Мы шли медленно. Не потому, что я хотела эффектно появиться. Просто тело еще не до конца подчинялось мне. Временами накатывала слабость, внутри поднимался странный холод, а в висках иногда пульсировало так, будто там пряталась чужая боль. Но я упрямо держала спину прямо.

На втором повороте нам навстречу вышли две служанки с корзинами белья.

Увидев меня, они остановились так резко, будто перед ними возникло привидение.

Одна тут же опустила глаза в пол. Вторая, более молодая, непроизвольно уставилась мне в лицо, потом на платье, и в этом взгляде я успела прочитать удивление, страх и почти неприличное любопытство.

— Доброе утро, леди Арден, — пробормотали обе, приседая.

Я кивнула, не замедляя шага.

Но внутри сразу щелкнуло: меня здесь не просто не уважают. Меня здесь привыкли жалеть, игнорировать или обсуждать.

И вот это уже было полезно.

Потому что люди, которые считают тебя слабой, редко успевают вовремя перестроиться.

Следом встретился пожилой управляющий с кипой бумаг. Он увидел меня, поклонился безупречно ровно, но в глазах тоже мелькнуло удивление.

— Леди Арден, рад видеть вас в добром здравии.

В добром здравии.

Да уж. Особенно после того, как меня, видимо, морально добивали за ужином, а ночью прежняя хозяйка тела, возможно, решила больше не просыпаться.

— Надеюсь, — спокойно сказала я, — дом тоже однажды начнет выглядеть так, будто рад меня видеть.

Управляющий едва заметно моргнул, но тут же скрыл реакцию за безукоризненной вежливостью.

— Разумеется, миледи.

Интересно. Значит, умные здесь тоже есть.

Когда мы подошли к широкой лестнице, Мира тихо заговорила, не поднимая глаз:

— Госпожа… можно вас попросить?

— О чем?

— Если за завтраком будет леди Эстель, постарайтесь… не спорить с ней сразу.

— Это кто?

— Ваша свекровь.

— А. Та самая.

— Она очень влиятельна в доме.

Я усмехнулась.

— Я уже поняла, что все влиятельны в доме. Кроме жены.

Мира виновато промолчала.

Мы спустились на первый этаж. Здесь пространство раскрывалось шире: высокий холл, колонны, огромная люстра, зеркала, каменные полы, по которым скользил свет из окон. Дом словно говорил каждому входящему: смотри, как я велик. И одновременно — знай свое место.

У самых дверей в столовую стоял лакей.

Он открыл створку передо мной с выученным бесстрастием, но когда я вошла, воздух в помещении как будто сразу изменился.

За длинным столом сидели трое.

Во главе — женщина лет пятидесяти с безупречной осанкой, светлыми, почти серебряными волосами и тонким красивым лицом, на котором доброта, вероятно, никогда не задерживалась надолго. На ней было темно-синее платье с высоким воротом и тяжелое ожерелье из сапфиров. Ее взгляд скользнул ко мне, и в нем не было удивления. Только холодная оценка.

Рядом, чуть по левую руку, сидел мужчина.

И я сразу поняла, кто это.

Лорд Арден.

Мой новый муж.

Он был выше и шире в плечах, чем Артем, и на этом сходство заканчивалось. Здесь все было резче, опаснее, благороднее и холоднее. Темные волосы, коротко подстриженные. Четкий профиль. Сильные руки. Лицо человека, который привык, что при нем замолкают. На нем был черный сюртук с серебряной отделкой, и сидел он так, будто не просто занимал место во главе дома, а являлся его естественным центром.

Он поднял голову.

Наши взгляды встретились.

На долю секунды в его глазах мелькнуло то же, что у всех сегодня утром: удивление.

Потом оно исчезло.

Осталось только внимательное, жесткое спокойствие.

Третьей за столом была девушка лет двадцати двух с золотистыми волосами и мягким, почти кукольным лицом. Она сидела слишком уверенно для просто гостьи, слишком расслабленно для посторонней и слишком внимательно смотрела на меня, чтобы быть безобидной.

Селеста, догадалась я.

Любовница.

Очень мило. Семейный завтрак.

Ну конечно.

Лакей объявил:

— Леди Эвелина Арден.

В тишине эта фраза прозвучала почти как насмешка.

Все ждали.

Чего именно — не знаю. Может, что я смущенно опущу глаза. Может, что извинюсь за появление. Может, что тихо сяду в угол, как положено декоративной жене, и буду благодарна уже за то, что мне позволили дышать в одном помещении с ними.

Я прошла вперед и остановилась у своего места.

— Доброе утро, — произнесла я.

Первой ответила свекровь.

— Для человека, которому лекарь велел покой, вы выглядите слишком бодро, Эвелина.

Голос у нее был красивый. Ровный, холодный, с той особой бархатной сталью, которой женщины умеют резать точнее ножа.

— Благодарю, леди Эстель, — сказала я. — Я и сама приятно удивлена, что еще способна вставать после семейных ужинов.

Мира за моей спиной, кажется, перестала дышать.

Селеста опустила взгляд в чашку, пряча улыбку. Нет, не смущение — именно улыбку. Ей было интересно. Забавно. Она пришла посмотреть на жену, которой уже мысленно освободили место у стены, а та вдруг заговорила.

Арден смотрел на меня молча.

И именно его молчание я чувствовала сильнее всего.

— Садитесь, — наконец произнес он.

Не «пожалуйста». Не «как вы себя чувствуете». Просто приказ, достаточно вежливый, чтобы не звучать грубо, и достаточно сухой, чтобы напомнить: я здесь не равная.

Я села.

Передо мной тут же поставили чашку, тарелку, корзину с хлебом, блюдо с фруктами. Все было безупречно. Даже враждебность в таких домах подают красиво.

Несколько секунд звенела только посуда.

Потом свекровь заговорила снова: