Никаких шансов. Сумка лежала на земле, как прикованная цепью. Она была безразмерной по объёму, но вес всех этих кирпичей никуда не делся. Вес просто… сосредоточился в одной точке. Поднять эту точку было выше моих сил. Крайнее разочарование ударило по мне холодной волной. Так артефакт работать не должен! Значит, я где-то ошибся. Напутал в вязи, в начертании, в чём-то.

С тяжёлым вздохом, чувствуя себя полным неудачником, я принялся вытаскивать кирпичи обратно. Каждый казался ещё тяжелее. Когда сумка, наконец, опустела и стала снова лёгкой, я, сгорбившись от досады, поплёлся обратно в комнату. День, который начался так паршиво, продолжал катиться под откос.

7

Я бросил сумку на стол, уселся рядом и снова раскрыл трактат. Надо было найти ошибку. Я водил пальцем по серебряной строчке, сверяя каждый завиток с книжным образцом. Минуты шли, и я уже начал сомневаться, а потом… заметил. Совсем небольшой участок. Несколько символов в самой середине вязи были выведены… в зеркальном отражении. Я начертал их не так, как в книге, а перевёрнутыми, вверх ногами! От радости у меня даже дыхание перехватило. Не фатальная, но критическая ошибка! Её можно исправить!

В этот самый момент в дверь постучали. Вошла Лиана с новой книжкой в руках.

— Мастер Андрей, желаете продолжить…

— Лиана, выручите, — перебил я её, стараясь, чтобы в голосе звучала не раздражённость, а деловая спешка. — Заниматься сейчас, к сожалению, не могу. Но мне срочно нужен острый нож. Или лезвие, бритва. Чтобы… подправить кое-что.

Она на мгновение замерла, её взгляд скользнул по разложенным на столе компонентам и сумке, потом кивнула без лишних вопросов.

— Сейчас, мастер.

Она вернулась очень быстро, принеся небольшой, но отточенный сапожный нож с коротким крепким лезвием. Поблагодарив её, я снова остался наедине с артефактом.

Теперь началась ювелирная работа. Я взял нож и принялся аккуратно, стараясь не повредить кожу, соскабливать ошибочно нанесённые, перевёрнутые руны. Пыль серебряной пудры и засохшего клея смахивал пальцем. Затем я снова размешал в оставшейся мисочке свежий состав — клей с серебряным порошком. Взял кисть, теперь уже увереннее, и стал заново выводить символы. Медленно, скрупулёзно, сверяясь с книгой после каждой черты. На этот раз — правильно. Каждый завиток ложился так, как было задумано магистром Альдриком.

Когда последняя линия была завершена, я отложил кисть. Но на этом не остановился. На всякий случай. Я закрыл глаза, ухватил знакомый пучок силовых нитей, пропустил магию через себя и мягко направил её поток в исправленную вязь. Представил, как сила побежала по серебряным дорожкам, заполняя руны, и устремилась к рубину.

Теперь я почувствовал удовлетворение. Настроение, наконец, улучшилось. Оставалось только снова проверить сумку.

Перекинул лямку сумки через плечо и поспешил к выходу. В дверях, не глядя, чуть не снёс с ног служанку, нёсшую мой обед. Деревянный поднос качнулся, миска с крышкой угрожающе скользнула к краю.

— Простите, простите! — выпалил я, ловя взгляд её широких, испуганных глаз. — Очень спешу! Обедать буду позже!

Не дожидаясь ответа, я рванул дальше, чуть слыша за спиной её тихое: «Да ничего, мастер…»

Груда кирпичей у стены кузницы никуда не делась. Рыжие, пыльные, неказистые. Подойдя к ней, я остановился. Внезапная иррациональная робость сжала горло. А вдруг снова? Вдруг ошибка не в этом, и я снова упрусь в неподъёмную тяжесть?

Я набрал воздуха, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, наклонился, схватил первый, самый верхний кирпич. Замер на секунду, глядя на тёмный зев сумки. Затем — решительно сунул его внутрь.

