— Не вздумай в него садиться! — выкрикивает Вика. — Я сидела в нем пока Маше лечили зуб. Мне его парень прямо из-за стойки выкатил. Клиника в тот день была переполнена посетителями. И было это как раз пару месяцев назад.

Я прыскаю от смеха и давлюсь морковкой. Закашливаюсь. Вика подскакивает и начинает стучать мне по спине.

— Дорогая, ну это уже паранойя… Ты я смотрю меня совсем со счетов списала, — произносит Андрей отжимая тряпку в ведро. — Зачем нам какое-то кресло, когда я и сам о-го-го!

— Мой давай, о-го-го! Я с животом тут по стремянкам прыгать не собираюсь. Шторы тоже нужно постирать. Пыльные!

— Постираем, дорогая, обязательно постираем, — давя ухмылку соглашается с ней Андрей.

— Мама, я все, — в комнату заходит недовольный Рома.

Вика берет его за руки и начинает осматривать художества.

— И как это теперь отмыть, — чуть не плача произносит она. — Сыночек, ну зачем ты это сделал? Это же настоящий кошмар! — по ее щекам катятся слезы.

— И так будет еще семь месяцев, — вздохнув произносит Андрей.

— Крепись братан, — с усмешкой говорю я, похлопав зятя по плечу.

Сбрасываю очередной звонок от Яра и проверяю новый замок, прокрутив еще раз ключ в замочной скважине. Слесарь только что ушел. Сделав мне зачем-то пятидесятипроцентную скидку за свою работу.

— Лис, по-моему, ты преувеличиваешь. Нужно было просто попросить. Уверена Яр отдал бы тебе ключ без разговоров, — Вероника наглаживает кругленькое пузико Пеппер, а та разомлев от удовольствия лежит на диване мурча, как маленький электрогенератор. На самом деле я не знаю, как звучат электрогенераторы ни маленькие не большие. Просто в голове возникла именно это слово для ассоциации.

— Не хочу больше сюрпризов.

Веро вздыхает, качает головой.

Еще раз проверяю надежна ли заперта дверь. Почему-то я уверена, что Яр должен заявиться с минуты на минуту. Он уже засыпал меня сообщениями с извинениями. Несколько часов назад, его как будто прорвало. Сообщения приходили с периодичностью в две-три минуты, сейчас пауза достигает десяти-пятнадцати минут. Я давно перестала их открывать.

Какое счастье, что Вероника согласилась прийти ко мне с ночевкой. Потому что отражать его атаки в одиночку мне будет сложно. А Веро очень острая на язык, поставит в ступор кого угодно. Буду прятаться за ней, и ничего что она на полторы головы ниже меня и весит на пятнадцать килограмм меньше. Рядом с ней я буду чувствовать себя в большей безопасности чем одна.

— Чай будем? — не дожидаясь ответа, подхожу к чайнику и щелкаю кнопкой.

— Выключи его немедленно! Я принесла другой чай. Мне от твоего чая уже индийские слоны мерещатся.

— Вер, я не пью, — морщу нос. — Ты конечно можешь. Но я, пожалуй, пас. У меня кстати даже бокалов нет.

— Ой, да ну тебя, — Веро встает с дивана и подхватив бумажный пакет с пола, достает из него бутылку вина. — Штопор давай.

— А у меня нет, — растеряно произношу я, а Веро закатывает глаза.

— Тогда нам нужен саморез.

— Что нам нужно?

— Алиса! Ну ты как с луны упавшая, — шуруп такой, который можно вкрутить в пробку.

— Зачем? — реально чувствую себя тупой.

— Вот, полка висит. Ее ведь на что-то повесили.

— Ну логично.

— Кто вешал?

— Папа.

— Думаю твой папа не возит за собой постоянно ящик с инструментами. Вполне возможно, что у тебя в квартире есть такие элементарные инструменты, как пассатижи и отвертка.

Смотрю на нее уронив челюсть.

— Пожалуйста, только полку не откручивай… — открываю шкаф. Достаю из него коробку от обуви, в который лежит отвертка и еще какая-та ерунда. Я в названиях не разбираюсь. — Папа оставил. Может найдешь что-нибудь.

— Ну вот! Другое дело. Дюбель нам не нужен, — кидает обратно в коробку серую пластиковую штучку. Зажимает бутылку между коленей и вкручивает в пробку шуруп при помощи отвертки. Веро ловко орудует инструментами и через несколько секунд открытая бутылка вина уже стоит на столе.

