— Великолепно. Значит, жена должна создавать спокойствие, пока муж решает, какая любовница выгоднее.

Мира ничего не ответила.

Иногда молчание — лучший источник информации.

4. Что можно и что нельзя

— Теперь расскажи мне о правилах, — сказала я. — Не писаных. Настоящих.

Мира посмотрела на меня так, будто именно этого вопроса боялась больше всего.

— В каком смысле?

— В прямом. Что жена может в таком доме? Чем распоряжается? Где имеет право говорить? Может ли уехать? Потребовать раздельного проживания? Отказаться появляться рядом с мужем? Попросить защиты у своей семьи? Хоть что-нибудь, кроме умения красиво страдать?

На последней фразе она даже не попыталась скрыть, что ей горько.

— Формально, — начала она, — вы хозяйка западного крыла, женской части дома, части слуг, расходных счетов на ткани, приемы, благотворительность и покои. Можете делать распоряжения внутри этих границ.

— Формально?

— Да. На деле многое все равно проходит через леди Эстель, а крупные решения — через лорда Ардена.

— Развод?

Она испуганно выпрямилась.

— Очень трудно. Почти невозможно без большого скандала. Для жены — особенно. Нужно решение церковного совета или королевское согласие, серьезное основание, поддержка сильного дома. Измена мужа сама по себе… не всегда считается достаточной причиной.

Я закрыла глаза на секунду.

Ну конечно.

В любом мире система прекрасно умеет объяснять женщине, почему ее боль недостаточно весома.

— А если жена просто хочет уехать?

— Без разрешения мужа — это будет выглядеть как открытый разрыв и неподчинение. Особенно если она вернется в дом отца.

— А мой отец?

— Слаб, госпожа. И слишком многим обязан Арденам.

Я коротко кивнула.

Ясно.

То есть назад дороги почти нет. Это не романтическая драма, где можно хлопнуть дверью и снять квартиру на окраине. Здесь все сложнее. Значит, прямой побег — не план. Пока.

5. Зимний прием

— Что за зимний прием? — спросила я.

— Один из главных приемов сезона. Через две недели. Здесь соберутся гости из столицы, соседи, союзники, те, кто связан с домом Арденов. Обычно именно на нем объявляют важные союзы, помолвки, новые договоренности, показывают силу дома.

— И он хочет вывести туда меня как жену.

— Да.

— Но при этом рядом вертится Селеста.

— Да, — еще тише сказала Мира.

— Это как вообще должно выглядеть? — спросила я. — Как коллекция плохо принятых решений?

Она не удержалась и фыркнула, потом испуганно прикрыла рот ладонью.

Я усмехнулась.

— Хоть кто-то сегодня честно дышит.

Но внутри уже собиралась совсем не смешная мысль.

Если Арден настаивает, что именно я должна быть рядом с ним на приеме, значит, я ему зачем-то нужна. Не как женщина — это очевидно. Как жена, как титул, как символ, как деталь политической картинки.

А если так, у меня есть рычаг.

Пусть пока слабый. Но есть.

6. Магия

— Теперь о главном, — сказала я. — Утром за завтраком и в кабинете я почувствовала что-то странное. Будто тепло под кожей. Воздух дрожал. Стекло звенело. Это ведь не плод моего воображения?

Мира медленно покачала головой.

— Нет.

— Почему тогда все ведут себя так, будто во мне ничего нет?

— Потому что раньше этого почти не было видно, — прошептала она. — Иногда вам становилось плохо рядом с определенными вещами. Иногда вы говорили, что от некоторых людей или комнат у вас давит в висках. Иногда в ваших руках трескались тонкие бокалы. Но потом… все проходило. Лекарь уверял, что это слабость нервов.

Слабость нервов.

Удобная формулировка на все случаи женского неблагополучия.

— А ты сама что думаешь?

Она очень долго молчала.

— Я думаю, — наконец сказала Мира, — что вас годами убеждали в собственной слабости так старательно, что в это поверили даже вы сами.

Слова попали точно.

Я медленно перевела взгляд в огонь.

Потому что это ведь не только про Эвелину.

Это было и про меня тоже.

Тебе кажется.

Ты слишком чувствительная.

Ты драматизируешь.

Ты устала.

Ты все не так поняла.

Не делай проблему.

До тех пор, пока женщина не начинает сомневаться даже в собственной боли.

7. Кто может знать больше

— В этом доме есть кто-то, кто разбирается в магии лучше остальных? — спросила я.

— Есть старый архивариус, мастер Таллен. Он смотрит за библиотекой, древними бумагами и артефактами. Но он почти ни с кем не общается. Еще был придворный маг, которого иногда приглашали по делам дома, но последние месяцы он не приезжал. А…

— А?

— Капитан Вольф несколько раз спорил с лекарем о вашем состоянии.

Я подняла голову.

— Спорил?

— Да. Он однажды сказал, что вы не похожи на больную, скорее на человека, которого что-то истощает. Я случайно слышала. Лекарь ответил, что капитан лезет не в свое дело.

Очень интересно.

— Значит, Вольф замечал, что со мной что-то не так.

— Похоже на то.

Я задумалась.

Это не делало его союзником. Но делало человеком, который хотя бы не принял версию «глупая нервная жена» как единственно возможную.

А в моем положении это уже много.