Я нарочито небрежно кивнул головой в сторону портала. Мол, я здесь, жду не дождусь, пора бы уже. Пусть думает, что это я жду караванщиков, а не они меня. Суета началась немедленно. Караван тронулся, лошади, телеги, люди — всё потянулось в сияющий разлом, торопясь домой, в баронство. Вслед за последней телегой шагнул в портал и я с чувством выполненного долга.

Возвращаясь в свою комнату, я уже обдумывал новый вопрос: а сколько может стоить такая штука? Созданный мною артефакт? Сначала подумал спросить у Лианы, но сразу отогнал эту мысль — откуда девчонке знать о ценах на магические артефакты? Следующим кандидатом на вопрос был Ганс. Старый, серьёзный, видавший виды. Он наверняка в курсе цен на всё. Да, так и сделаю.

В кабинете барона Вальтера фон Хольцберга царила рабочая тишина, нарушаемая лишь скрипом пера и шелестом бумаг. В дверь постучали — три чётких, почтительных удара.

— Войди, Ганс.

Старый слуга вошёл бесшумно, закрыл дверь и замер в привычной позе, сложив руки на животе. Его пергаментное лицо было, как всегда, непроницаемо, но в глазах, острых, как у старого коршуна, светилась искра живого интереса.

— Что там, старый друг? — отложил перо барон.

— Докладываю, господин барон, — начал Ганс своим тихим, размеренным голосом. — Касательно мастера Андрея. Он добился успеха. Пространственная сумка, над которой он трудился, создана и успешно опробована.

Барон приподнял бровь, его пальцы переплелись на столе.

— Подробнее.

— После утреннего открытия портала и перехода торгового каравана в Веленир, мастер Андрей вернулся в комнату, исправил обнаруженную ошибку в начертании. Затем, в обеденное время, отложив трапезу, вышел во двор и провёл испытание на той же куче кирпичей у кузницы, — Ганс говорил, словно читал с невидимого листа, отмечая каждую деталь. — Загрузил тридцать четыре штуки. Сумка сохраняла невесомость. Мастер был… весьма удовлетворён. Оглядывался, искал взглядом свидетелей своего триумфа. После испытания вернулся в комнату, пообедал и проследовал на точку для послеобеденного возвращения каравана. Портал открыл уверенно, без задержек.

На лице Вальтера расплылась медленная, довольная улыбка. Он кивнул, одобрительно хмыкнув.

— Тридцать четыре кирпича… Вполне приличный объём для такого артефакта. Молодец. Упорный. И талантливый. Это многое говорит о его потенциале. Спасибо, Ганс. Отличные новости.

Слуга склонил голову, принимая похвалу.

— Также доложу, господин барон: караван только что вернулся. — Он опустил руку в глубокий карман своей добротной, просторной куртки и вынул оттуда увесистый, туго набитый кожаный кошель. С лёгким глухим стуком, говорящим о содержимом, он положил его на край стола. — Сегодняшний торговый сбор.

Барон благожелательно кивнул, лёгким движением руки смахнул кошелёк в открытый ящик стола. Монеты мягко звякнули о дерево.

— Спасибо. А теперь, Ганс, будь добр, пригласи ко мне мастера Андрея. Под видом… ну, скажем, оплаты его работы.

В дверь постучали. Вздохнув, я крикнул:

— Войдите!

За дверью оказался слуга барона Ганс.

— Мастер, вас ожидает барон. Соблаговолите со мной пройти, — с порога заявил он без тени сомнения в голосе.

Первое, что промелькнуло в голове: «Расчёт за три рабочих дня!». Мысль приятно согрела. Я кивнул и последовал за ним, на ходу поправляя складки мантии.

Мы шли недолго, сначала вверх по узкой лестнице, затем через галерею с высокими окнами. Наконец остановились у резной дубовой двери. Слуга, не дожидаясь ответа на свой стук, толкнул её и отступил в сторону, пропуская меня.

Я переступил порог и оказался в незнакомом кабинете. Первое впечатление — уменьшенная и более «живая» копия библиотеки. Та же атмосфера старого дерева, воска и пергамента. Стеллажи, забитые книгами и свитками, до самого потолка. Но здесь, в центре, стоял не просто стол, а монолит из тёмного дуба, массивный, добротный, с отполированной столешницей. За этим столом, в высоком кресле с прямой спинкой, сидел барон Вальтер фон Хольцберг.

Он отложил в сторону перо и жестом, скорее дружеским, чем повелительным, отпустил слугу. Тот бесшумно исчез, притворив дверь. Барон обвёл меня оценивающим взглядом и показал на кресло напротив.

— Присаживайся, Андрей. Рад тебя видеть.

Голос был спокойным, даже тёплым.

— Надеюсь, ты не против, если мы опустим часть церемоний, — начал барон, откидываясь на спинку кресла. — Твоя работа по открытию порталов… приносит плоды. Большие, больше чем я ожидал. Торговый оборот с Велениром за три дня вырос в разы. Селяне прониклись идеей. И это — твоя заслуга.

Он потянулся к выдвижному ящику стола, открыл его и достал оттуда небольшой мешочек из грубого холста. Положил его на стол между нами с глухим, приятным звоном.

— Оплата за три дня. Сорок восемь оболов.

— Благодарю вас, господин барон, — сказал я искренне. — Я очень рад сотрудничеству. И… отдельное спасибо за содержание. Комната, питание… всё на высшем уровне.

Барон махнул рукой, как бы отмахиваясь от чего-то незначительного.

— Пустяки. Я выполняю договорённости. Ты — свою часть, я — свою. В этом и состоит порядок вещей. — Он помолчал, его взгляд стал чуть более пристальным. — Кстати, о твоей части… Помимо порталов, ты, как я понял, не теряешь времени даром. Пространственная артефакторика — занятие сложное. Не каждому дано с первой попытки добиться результата.

Я сначала удивился. Откуда он знает? Но почти сразу в памяти всплыла старая, истёртая поговорка: «И у стен есть уши».

— Да, — подтвердил я, решив не юлить. Скромность сейчас была бы глупой. — Удалось создать одну вещь. Пространственную сумку.

На губах барона появилась лёгкая, одобрительная улыбка.

— Так я и думал. Уверен, она получилась на славу. И, если ты не против моего любопытства… Могу я взглянуть на это чудо?

Вопрос был задан мягко, но в нём чувствовалась стальная воля. Отказать было невозможно. Да и не хотелось. Мне и самому хотелось похвастаться.

— Конечно, — кивнул я. — Желаете, чтобы я принёс её сейчас? Она лежит у меня на столе.

— О, не стоит тебе лишний раз бегать, — барон покачал головой, и в его глазах мелькнула хитрая искорка. — Если ты, конечно, не возражаешь, мой слуга сам её принесёт. Буквально за пару минут.

Я на мгновение задумался. А что, собственно? Пусть слуга потрудится. Зачем зря ноги тереть.

— Не возражаю, — согласился я.

Барон тут же взял со стола небольшой, изящный серебряный колокольчик. Два чистых, звенящих звука разрезали тишину кабинета. Дверь открылась почти мгновенно, и в неё вошёл тот же самый слуга. Без стука, без слов, замер в ожидании.