— Сходи в комнату мастера Андрея, — распорядился барон. — На столе лежит кожаная сумка. Аккуратно принеси её сюда.

Слуга склонил голову и так же бесшумно удалился.

Мы ждали в тишине. Барон перебирал какие-то бумаги, я изучал узоры на дубовой столешнице. Через несколько минут слуга вернулся. В его руках, бережно, как хрупкую реликвию, лежала моя сумка. Он положил её перед бароном и снова исчез.

Барон взял её в руки. Повертел, ощупал швы, потрогал рубин. Его пальцы осторожно провели по серебряной вязи.

— Хм, — удовлетворённо хмыкнул он. — Работа… честная. Чувствуется старание. И, как я слышал, вполне функциональная. Тридцать четыре кирпича, говорили?

Я только кивнул, наблюдая, как он оценивающе щупает кожу.

— Отличный инструмент для путника, торговца или солдата, — заключил барон, откладывая сумку в сторону. — Я ценю практичные вещи. И талант. Поэтому готов предложить тебе за неё… пять полновесных серебряных сиклей.

В голове мгновенно завертелись расчёты. Пять сиклей — это пятьдесят оболов. Себестоимость — тридцать шесть плюс два за саму сумку. Прибыль двенадцать оболов. Неплохо. Но… я вспомнил рассказы Лориэна ещё в академии, его гордые слова: «За самый простенький артефакт начального уровня дают золотую крону!». Золотая крона — это сто оболов. Барон предлагал в два раза меньше!

Чувство несправедливости, острое и обидное, кольнуло меня. Моё творение… Оно стоило больше!

— Господин барон, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, но без вызова. — Спасибо за предложение. Но… так не делается. За примитивный артефакт начального уровня дают крону. А это — полноценный пространственный артефакт. Надёжный, проверенный, полезная вещь. Её цена… должна быть иной.

Барон замер, его брови слегка поползли вверх. Не со злости, а скорее с удивления. Потом он медленно, по-доброму улыбнулся, как взрослый, которого попытался перехитрить смышлёный ребёнок.

— Прямолинейно. Честно. Мне это нравится, — произнёс он. — Ты прав, конечно. Золотая крона — справедливая цена для полезного артефакта. Но всё же я должен был попробовать, — он развёл руками, изображая лёгкую вину. — Привычка, ничего не поделаешь.

Он снова открыл тот же ящик стола, порылся в нём и вынул оттуда одну-единственную монету. Положил её на стол рядом с холщовым мешочком. Монета была не серебряной. Она была золотой. С чуть потёртым профилем какого-то мужика, возможно императора.

— Вот. Золотая крона, как и полагается, — сказал барон, и его голос снова стал тёплым, одобрительным. — И ещё раз спасибо за отличную работу. И за прямоту. Ценю это.

Он явно сворачивал разговор, давая понять, что деловая часть окончена. Я понял намёк.

— Благодарю вас, господин барон, за справедливую оплату, — встал я. — И за беседу.

— Всего доброго, Андрей. Удачи в твоих изысканиях.

Я взял со стола холщовый мешочек, ощутив приятную тяжесть серебра. Золотую монету на мгновение задержал в ладони, а затем бережно опустил в глубокий карман мантии. Кивнул на прощание и вышел из кабинета.

В коридоре меня уже ждал тот же слуга. Молча, он проводил меня до двери моей комнаты. Закрыв дверь, я прислонился к ней спиной. В одной руке — мешочек с оболами. В кармане — золотая крона. И странное, двойственное чувство на душе: удовлетворение от честной сделки и лёгкий, холодный осадок от осознания, что каждый мой шаг здесь видят и оценивают. Но что ж… пусть оценивают. Главное — чтобы платили. И платили хорошо.

8

С чувством, которое можно было описать как «лёгкость бытия, подкреплённая звоном монет», я направился к своей комнате. Сорок два обола в мешочке и один увесистый золотой кругляш в кармане мантии. Я уже прикидывал в уме: на новые ингредиенты для следующей сумки хватит с лихвой, можно даже не экономить на клее или выбрать серебряную пудру получше. Но вместе с приятными расчётами в голове вертелась другая мысль, более амбициозная. Мне помогла книга. Та самая, которую дал барон. Трактат магистра Альдрика. Если в ней был описан один артефакт, почему бы не быть и другим? И не каким-нибудь простеньким, а чем-то… более ценным. Мысль о создании чего-то уникального, не просто утилитарной сумки, а настоящей магической диковины, заставляла сердце биться чаще.

Войдя в комнату, я сразу же взял со стола книжицу. Без лишних раздумий, как и в прошлый раз, я сунул её во внутренний, глубокий карман мантии. Времени до ужина было ещё много, и сидеть в четырёх стенах, рискуя снова попасть под обаяние и настойчивость Лианы, не хотелось категорически. У меня была новая техника перемещений, которую надо практиковать и развивать. Техника портальных прыжков — «Куда глаза глядят», решил я её так назвать.

Вышел за ворота замка. Выбрал первый ориентир — куст у дороги. Сосредоточился, потянул нити силы. Быстрый портал, шаг — и я уже там. Второй ориентир — небольшой пригорок. Я специально выбирал новый маршрут в качестве тренировки. Пятый… Огляделся. Обратил внимание на громаду горы.

— Почему бы не прогуляться к горе. Сказал я сам себе.

Портал, шаг. Еще за пару порталов я достиг вершины.

Вид, открывшийся с вершины, захватил дух. Огненный шар солнца медленно погружался за горизонт, окрашивая небо в багровые, золотые и пурпурные тона. Внизу раскинулась долина — зелёная, с извилистой лентой реки, крошечными деревушками и тёмными пятнами лесов. А у подножья, уходя вглубь горы, темнели входы в штольни — те самые рудники, что приносили барону богатство.

— Красота-то какая, — выдохнул я, делая шаг вперёд, чтобы лучше рассмотреть долину за горой.

И в этот момент нога предательски поехала.

Мелкие камни посыпались из-под подошвы, и я, взмахнув руками, потерял равновесие. Мир кувыркнулся, небо и земля поменялись местами, и я покатился вниз по склону.

— А-а-а! — крик вырвался сам собой, заглушаемый грохотом осыпающихся камней.

Спина с глухим стуком встретилась с острым выступом. Боль вспышкой пронзила позвоночник. Я перевернулся, пытаясь затормозить, но скос был слишком крутым. Голова мотнулась, ударившись о камень — в глазах потемнело, но сознание удержалось.

— Чёрт! Чёрт! — хрипел я, судорожно хватаясь за всё подряд.

Руки вцепились в пучок жёсткой травы — травинки резали ладони, но удержали лишь мгновение, вырвавшись с корнем. Пальцы скользнули дальше, царапаясь о камни, сдирая кожу до крови. Новый удар — плечом о выступ, ещё один — бедром. Кусты, попадавшиеся на пути, хлестали по лицу, оставляя жгучие следы.

И вдруг — провал.

Я с ужасом почувствовал, что подо мной пустота. Я проваливаюсь в какую-то расщелину, и стены её смыкаются вокруг меня. Лбом — раз, второй, о жёсткий камень. Жёсткие корни, торчащие из стен, полоснули по щеке, оставляя кровавый след.

— Нет! Нет! Нет! — мысль билась в голове, заглушая даже собственный крик.