— Яр, отдай мне, пожалуйста, зачетку.

— Это еще зачем?

— Я сама хочу разобраться. В конце концов у меня еще есть пара дней, могу попробовать пересдать. Не получится, сдам осенью, мне не принципиально…

— То есть ты собираешься идти к нему на кафедру?

— Да, а что такого, — заправляю волосы за уши, смотрю на него непонимающе. — Я же не одна такая…

— Ни одна. Вас таких трое. И все как на подбор. Алиса, неужели тебе еще не дошло, что ему от тебя нужно! — повышает голос.

— Не понимаю, о чем ты!

— Ну ты и наивняк… — покачав головой произносит он.

— Яр!!

— Нет. Зачетку получишь вместе с зачётом.

— Я так не хочу!

— Почему?

— Потому что!

— Не понимаю тебя. Почему-то раньше тебя все устраивало.

Сама себя не понимаю. Я прекрасно знаю, что у Зарецкого почти на каждой кафедре есть хорошие знакомые. И он мастер договариваться со всеми на свете.

— Пожалуйста… — тяну жалобно, сведя брови домиком.

— Нет! Мы теперь вместе, Алиса… Ведь вместе же?

Киваю опустив взгляд.

— Моя девушка, даже разговаривать с этим извращенцем не будет. В следующем семестре не ходи ни на одну его пару. Нечего тебе там делать…

— Интересно, а экзамен я как по-твоему сдавать буду?

— Точно так же, как и зачет, — отрезает он.

Внутри оцарапывает неприятное чувство. Что это вообще за повелительный тон? Сама от себя такого не ожидая, подскакиваю с дивана и уперев руки в бока взвизгиваю не своим голосом:

— А не много ли ты на себя берешь? Я сама решу куда мне ходить, а куда не стоит!

Явно опешив от моего визга, Ярослав смотрит на меня ошарашено.

— Лис… Ты что? Я же как лучше хочу. Все знают, что Березенко старый извращенец, у него просто родственник влиятельный имеется, а то выпроводили бы его уже давно… Он со своей аспиранткой живет, а она младше его лет на сорок.

— Это никого не касается. Пусть живет с кем хочет, — не могу успокоиться я. Понимание того что он собрался мной командовать, не дает свернуть воинственный настрой и выбросить белый флаг. Дура… Чего я так завожусь? Ведь не сдать мне ни зачет, ни экзамен по этому предмету. Воистину понять женскую логику невозможно. Зачем я сама себя сейчас закапываю?

Возмущенное выражение лица Ярослава меняется на добродушную улыбку.

— Лис… давай не будем сориться из-за такого пустяка? Забудь про зачет, не нужно тебе к нему ходить, правда, — тянет меня за руку на себя. Я впечатываюсь в его грудь.

— Всегда хотел тебе сказать. Ты такая забавная, когда злишься, — говорит посмеиваясь мне в шею. — Давай завтра сходим куда-нибудь.

— Завтра у меня консультация…

— А потом?

— А потом я иду устраиваться на работу.

— На какую еще работу? — слегка отстранившись удивленно произносит он.

— Ага… Сейчас расскажу тебе. А ты и туда мне идти запретишь!

Яр цокает.

— Не перегибай. Расскажи…

— Нет.

— Ну что такое?

— Давай я расскажу тебе, когда устроюсь, — пытаюсь отстраниться от него, но он не отпускает.

— Хорошо, — произносит он, а потом целует.

Его влажные губы почти невесомо порхают по моим. Яр осторожно обнимает меня и как будто не решается углубить поцелуй, просто поглаживает мои губы своими. Может он ждет моей инициативы? Позволяю себя целовать, но сама даже не пытаюсь ему отвечать. Пару часов назад хотела, а сейчас не хочу. Где та эйфория, которая накрывала меня недавно? Нет ее… Мне ни приятно не ни приятно. Мне ни как…

— Уиии, — пищит Миланка. — Вы правда теперь встречаетесь?

Веро корчит красноречивую гримасу, мол: Я же говорила!

Диана с поникшим выражением лица, не проронив ни слова, размешивает чай ложечкой.

— Ну, получается, что так, — без энтузиазма отвечаю я и тоже помешиваю чай, наблюдая за тем, как воронка раскручивается все быстрее и быстрее, втягивая в эпицентр ломтик лимона.

