— Будешь спагетти с сыром? — оборачиваюсь к нему.

— Буду… — не сводя с меня осоловелого взгляда произносит он. А потом поднимается и быстрым шагом направляется в ванную, буквально через пару минут покидает ее с мокрыми волосами и таким же мокрым воротом рубашки.

— Мне нужно отъехать ненадолго, — произносит обняв меня со спины.

Я гипнотизирую закипающий чайник. Уезжает… Не понимаю своих ощущений. Я сейчас обрадовалась или расстроилась? Почему-то мне казалось, что сегодня я его не выпровожу. Да что там говорить, я была в этом уверена. Яр коротко целует меня во впадинку за ухом, будит во мне очередной табун неуправляемых мурашек, а потом направляется к двери. Замечаю, как он стаскивает ключ с комода. Сунув его в карман и ничего больше не сказав, скрывается за дверью.

Это он так быстро смылся, чтобы я не успела отнять у него ключ? Вот это наглость… Такими темпами, пожелание его дедушки рискует быть исполненным. Почему-то сейчас мысли об этом не вызывают в моей душе столь рьяного протеста. Не заигралась бы ты, Алиса…

Сидя по-турецки на полу перед журнальным столиком, вяло накручиваю спагетти на вилку, расплавленный сыр тянется тонкими нитями. Непонятные эмоции борются во мне не позволяя определиться в том, чего я действительно хочу. До сегодняшнего вечера, даже мысль о том, что мы можем быть вместе была для меня недопустима.

Знала, что нравлюсь ему, но все равно держала на расстоянии. Почему я так поступала? Потому что он так похож на него… Так ничего не изменилось? И сегодня я убедилась в этом воочию… Быть может потому, что я не хотела никаких отношений в принципе. Ведь Яр не единственный парень, которому я говорила нет.

Сердце предательски заныло, образ Юры вновь материализовался перед глазами. А осознание того, что он сейчас где-то рядом подкинуло дров в разгорающийся пожар в моем сердце. Он почти не изменился. По крайней мере мне так показалось. Возможно, если бы мне удалось посмотреть на него подольше, я определенно нашла бы различия между тем парнем, в которого я была влюблена по уши когда-то. И тем, кто сегодня предстал перед моими глазами.

Причина, по которой он оказался в ресторане на празднование юбилея дедушки Яра, вполне очевидна. Скорее всего он и есть тот Юра, о котором постоянно спрашивал Петр Аркадьевич у мамы Ярика. Он очень ждал его. Сын или внук? Внешнее сходство с Ярославом стало объяснимо. Они родственники…

Во что ты влезла, Алиса⁉ Ты определенно вляпалась по самые не могу. Причем сама спровоцировала необратимые последствия. Дурья твоя башка, как можно было так влипнуть!

Теперь, когда эйфория от жарких ласк Яра отпустила, мне наконец дошло, что эта игра обречена на провал. Одно дело, позволить себя любить и быть благодарной за эту любовь. Другое, принимать эту любовь на глазах человека, который растоптал твои чувства, но все равно продолжал быть любимым и единственным.

Звук открывающейся двери, отвлекает меня от угнетающих мыслей, я сижу лицом к двери и наблюдаю, как в квартире сначала появляется огромный букет из белых и розовых пионов, а за ним Ярослав.

— Ты сумасшедший! Вернись немедленно! — испуганно вскрикиваю я, наблюдая за тем, как Юра перепрыгивает через высокий кованый забор, за котором красуется настоящий шедевр ландшафтного дизайна. — Не вздумай! Юра! Собаки!!

Закрываю рот ладонями, чтобы не закричать в голос. Пульс грохочет в висках. Я присаживаюсь на присядки и, отняв одну руку от лица, начинаю шарить вокруг себя в поисках предмета, который можно будет запустить в псов. Две взрослых немецких овчарки подпрыгивают, клацая зубами в нескольких сантиметрах от ног этого ненормального.

Юра улыбается и протягивает мне три бутона красных распустившихся роз. Он сорвал их наспех. У цветов разная длина стеблей. Псы продолжают лаять и скалиться, поэтому он подхватывает меня под руку и тащит в сторону. Мы уносим ноги от дома Мироновых и останавливаемся только через полтора квартала.

