Я кивнул, всё ещё недоумевая. Затем, не вкладывая болт, просто из любопытства поднял арбалет, прицелился в стену и нажал на спуск.

Щёлк-ХЛОП!

Звук был резким, громким в тишине комнаты. Замок сорвался, тетива с силой ударила по ложу, и весь арбалет дёрнулся у меня в руках с серьёзной, непривычной отдачей.

Я опустил оружие, снова ощущая прилив уважения — и к силе прошлого владельца, и к собственной удаче. Потом взгляд упал на четыре готовые сумки, лежащие на столе. Мысль о золоте, которое они представляли, прояснила сознание.

— Ганс, — обратился я к слуге, который стоял, ожидая. — Я изготовил четыре пространственные сумки. Хотел бы показать их господину барону. Как вы думаете, он примет меня в такой поздний час?

— Уважаемый мастер Андрей, я думаю, барон примет вас с большим удовольствием. Ему нравятся… магические изделия, подобные вашим пространственным сумкам. Если вы готовы, я провожу вас.

Я был готов. Я просто взял все четыре сумки и аккуратно сложил их в стопку. Мы вышли. Ганс шёл впереди, я — следом, по уже знакомым коридорам. Подошли к резной двери. Ганс постучал, дождался разрешения «Войдите» из-за двери, толкнул её и пропустил меня вперёд.

Барон сидел за своим массивным столом, но не над бумагами, а с бокалом в руке. Увидев меня, он обернулся, и на его лице отразилось искреннее любопытство.

— Мастер Андрей? Неожиданно, но приятно. Присаживайся. Что привело тебя в такой час?

Я сел в предложенное кресло и положил стопку сумок на край стола.

— Добрый вечер, господин барон. Вы изволили интересоваться моими успехами в артефакторике. Вот… четыре сумки.

Барон отставил бокал, его взгляд стал цепким, профессиональным. Он взял первую сумку, повертел в руках, ощупал швы, провёл пальцем по серебряной вязи, прикоснулся к гранату.

— Действительно? Это те самые? Пространственные сумки?

— Да, господин барон. Собственноручно изготовленные. Каждая проверена и готова к работе.

— Четыре штуки за один вечер… — он посвистел тихо, почти неслышно. — Впечатляет. И качество… не хуже первого образца. — Он отложил сумку и посмотрел на меня. — Я готов предложить за них, как и в прошлый раз, по золотой кроне за штуку. Четыре кроны за всё.

Внутри у меня всё ликовало. Ровно то, на что я рассчитывал. Но внешне я лишь с достоинством кивнул.

— Они ваши, господин барон.

Барон улыбнулся, довольный сделкой. Он открыл ящик стола, достал оттуда четыре золотые монеты и положил их передо мной.

— Отличная работа, Андрей. Продолжай в том же духе.

Я собрал монеты, почувствовав их приятную, уверенную тяжесть в ладони. Четыре золотые монеты. Все затраты окупились с лихвой, и запас материалов остался огромный. Теперь только заготовки-сумки докупать, да и те — сущие пустяки по сравнению с этой прибылью.

Поблагодарив и попрощавшись, я вышел из кабинета. Ганс, как тень, проводил меня обратно до моей комнаты. Войдя внутрь, я сбросил мантию, сунул золотые кроны в бездонный карман (это было восхитительно — просто бросить их туда, не думая о весе) и повалился на кровать. Усталость накрыла с головой, но на душе было светло, спокойно и… сыто.

Утром проснулся, как и вчера, немного пораньше. По всей видимости, начинаю привыкать к новому, чёткому графику жизни в замке. Поэтому я успел одеться ещё до визита служанки. На знакомый, лёгкий стук в дверь я уже доброжелательно крикнул: «Войдите!»

Началась стандартная утренняя процедура: Милана с тазиком и полотенцем, освежающая прохлада воды, а затем — волшебный аромат, плывущий от стола. Всё та же яичница с жареными колбасками.

Закончив завтрак, я двинулся на работу. Проходя мимо ворот, кивнул дежурным стражникам. В ответ, без лишних слов, от группы отделилась пара бойцов с длинными, внушительными алебардами и неспешным шагом последовала за мной к полянке.

Подойдя к месту, я заметил идущего ко мне старшего каравана, Юргена. Его лицо светилось привычной деловой энергией.

— Доброго утра, мастер Андрей!

— Доброго, — ответил я.

— Мастер, может, что-то желаете? Что купить? Ингредиентов, может?

Я немного задумался. Сразу после отправки каравана я собирался заняться главным делом — «Камнем Возвращения». Заранее заказывать материалы для второго экземпляра не стоило — вдруг с первым ничего не выйдет. Но поток серебра останавливать нельзя.

— Приобретите, как и в прошлый раз, просто четыре заготовки. Кожаные сумки с ремнём.

— Ещё четыре? — в вопросе Юргена прозвучало уважение. — Будет четыре!

Получив заказ, Юрген деловито попрощался и направился к своим телегам. Я же отошёл на привычное место, легко, почти не задумываясь, открыл портал. Знакомая арка среднего размера возникла в воздухе — ровная, стабильная. Я отошёл в сторону, давая дорогу.

12

Караван ожил и потянулся в арку портала. Скрипели телеги, нагруженные тюками и бочонками. Зашумели люди: мужики, поругиваясь, подбадривали лошадей; женщины, переговариваясь со своими товарками, несли своё добро на продажу. Потянулись гужевые повозки, доверху забитые деревянной утварью, глиняными горшками и свёртками домотканого полотна. Этот шумный, пёстрый поток устремился в Веленир.

Когда последняя телега скрылась в портале, я закрыл его и, в сопровождении всё тех же двух безмолвных стражников, вернулся в замок. У ворот они молча растворились среди своих, а я направился прямиком в свою комнату.

На столе лежали две половинки полудрагоценного шара, сияющие тёмно-зелёным с золотистыми прожилками. Я взял небольшую чистую плошку, налил в неё каплю густого клея и насыпал щепотку серебряного порошка. Тщательно размешал до состояния однородной, мерцающей пасты. Потом взял одну половинку шара, нанёс на её срез тончайшую, почти невидимую полоску чистого клея и аккуратно соединил с другой половинкой. Получился почти идеальный, холодный и тяжёлый шар, лишь едва заметная линия выдавала место стыка.

И тут началось самое сложное. Взял тонкую кисть. Обмакнул её в свежий состав. И начал наносить магическую вязь по всей площади склеенного шара. Согласно трактату, у меня было не так много времени, пока клей под весом половинок не схватится намертво. Каждая руна, каждый завиток требовали невероятной точности и скорости одновременно. Я работал, затаив дыхание, сверяя каждую линию с изображением в книге. Это было в сто раз сложнее, чем рисовать на плоской сумке. Шар пытался выскользнуть, линии ложились криво, и приходилось тут же, кончиком кисти, исправлять огрехи, боясь смазать уже нанесённое.

Когда последний символ был нанесён, я отложил кисть. Сделал. Теперь нужно было разделить половинки, не испортив начертанную вязь, пока клей не засох окончательно.