Девчонки завалились ко мне за два часа до консультации. Так вышло, что я живу ближе всех к универу, ну, кроме Миланы, конечно. Общага находится рядом с первым корпусом, но ей ничего не стоит притопать ко мне, а потом вернуться обратно. Бешеной собаке семь верст не круг — ее любимое выражение. Но я так подозреваю, что это слова ее бабушки.

— Было что-то? — не может унять своего любопытство Миланка.

— Ты нормальная? Они только вчера стали парой, — возмущается Вероника. — Это же Алиса, а не ты…

— Ой, включила душнилу! — Девчонки откровенно недолюбливают друг друга. Что Милана, что Вероника не упускают возможности отпустить друг-другу колкость. Правда Вероника умеет кусаться гораздо искуснее Миланы. — Он ее с первого курса обхаживает. Они же не вчера познакомились! — Милана продолжает выжидающе на меня смотреть.

— Мил, — цокнув произношу я и громко отпиваю чай из кружки.

— Слушайте, мне иногда кажется, что вам всем не по двадцать лет, а по четырнадцать. Клуб перезрелых девственниц, — разочаровано произносит Милка. — Скучно с вами, — вонзает чайную ложечку в воздушный крем, украшающий кусочек торта.

— Наконец-то она заняла свой рот, — произносит Вероника, подвигая к Милане блюдце с нетронутым десертом. — Кушай, моя дорогая. Отсутствие своей собственной личной жизни лучше всего компенсировать сладким.

Миланка и бровью не ведет. Продолжает наяривать торт. Ди молча смотрит в чашку.

— Диан, у тебя что-то случилось? — интересуюсь у подруги. Неужели эта новость так сильно ее ранила? Ди никогда не скрывала, что Ярослав ей нравится. Мне становится неловко перед подругой.

— А? Нет, все нормально. Не выспалась просто.

Веро скептически покачивает головой.

— А не выспалась, почему? — зависнув ложечкой над второй порцией десерта спрашивает Милана.

Мы дружно прыскаем и расхохотавшись меняем тему.

— Ого себе, — Милка вертит в руках пиджак незнакомца. Присвистнув, изучает вещь пристально ее разглядывая. — Дай поносить!

— Ты что не видишь, что он мужской? Ты в нем утонешь! — Диана забирает у нее пиджак, который путешествует теперь по рукам, как переходящий флаг. — У Ярослава новый парфюм?

О Боже… Они его еще и нюхают. Забираю, отправляю его обратно в шкаф.

— Это папин, — зачем-то вру я и достаю свою джинсовку. — Давайте, давайте… Шевелитесь, мы и так уже опаздываем, — подгоняю девочек выпроваживая их за дверь.

— Вот это тяга к знаниям, Алис! Ты чем ночью то занималась? — подсев ко мне староста заводит свою шарманку. — Надеюсь ты репетировала выступление. Иначе Воронова не простит тебе демонстрацию гланд с последнего ряда. Она все время на тебя косилась. Точнее на то с каким интересом ты ее слушала.

Ловлю в ладонь очередной зевок. У меня всегда так, просыпаюсь не свет ни заря бодрячком. Пару часов чувствую себя свежей и отдохнувшей, но с началом первой лекции, меня снова начинает клонить в сон. Сегодня не лекция, а консультация перед экзаменом по ценообразованию, но меня рубит так будто бы кто-то очень добрый припечатал мне дубинкой по темечку. Мне хочется думать так, но на самом деле сегодня я не выспалась по другой причине.

— Настя отстань от меня. Я же сказала, нет! Не буду я ни петь, ни плясать, ни читать стихотворение. Найди кого-нибудь другого. Сама в конце концов выступи. Прочти какие-нибудь стихи Маяковского и дело с концом!

— Суворова… — Настя упирается лбом мне в плечо. — Я уже пообещала, что будет гитара и песня.

Боже… Да какая же она липучая.

— Хватит обтирать об меня тональный крем, — отстраняюсь от Насти изображая крайнее недовольство.

— Ну чего ты сучку то включаешь⁉ Ведь нормальная же девчонка. Сложно тебе что ли? А я тебе с сессией помогу. Ведь завалишь же… Ты же гуманитарий, Суворова. А культуроведение и история были на первом курсе, больше не будет!

Веро плюхает на столик стаканчик с кофе и избавляет меня от надоедливой Настьки.

— Брысь отсюда! Отстань от человека! Без тебя разберемся.

Мне становится неудобно за грубость Вероники. Я и сама бы избавилась от нее, ведь своего решения менять не намерена. Но с Веро получилось быстрее, и я ей за это благодарна.