— Лис, ну не жадничай! Он мне сразу понравился, но я ведь не могу себе позволить такую покупку. Если бы я решилась его купить, то два месяца жила бы на одних макаронах. К тому же мне своих вещей для тебя не жаль. Поехали, выберешь все, что захочешь.

Я понимаю, что Милана дружит со мной непросто так. Нередко она забывает карту или кошелек, и такие мелочи, как кофе или обеды в столовой, приходится оплачивать мне. Мне не жаль накормить ее обедом, но иногда ее наглость переходит все границы.

Я выбрала ее себе в подружки по принципу, чем проще, тем лучше. Именно я была инициатором нашей дружбы. Я из маленького южного городка, в нем все друг друга знают. В своей школе до поры до времени я чувствовала себя королевой. И хоть я никогда не была отличницей, это не мешало мне быть довольно популярной девочкой. Со мной многие хотели дружить. И дружили, как оказалось, тоже до поры до времени. Здесь же я ощутила себя былинкой в бесконечном потоке толпы. Что уж скрывать, переезд дался мне нелегко.

После того, как в первый день учебы я приземлилась пятой точкой на асфальт, мои белые брюки оказались прилично испачканы. Яр дал мне свою клетчатую рубашку, а сам остался в футболке. Мне пришлось повязать ее вокруг талии и целый день ходить в таком виде. Потому что уйти с занятий в первый же день, когда все знакомились и куратор проводил экскурс в студенческую жизнь, я не могла.

Я опоздала, и все девочки уже разбились на группки. Пришлось найти самую простую девчонку, вместе с которой мне предстояло разобраться в веренице коридоров, лестниц и корпусов. Ей оказалась Милана.

Она выглядела очень просто. На ней были голубые джинсы и белая рубашка. Не очень длинные волосы были распушены по плечам, на лице минимум косметики. Но самое главное, она хромала. И казалась очень растерянной. Потом она поделилась со мной, что наступила на гвоздь, помогая бабушке чинить сарай на даче, но взяла с меня слово, что я никому об этом не расскажу. В общем, я только взглянула на эту бедолагу и сразу подумала: «Ты та, кто мне нужен!».

Расправляю легкое светло-сиреневое платье, облегающее фигуру сверху и свободно струящееся от бедер и до середины икр. Миди — моя любимая длина.

— А с ним что не так? Оно меня сиреневит⁉ — не удержавшись, спрашиваю скривившуюся Милану.

— Как монашка…

— По-твоему монашки носят такое декольте? — разворачиваюсь к ней, демонстрируя глубокий вырез, бесстыдно подчеркивающий грудь.

Милана тянется к подолу и пытается приподнять его выше коленей. Делаю шаг в сторону, поправляю юбку.

— Думаешь, так не увидит? А если ветер подует?

— Мимо нас должен пролететь, как минимум торнадо, — усмехаюсь.

— Не понимаю, чего ты так заморачиваешься! Тебе мини носить нужно и ни о чем не париться. А ты себя в штаны прячешь, да в бабкины юбки кутаешь. Слушай! А что если тебе тату сделать? Смотри, как классно! — она ныряет в свой телефон и начинает листать галерею. — Я когда увидела, сразу о тебе подумала. Я бы и себе такую красоту сделать была бы не прочь, но меня бабушка убьёт. А у тебя вроде как причина есть…

— Мил, тебе еще не пора? Ты же на ресницы к пяти собиралась.

— Ой! Точно! Из головы вылетело! Я так тебя и не накрасила!

— Не волнуйся… Сама справлюсь.

Веду ладонями по бедрам, разглаживая тонкую ткань, тактильно ощущая рубцы. Это сейчас я спокойно могу прикасаться к своим шрамам, а четыре года назад я думала, что моя жизнь закончилась. Еще несколько тонких рубцов украшают мою поясницу. Один проходит тонкой линией по шее вдоль позвоночника, но его тщательно прикрывают постоянно распущенные волосы.

Воспоминания волной накрываю меня, и я с трудом сдерживаю слезы. Силюсь улыбнуться своему отражению. Пальцы машинально прикасаются к левой брови, хвостик которой пересекает малюсенький рубчик. Я давно научилась маскировать эту проблему при помощи косметики. На татуаж, на который меня так уговаривала Женька, я так и не решилась.

Миланка убежала, оставив мой шкаф зиять пустотой. И мне ничего не остается, как вернуть всю одежду на место.