— Ты ненормальный! — толкаю его в плечо. — Совсем с ума сошел! — Еще один толчок. — Наше счастье, что в том доме сейчас нет никого, кроме старенькой бабушки.

Это я знаю наверняка, потому что Кристина Миронова — моя одноклассница. У нас одна компания и общий чат. В котором она сообщила, что улетает с родителями на отдых и ее не будет около двух недель.

— Ну, они же тебе понравились, — простодушно улыбается он.

— Мне понравился дизайн клумбы, — поправляю его я и ныряю носом в ароматный бутон.

— А! Ну тогда давай их сюда, пойду воткну обратно, — пытается выхватить букетик из моих рук.

Отстраняюсь, состроив недовольную гримасу.

— Не делай так больше! А если бы ты не успел выскочить.

— Ну, значит, собачкам бы перепал второй ужин, — не перестает лыбиться он.

— Не смешно, — толкаю его в плечо.

— Не душни, принцесса, — произносит он, притягивая меня к себе.

А потом запускает пятерню в мои волосы и целует в нос, затем в щеку, потом в подбородок. Так его губы и блуждают по моему лицу, пока я со всей силы не щипаю его за поясницу. Ущипнула бы за задницу, но опустить руку на несколько сантиметров ниже так и не решилась. Широко улыбнувшись, он слегка касается моих губ. А за тем снова возвращается к моим щекам.

— Я тебя сейчас укушу, — шиплю, тяжело дыша.

— Я жду, — не перестает улыбаться, периодически чмокая меня в кончик носа.

Во мне борются два желания: со всей силы наступить ему на ногу или самой наброситься на его губы.

— Обойдёшься! Я же сказала, что первой я тебя не поцелую.

— Ну и ладно! Я не гордый, — говорит он и обрушивается на мои губы.

Юра целует меня глубоко и жадно. Я пытаюсь отвечать, но выходит не очень. Несколько раз мы прилично ударяемся зубами. Он отрывается от меня, смотрит, не скрывая довольной улыбки, а потом по новой всасывает нижнюю губу, потом верхнюю. Его теплый язык касается моего. Снова я пытаюсь проявить инициативу, и снова «клац». Так и продолжается до тех пор, пока что в его, что в моих легких не заканчивается кислород.

— Я так и знал, — говорит он, стискивая меня в объятьях.

— Не понимаю, о чем ты, — произношу с легкой обидой, пытаясь высвободиться из его крепкого захвата.

— Не переживай. Я тебя научу.

Обиженно пытаюсь оттолкнуть его, но он еще крепче прижимает меня к себе.

— На самом деле никакой науки в этом нет. Только практика, — произносит он, снова накрывая мои губы своими.

— В какой момент ты перестала быть сладкоежкой? Кто несколько часов назад потирал ручки в ожидании торта.

— Яр, спасибо! Торт очень вкусный, но мне, правда, уже некуда, — намерено надуваю живот, пытаясь показать, что мне достаточно сладкого. На самом же деле кусок в горло не лезет.

— Правду говорят девчонки, что ты ведьма. Как ты это делаешь? В платье у тебя живот к позвоночнику прилипал. Вот такая талия была, — разведя кисти рук, изображает круг диаметром не больше пятнадцати сантиметров.

— Ага! Вот такая, — показываю еще меньше.

— Ну а что? Если бы ты сейчас сказала про беременность, у меня бы не было сомнений, — пытается коснуться ладонью моего живота. Чтобы избежать прикосновения, втягиваю выпяченный живот обратно. Но горячие пальцы все равно опаляют кожу около пупка.

Яр вернулся через час. Я уже успела принять душ и надеть пижаму. Почему-то мне показалась, что сегодня он уже не приедет. Поэтому я надела свою привычную пижаму: короткий широкий топ и серые шаровары. Чувствую себя не в своей тарелке. Одно радует — топ свободный и не облегает грудь. Но резких движений лучше не совершать, потому что бюстгальтер под него я, само собой, не надела.

— Я думала, ты уже не приедешь.

— Пришлось подождать, пока разрежут торт. Я, конечно, хотел отрезать самовольно, но в нем были свечи. И я получил по рукам от мамы, — усмехнувшись, произносит он, не переставая сканировать меня взглядом.