Эти слова прозвучали как удар обухом. Я резко повернулся к нему, забыв про корабль.

— Почему? Почему это невозможно? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал просто заинтересованно, а не с тем отчаянием, что вдруг сковало грудь.

Шахрияр вздохнул, как бы сожалея, что принёс дурные вести.

— Указ деда нынешнего императора, юный маг. Отдельным императорским эдиктом всем магам, не принадлежащим к благородным сословиям, запрещено покидать пределы Аэндорской Империи. Маги — ценный ресурс для государства. Талант, знание, сила. Ими… не разбрасываются. Их берегут.

— Но почему только неблагородным? — не унимался я, чувствуя, как почва уходит из-под ног.

— Благородный, — начал Шахрияр с какими-то почти отеческими, этическими интонациями, — привязан к своему имуществу. К землям, дворцам, имениям, замкам. К людям, что на этих землях живут. Даже если он уедет — учиться, по делам, для брачного союза — у него всегда есть что терять. И потому он вернётся. В его возвращении заинтересованы и его род, и сама империя. А простолюдин-маг? Что его держит? У него нет корней, которые вросли бы в землю империи так глубоко. Он может упорхнуть. И его сила будет служить другому трону. Поэтому… — он развёл руками, — на границах, во всех пограничных пунктах и портах, стоят специально обученные люди. С артефактами. Они определяют подлинность документов. И… распознают, блокируют любые артефакты, меняющие облик. Вопрос поставлен очень серьёзно. Есть даже, ходят слухи, устройства, способные на время подавлять магические силы у подозрительных лиц.

Информация обрушилась на меня тяжёлым, холодным грузом. Значит, даже с деньгами, просто уехать не получится. Лицо моё, должно быть, вытянулось, а глаза потухли, потому что Шахрияр, внимательно наблюдавший за мной, тут же, словно желая отвлечь, переменил тему. Его взгляд скользнул по моей мантии.

— Обращаю внимание на вашу синюю мантию с серебряной вышивкой, — сказал он непринуждённо. — Как же так получилось, что в столь юном возрасте вы удостоились звания мастера магии? И в чём заключается ваше мастерство, если не секрет?

Огорчённый, я не видел смысла скрывать очевидное.

— Я мастер-портальщик, — сказал я, махнув рукой в сторону повозок Ганса. — На службе у барона. Вот этот караван я и привёл сюда.

Лицо Шахрияра озарилось искренним удивлением, а затем — пониманием.

— Вот как! Значит, это вы доставили мне этот прекрасный груз? Качественную медную руду с рудников барона Вальтера фон Хольцберга? Я её только что приобрёл. И вот, — он указал на «Морского Сокола», — на этом красавце отправлю её в Эмират Шамсахар, что лежит за морем, где солнце жарче, а дворцы из белого мрамора сверкают, как само светило.

Он снова посмотрел на меня с интересом.

— А что ещё можете, кроме как открывать порталы, мастер Андрей?

Я, уже не стесняясь — что было терять? — пожал плечами.

— Занимаюсь артефакторикой. Пространственной. Пока в моём арсенале только пространственные сумки и… камни возвращения.

Глаза Шахрияра аль-Джанаби сузились, в них вспыхнул живой, коммерческий интерес.

— Камни возвращения? И пространственные сумки? О, я знаю эти артефакты! Весьма полезные. Как раз то, что нужно купцу, чей товар и сам он постоянно в пути. А какова их стоимость, если производите на продажу?

Я рассказал о своих договорённостях с бароном: крона за сумку, две — за камень. Купец задумался на секунду, постукивая пальцем по роскошному поясу. Потом посмотрел на меня прямо.

— Я удвою цену. За каждый артефакт. Две кроны за сумку, четыре — за камень возвращения. Если вы принесёте их мне.

От такого предложения у меня перехватило дыхание. Удвоить! Но осторожность, выстраданная кровью и предательством, тут же подняла голову.

— Я… подумаю, уважаемый Шахрияр.

— Конечно, конечно, молодой друг, — кивнул он, не настаивая. — Подумайте.

Тут же, желая сменить тему с опасной торговли на что-то нейтральное, я спросил:

— А расскажите, уважаемый, о мироустройстве, о вере в вашей стране?

Шахрияр улыбнулся, и его лицо осветилось теплом.

— Религия в Шамсахаре? Это сила и честь. Мудрость и отвага. — Он выпрямился, и в его голосе зазвучали почтительные, витиеватые ноты. — Самый сильный, самый умный и самый благородный, достойнейший из людей — Повелитель, Шахиншах Джалаладдин. Он — закон, он — меч, он — щит. Его воля — это воля небес, а его мудрость освещает путь, как само солнце. Вот и вся наша «религия», — добавил он с лёгкой, восхищённой улыбкой.

21

В это время началась разгрузка повозок на его корабль. Это было зрелище не менее захватывающее, чем швартовка. К корме «Морского Сокола» подвели широкие, усиленные балками сходни. Повозки по команде Ганса задним ходом, управляемые опытными возчиками, медленно и осторожно спускались по ним прямо на палубу. Там задний борт повозки откидывался, и грубая, тёмно-красная медная руда с глухим грохотом скатывалась в специально подготовленный, огороженный трюм. Затем пустую повозку тяжеловозы вытягивали обратно на пирс, и на её место заезжала следующая. Я наблюдал за этой отлаженной работой вместе с Шахрияром, чувствуя, как в голове крутятся его слова об удвоенной цене и о наглухо закрытых для таких, как я, границах.

Я был так поглощён наблюдением за отлаженным процессом разгрузки и своими мрачными мыслями о границах, что совершенно не заметил, в какой момент к нам присоединился Ганс. Он встал в полушаге позади. Поэтому, когда последняя пустая повозка, громыхая, въехала обратно на пирс и возчик повёл тяжеловозов прочь, я вздрогнул от его спокойного голоса.

— Извините, уважаемый Шахрияр, но нам пора возвращаться, — обратился он к купцу. Затем его взгляд, не допускающий возражений, переключился на меня. — Мастер Андрей, прошу вас пройти на портальную площадь и открыть портал в баронство.

Как бы мне ни хотелось покидать этот шумный город, я согласно кивнул. Обернулся к купцу.

— Было приятно познакомиться, уважаемый Шахрияр. Спасибо за беседу.

— И мне, молодой мастер, — купец снова положил руку на грудь в изящном жесте. — Подумайте о моём предложении. Удачи вам.

Повернулся и зашагал за Гансом обратно к той самой жёлтой линии, выкрашенной на брусчатке портальной площади.

Подойдя к линии, обратился к нитям. Сила пришла послушно, пропустил её через себя и растянул точку разрыва в ровную, стабильную арку среднего портала. Бегло осмотрел портал, убедившись в его соответствии всем параметрам.

Отступив в сторону, я пропустил пустые повозки, которые одна за другой скрывались в проёме портала, возвращаясь домой. Ганс, дождавшись последней, бросил оценивающий взгляд на портал, затем на меня и, не сказав ни слова, шагнул в арку. Я в последний раз окинул взглядом порт и последовал за ним.