Я повернулась к нему через плечо.

— Еще одно, милорд.

Он не ответил. Только посмотрел.

— Вчера вы сказали мне помнить свое место. Так вот. Я его действительно запомнила.

Я выдержала короткую паузу.

— И теперь собираюсь занять его полностью.

Его лицо не изменилось.

Но взгляд — да.

Там впервые появилось нечто новое.

Не презрение. Не раздражение. Не просто холодный контроль.

Опасливый интерес.

Как если бы перед ним вдруг шевельнулась змея там, где он привык видеть шелковую ленту.

Я открыла дверь и вышла.

Мира тут же вскочила с банкетки.

— Госпожа!

— Я все еще жива, — сказала я.

— Что он сказал? Он сердился? Он…

— Он привык, что его слушаются.

Мы пошли обратно по коридору. Только теперь шаги звучали иначе. Или это мне так казалось.

— А вы? — осторожно спросила Мира.

Я посмотрела вперед, на длинную галерею, в которой зимний свет лежал холодными полосами на полу.

— А я, кажется, впервые за очень долгое время поняла, что меня больше не пугает чужое недовольство.

Это была не совсем правда.

Пугало.

Еще как.

Особенно потому, что я ничего не знала об этом мире, о правилах, о его власти, о степени моей беспомощности, о том, что за странная сила просыпается у меня под кожей.

Но поверх страха уже поднималось другое.

Злость.

Трезвость.

И то опасное спокойствие, которое приходит после большой боли, когда хуже уже почти некуда.

Мы дошли до поворота, и тут навстречу нам появился мужчина в темной форме с серебряной вышивкой на воротнике. Высокий, широкоплечий, с собранными в хвост темными волосами и лицом, в котором было меньше аристократической холодности, чем у Ардена, но куда больше живой настороженности. На поясе — меч. На руке — кожаная перевязь. Двигался он бесшумно, как человек, привыкший замечать угрозу раньше других.

Увидев меня, он замедлил шаг.

Его взгляд скользнул по моему лицу, потом по платью, потом задержался на несколько мгновений дольше, чем позволяла простая вежливость.

— Леди Арден, — произнес он и слегка склонил голову.

Голос был глубоким, спокойным, без липкой учтивости.

— Доброе утро, — ответила я.

Мира рядом сжалась так, будто этот человек был важен.

— Рад видеть, что вы встали, — сказал он. — По дому уже ходили не самые приятные слухи.

— Надеюсь, мое появление их ухудшит, — ответила я раньше, чем успела подумать.

Мужчина едва заметно поднял брови.

Потом в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на удивленное веселье.

— Неожиданный ответ, миледи.

— Утро вообще вышло богатым на неожиданности.

Он чуть заметно улыбнулся.

И вот эта легкая, почти невидимая улыбка подействовала на меня странно. После всей ледяной вежливости дома она ощущалась почти как глоток воздуха.

— Капитан Рейнар Вольф, — представился он. — Командую охраной поместья.

Ага.

Значит, вот он — кто-то из тех, кто не вписывается в общий набор аристократической стерильности.

— Очень приятно, капитан, — сказала я.

Его взгляд снова задержался на мне. На этот раз внимательнее. Будто он тоже видел: перед ним не совсем та женщина, которую привык замечать мельком в коридорах.

— И мне, — ответил он. — Полагаю, сегодня в доме будет… оживленнее обычного.

— Только если все наконец начнут говорить вслух.

Мира рядом тихо пискнула, а капитан Вольф уже не скрывал интереса.

— Тогда желаю вам удачи, леди Арден, — произнес он.

— А вам — хорошей охоты на слухи.

Я прошла мимо.

Но спиной еще долго чувствовала его взгляд.

Когда мы завернули за угол, Мира выдохнула так шумно, будто все это время не дышала.

— Госпожа… вы и с капитаном так…

— Как?

— Прямо.

Я усмехнулась.

— Похоже, это заразно.

Но внутри я уже думала о другом.

О взгляде Ардена, когда он увидел мою вспышку силы.

О том, как уверенно он говорил о границах.

О том, что он почему-то хочет видеть меня рядом на зимнем приеме.

И о капитане Вольфе, в чьих глазах не было ни жалости, ни презрения.

Только любопытство.

А еще — о странном тепле под кожей.

Сила не исчезла.

Она спала. Но не умерла.

И если кто-то в этом доме годами делал все, чтобы его жена оставалась слабой, то у меня появился еще один вопрос.

Очень важный.

Кому именно было выгодно, чтобы Эвелина Арден всю жизнь верила, будто она ничто?

После разговора с Арденом и короткой встречи с капитаном Вольфом мне отчаянно хотелось двух вещей: остаться одной и наконец начать думать не как оскорбленная жена, а как человек, внезапно попавший в чужую игру без правил.

Проблема была в том, что одна я здесь не была почти никогда.

Стоило нам вернуться в покои, как вслед за Мирой явились еще две служанки — одна с подносом, другая с ворохом свежего белья, — потом заглянула пожилая женщина с ключами на поясе, назвавшаяся смотрительницей женской части дома, потом принесли какую-то коробку с образцами тканей, потом пришел лекарь осведомиться о моем самочувствии. Каждый смотрел на меня с одним и тем же смешанным выражением: опаска, любопытство, недоверие.

По дому уже расходились слухи.