Под ногами крутится и трется своей мягкой шерсткой Пеппер. На душе моментально становится тепло от ее шелковистых прикосновений. Хочется завалиться на диван, устроив под боком мою грелку, включить «Друзей» и крепко заснуть под монотонный мурчание кошки и веселую болтовню Рейчел и Моники.

Но звонок Ярослава моментально вырывает меня из приятных дум, и мне ничего не остается, кроме как погладить кошку и направиться к двери, предварительно обув свои самые изящные туфельки.

Яр не утруждает себя открыванием двери, и цветов в его руках я, к счастью, не наблюдаю, поэтому слегка выдыхаю, усаживаясь на пассажирское сиденье его Мерса.

Друг окидывает меня восхищенным взглядом, параллельно не забывая присвистнуть и чмокнуть в щеку.

— Лиска, ты настоящая конфета! Вот объясни мне, тугодуму, почему у такой девушки никого нет?

— С чего ты решил?

— Не понял?

— С чего ты решил, что у меня никого нет?

Он изгибает правую бровь. Удивленный взгляд заставляет меня состроить как можно более серьезное выражение лица.

— Не звезди… Если бы у тебя был парень, он бы двадцать четыре на семь не отлипал бы от такой красотки. Либо он просто идиот. Я бы на его месте уж точно не отпустил бы тебя ни пойми с кем, ни пойми куда…

— Так… давай пройдемся по твоему спектаклю. Чего конкретно ты от меня хочешь?

Ярослав берет мою кисть, переплетая наши пальцы. Смотрит в глаза.

— Ты прекрасно знаешь, чего я от тебя хочу…

Мое сердце ускоряется, воздуха становится катастрофически мало. Выдыхаю через нос, вдыхаю ртом, стараясь как можно полнее заполнить легкие. На него не смотрю. Смотрю на острые носки своих бежевых лодочек. Ну зачем ты начинаешь? Ведь мы все это уже проходили.

— Лис, да успокойся ты, — выпускает мою руку, — это было в последний раз. Прости…

— Самое главное улыбайся деду, ему сегодня семьдесят пять, и он закатил грандиозный банкет, потому что считает, что это его последний день рождения.

— Он чем-то болен?

— Нет! Здоров как бык. Он каждый год так говорит, на протяжении последних десяти лет, — улыбнувшись произносит Ярослав. — И каждый год отмечает свой ДР как в последний раз.

— Не понимаю, зачем тебе понадобилось его обманывать?

— Видишь ли, мой дедуля успел за свою жизнь хорошенько покуролесить. У него была одна жена, но целый гарем любовниц. Поэтому даже представить страшно сколько на земле у меня кровных дядь, теть и двоюродных братишек и сестренок.

— Ты сейчас серьезно?

— Да, вполне.

Мы притормаживаем на перекрестке. Ярослав пропускает автомобиль по правилу приоритета.

— Лис, мой дед не бедный мужик. Не нефтяной магнат конечно, но в своей сфере он прилично преуспел. Я никогда особо не хвастал этим, потому что никакой моей заслуги в его финансовом успехе нет. Но и скрывать не вижу смысла… Он владеет сетью пекарен и кондитерских в городе и области.

От его слов в моем организме моментально просыпается чувство голода, потому как кроме отвара ромашки, мелисы и еще десятка успокоительных растений в моем желудке не побывало ни граммочки съестного. Да мне даже кофе попить в университетской столовой не удалось! А когда он произнес название этой самой сети, мой желудок издал предательское урчание. А перед глазами материализовались пирожное Павлова, панакота и высоченный крокембуш.

— Ну я тебе скажу, догадаться в принципе не сложно, — обвожу взглядом шикарный салон автомобиля бизнес-класса. — Только не говори, что чтобы не потерять наследство тебе необходимо жениться на простой девушке.

— Ну ты пожалуйста тоже не прибедняйся, не такая уж ты и простая… Просто ты другая, Лис…

— Так, а почему ремарка по поводу жениться, до сих пор не опровергнута?

Яр улыбается.

— Не приживай, обещаю, что так далеко не зайдет. Хотя, если мыслить на перспективу, тебе ведь еще предстоит экзамен по матметодам… И будет он если мне не изменят память в зимнюю сессию… — его лицо приобретает хитрющее выражение. Но я то прекрасно понимаю, что даже если бы я не согласилась на его авантюру. Яр бы все равно решил бы мою проблему. Раньше решал и сейчас не бросил бы на произвол судьбы.