Кирпич исчез. И… и вес не изменился. Совсем. Я замер, прислушиваясь к ощущениям в мышцах плеча, к давлению ремня. Ничего. Сумка висела, как пустая.

Получилось! Я даже встряхнул сумку обеими руками, держа за лямку. Она болталась, абсолютно невесомая. Хохот, дикий и радостный, рвался наружу.

— Ну что, продолжаем эксперимент? — прошептал я сам себе и взял второй кирпич. Исчез. Третий, четвёртый, пятый… Сумка оставалась пустой. Не просто лёгкой — невесомой. Я огляделся по сторонам, ища глазами кого-нибудь, кто видел бы мой триумф. Но двор был пуст. Никого. Только я и моё чудо.

Азарт охватил меня. Я стал запихивать кирпичи один за другим, уже не считая, ища предел. У меня даже рука устала поднимать и бросать их в бездонный зев. Наконец, я собрался с мыслями и продолжил считать. Тридцать… тридцать три… тридцать четыре. Тридцать четыре полновесных, тяжеленных кирпича исчезли в плоской кожаной сумке. Я взял тридцать пятый, попытался просунуть — и он упёрся в невидимую, но абсолютно твёрдую преграду. Попробовал снова, надавил — нет. Не лез. Значит, вот он, предел. Тридцать четыре. Тридцать четыре кирпича, которые весили… ничего. Ну а то, что объём и вместимость уменьшились, — не беда, это с лихвой компенсируется отсутствием веса.

Радость была такой всепоглощающей, что я зажмурился, вдыхая пыльный воздух. Получилось. Я сделал это.

Потом я стал вытаскивать их обратно. И это было не менее удивительно. Просовывая руку в сумку, я тут же нащупывал кирпич. Не кучу, а именно один кирпич, лежащий или стоящий… ребром. Да, именно ребром, так, чтобы его было удобно схватить. Я вынул его, отложил, сунул руку снова — и следующий уже лежал точно в таком же, идеальном для захвата положении. Я достал его. И снова. Это было волшебство упорядоченное, разумное. «Блин, как это работает?» — прошептал я, смеясь уже вслух.

Выложив все тридцать четыре кирпича обратно в аккуратную, теперь уже рукотворную кучку, я, расправляя плечи, пошёл к своей комнате. Война войной, а обед по расписанию. И я уже нарушил график, заигравшись.

В комнате на столе стояла деревянная миска с крышкой, рядом — тарелка с хлебом. Аромат свежеиспечённой буханки наполнял всё пространство, тёплый, уютный. Рядом скромно стоял кувшинчик. Я сбросил сумку на кровать, приподнял крышку. Пар ударил в лицо. Суп, густой, по консистенции очень похожий на гороховый. С кусочками мяса. «Вот бы этими кусочками оказались копчёные свиные рёбрышки», — мелькнула мысль.

Кто-то могущественный явно услышал мои мысли. Это были — копчёные рёбрышки. Аромат дымка, жирка и гороха свёл с ума. Как давно я не ел этого? Не помню. Последний раз… никогда в этой жизни. Я съел всё, не останавливаясь, обмакивая хлеб в гущу, запивая хмельным, чуть терпким квасом. И затем просто залип на стуле, ощущая сытость, блаженство и глубочайшую благодарность к безымянному повару.

И тут меня дёрнуло, как током. Блин! Работа! Я опаздываю! Задержался с обедом, заигрался с кирпичами, а там же люди ждут!

Чуть ли не бегом я выскочил из комнаты и припустил к воротам. Выскочив на поляну, я, почти без подготовки, нащупал нити и раскрыл портал — стандартный, средний, транспортный. Шагнул в него, взглядом сразу же отыскивая Юргена. И наши взгляды пересеклись мгновенно — он стоял у своей телеги и тоже высматривал меня в открывшемся портале.