— Пусть подышит, — произносит подруга и с головой ныряет в холодильник.

Яр угомонился и не пишет уже около часа. Мы с Вероникой приговорили бутылку вина и съели две пиццы. Маленького кусочка сыра и плитки молочного шоколада, оказалось недостаточно, пришлось заказать пиццу. Две средних Маргариты устроились у нас в желудках, как родные и мы решили заказать еще и роллы.

— Какая ты прожорливая, — говорю я, спотыкаясь через диванную подушку, плетусь к двери. Курьер уже поднимается.

— Зато почти трезвая. А тебя мать, развезло, как в первый раз.

— Так он и есть первый, — говорю заплетающимся языком и отворяю дверь. — Или второй…

Курьер передает мне пакет, качаю головой в попытке развеять ведение.

— Так первый или второй? — кричит Вероника.

— И тот и другой, — бормочу себе под нос впиваясь взглядом в две фигуры, стоящие позади парня в форменной кепке.

Юра с ухмылкой смотрит на меня. Придерживая вдрызг пьяного Ярика полубоком облокотившегося на стену.

Монотонный бубнеж, разносящийся по комнате, заставляет вынырнуть из дремоты. Опять я не выключила сериал. Открываю сначала правый глаз, потом пытаюсь разлепить левый. А потом резко сажусь. Осознавая, что это не сериал. Память подкидывает флешбеки из вчерашнего вечера. Поворачиваю голову и вижу Яра, звездой раскинувшегося на ковре. Около его головы лежит диванная подушка, рядом валяется плед. Голова вмиг становится тяжёлой, а в затылок словно дротики прилетают. Голову и спину покалывает, и я не решаюсь развернуться. Так и сижу, застыв, словно каменное изваяние.

— О! Проснулась наша спящая царевна!

Слышу голос Вероники.

Осторожно поворачиваюсь. За столом сидит Веро, закинув ногу на ногу, деловито тасует колоду карт и улыбается своей фирменной улыбочкой. Напротив нее, вальяжно раскинувшись на стуле, сидит Юра. Вот откуда дротики. По-моему один из них сейчас прилетел мне между глаз. Потому что я вытаращила их, как белка из «Ледникового периода», офигев от его наглости. Я же его выгнала вчера… Что он здесь делает? В губах у этого гада сигарета. Он улыбается мне одним уголком губ и подмигивает.

Уровень моего возмущения не измерить сейчас ни одним барометром. Я резко подскакиваю с места. И, с трудом выпутавшись из одеяла, направляюсь к этой парочке.

— Не хочешь с нами? — Веро улыбается, кивая на карты. А я подхожу к столу и выдергиваю из его рта сигарету. К счастью незажжённую.

— Здесь не курят! — говорю с каким-то несвойственным себе остервенением. Он лишь растягивает губы в улыбке и полностью игнорируя присутствие третьих лиц произносит:

— Я скучал, принцесса.

Стою, уставившись на него во все глаза. В голове стучат барабаны. Опираюсь ладонями на столешницу и накланяюсь к нему. Наши лица теперь на одном уровне. Веро не мешкая смывается, оставляя нас наедине.

Смотрю в его синие глаза. А в голове: бах, бах, бах… словно петарды взрываются. Юра смотрит мне в глаза не моргая.

— Ты зачем пришел?

Молчит. Так и продолжает прожигать меня взглядом.

Кажется, тараканы в моей голове спешат покинуть черепную коробку через уши. Взрывы петард заставляют их срочно эвакуироваться, потому что в моих ушах звон и писк одновременно. Они как индейцы улюлюкают в моей башке, ударяя по вискам словно в гонг.

— Я тебя еще раз спрашиваю, — голос звучит будто за кадром, — зачем пришел?

— За кем…

В моих глазах по два здоровенных знака вопроса.

— Что?

— За тобой… — он так близко. Между нашими лицами от силы двадцать сантиметров.

Я столько лет хотела задать ему один вопрос: «Почему?». Четыре года, перебирала в мыслях причины, которые могли заставить его так со мной поступить. Я болела все это время, рисуя на лице улыбку, хотя в душе была дыра размером со вселенную. И только я начала ощущать, что переболела, что его образ почти изгладился из моих воспоминаний, что готова жить дальше. Нет… не заводить отношения. А просто жить. Он появляется у меня на пороге.