— Осторожно, — шепчет. — Ты слишком яркая сегодня.

Слишком яркая.

Да.

И это пугает.

И манит.

Влад присоединяется к игре в водное поло — и атмосфера мгновенно меняется. В его движениях нет суеты, только расчётливая точность: он ловко перехватывает мяч, делает резкие рывки, будто заранее знает, куда тот полетит. Ребята оживляются — с ним игра становится азартнее, напряжённее.

Я колеблюсь всего секунду, а потом тоже захожу в воду. Купальник облегает тело, прохладная влага обнимает кожу — и вдруг становится легче. Будто вода снимает часть невидимой тяжести.

Нас распределяют в разные команды. Теперь мы с Владом — по разные стороны «фронта». Он ловит мой взгляд через поле, улыбается — едва заметно, но так, что сердце сбивается с ритма.

— Готовься проиграть, — бросает он, отплывая назад.

— Посмотрим, — отвечаю я и сама удивляюсь своей смелости.

Игра идёт жарко. Мы ныряем, отталкиваемся от бортиков, перехватываем мяч в последний момент. Я чувствую азарт, забываю о стеснении — здесь, в воде, всё кажется проще. Влад двигается как хищник: плавно, но стремительно. Он то исчезает под водой, то выныривает в самый неожиданный момент.

В одном из эпизодов я оказываюсь слишком близко к нему. Мяч летит прямо между нами — мы одновременно тянемся к нему, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. Электричество пробегает по руке, я теряю концентрацию — и он легко забирает мяч.

— Отвлекаешься, — шепчет он, проплывая мимо.

— Это ты меня отвлекаешь! — кричу я в ответ, но уже смеясь.

Игра заканчивается победой команды Влада — с минимальным перевесом. Все хлопают, смеются, обсуждают самые яркие моменты. Я вытираюсь полотенцем, чувствуя приятную усталость в мышцах.

Когда мы поднимаемся в комнату, замечаю серьёзное лицо Андрея: он разговаривает по телефону. Я иду в душ, смываю остатки волнения, переодеваюсь.

— Кать, мне срочно нужно вернуться. На объекте возникли проблемы. Надо решать, — сообщает после разговора.

Я киваю:

— Понятно.

— Ты можешь остаться, если хочешь, — добавляет он. — Ребята ещё пробудут тут до завтра.

На секунду я задумываюсь. Остаться — значит продлить этот вечер, этот соблазн слишком велик, учитывая обстоятельства. Поэтому я принимаю самое верное решение — уехать с мужем.

— Нет, я поеду с тобой, — говорю я.

— Хорошо.

Андрей собирает вещи и снова погружается в разговоры по телефону. Я решаю спуститься на кухню — сделать кофе, чтобы хоть немного собраться с мыслями.

В помещении полумрак, только мягкий свет от встроенной подсветки над столешницей. Включаю кофемашину, слушаю, как шумит пар, как капли падают в чашку.

Дверь тихо открывается.

— Тоже уезжаешь? — раздаётся знакомый голос.

Я оборачиваюсь. Влад. В руках — дорожная сумка, куртка не застегнута, под ней — тёмная футболка. Он собран, но в глазах читается нерешительность: будто хочет что‑то сказать, но тщательно подбирает слова.

— Да, — отвечаю я. — У Андрея появились дела.

— У меня тоже, — он подходит ближе, опирается на столешницу. — Возникли проблемы. Я улетаю.

Тишина. Только шум кофемашины, капли, падающие в чашку.

— Кофе? — спрашиваю я, сама не зная зачем.

— Давай, — кивает он.

Я наливаю вторую чашку, ставлю перед ним. Он берёт её, делает пару глотков, не отрывая от меня взгляда.

— Когда вернёшься? — почему‑то спрашиваю я.

— Через неделю. Может, чуть дольше…

Он смотрит на меня — так же, как у бассейна: внимательно, будто ищет что‑то в моём лице, будто пытается запомнить каждую черту.

— После возвращения… — он делает паузу, словно взвешивает слова. — Пообедаем? Просто обед, Кать.

Я молчу. Внутри — множество мыслей: страх, любопытство, странное предвкушение.

— Хорошо, — наконец говорю я, слегка кивая.

Он улыбается — на этот раз по‑настоящему, без привычной ироничной полуулыбки.

— Тогда до встречи.

И уходит.

Я остаюсь на кухне одна с чашкой кофе в руке, провожая его взглядом. Сама ещё не понимая, на что только что согласилась, учитывая тот факт, что я собиралась держаться от него как можно дальше.

Я стою у стойки регистратуры, привычно просматриваю карточки поступивших за последние полчаса. В воздухе — привычный микс запахов: антисептик, кофе из автомата, чуть‑чуть — пота и тревоги. Часы на стене показывают 19:47. Моя смена в неотложке тянется уже вторые сутки подряд, и сегодня — последняя перед выходным. Почти закончилась.

Перевожу взгляд на пачку документов. Авария на Северной: двое с переломами и лёгкими ушибами. Один — без сознания, готовится к операции. Мысленно отмечаю: нужно проконтролировать, чтобы все анализы успели довезти до лаборатории до конца смены.

— Катя, ты видела? — Оля, моя напарница и подруга, подлетает с пачкой анализов. — У третьего бокса — мужчина, 45 лет, давление 180 на 110, жалуется на головную боль и тошноту. Надо бы его в кардиологию перевести, но пока ждём свободных мест.

Я беру бумаги, пробегаю глазами.

— Уже звоню в кардио, — киваю, набирая номер. — Оля, ты сегодня какая‑то… сияющая. Что случилось?

Она чуть краснеет, поправляет выбившуюся прядь.

— Да так… Ничего особенного.

«Ну конечно. „Ничего особенного“ — это когда глаза горят, а улыбка сама лезет на лицо. Интересно, что на этот раз?»

— Ага, — усмехаюсь, не отрываясь от разговора с дежурным кардиологом. — «Ничего особенного» обычно выглядит как улыбка до ушей и взгляд в потолок.

Закончив звонок, поворачиваюсь к ней. Оля мнётся, теребит край халата.

— Ну… В общем… — она понижает голос. — Помнишь того новенького травматолога? Максима?

— Который с бородой и глазами как у лабрадора? — уточняю, стараясь сдержать улыбку.

— Именно! — она хлопает ладонью по стойке. — Мы… В общем, он пригласил меня в театр. В субботу. А у меня — дежурство.

«Театр… Суббота… Значит, опять подмена. Но… Она так светится. Когда это с ней было последний раз?»

Оля развелась чуть больше года назад. С Лёшей они были вместе почти шесть лет — немногим меньше, чем я с Андреем. Она застала его с любовницей дома, прямо в их постели. Не могу представить, каково это. Оля — очень чувствительная девушка, она тяжело пережила разрыв и теперь пытается двигаться дальше. Поэтому я не могу ей отказать, особенно после того, как она узнала, что он снова женится. Она совсем упала духом. Надеюсь, у неё с Максом всё же что-то сложится.

— И ты, конечно, хочешь, чтобы я подменила?

— Ну, Катя… — она складывает ладони в умоляющем жесте. — Ты же знаешь, как это бывает. Первый раз, всё такое… Он даже билеты купил — на «Три сестры». Говорит, это его любимый спектакль.

— А ты, конечно, сразу влюбилась в Чехова, — смеюсь.

— Ну хоть чуть‑чуть! — она толкает меня плечом. — Ты же всегда такая ответственная. И у тебя нет планов на субботу, правда?

«Планы? Какие планы? Очередной вечер в пустом доме? Или попытка уговорить Андрея сходить куда‑то, зная, что он всё равно откажется?»

— Оля, ты же знаешь, что я не люблю подменять. Особенно в выходные.

— Знаю, — она вздыхает. — Но это правда важно. Я давно не чувствовала такого… Ну, знаешь, когда сердце колотится, а в голове — только его голос.

«Она так счастлива… А я? Когда я последний раз чувствовала что-то подобное? Когда Влад… Нет. Не надо об этом. Только не сейчас. Сейчас не время».

Я смотрю на её сияющее лицо и понимаю: отказать не смогу.

— Ладно, — наконец говорю. — Подменю. Но с условием: потом расскажешь всё в деталях. И не увиливай!