— Обязан, — перебивает он серьёзно. — Потому что ты важна для меня. И я хочу быть рядом. Всегда.

Моё сердце пропускает удар. Я открываю рот, чтобы сказать хоть что‑то — может, даже правду, — но в последний момент снова молчу. Вместо этого просто киваю и опускаю взгляд в тарелку.

«Ещё не время, — думаю я. — Сначала надо убедиться, что всё стабильно. Сначала — развод. Сначала — понять, готова ли я снова доверять».

Влад будто чувствует моё колебание. Он не настаивает, не допытывается. Просто протягивает руку через стол и на мгновение сжимает мои пальцы.

— Главное, что ты выздоравливаешь, — говорит он мягко. — А остальное мы решим. Вместе.

Я киваю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы — на этот раз не от слабости, а от благодарности. И от робкой, но крепнущей надежды, что, может быть, на этот раз всё действительно будет по‑другому.

Утро начинается с будильника, который, кажется, звенит слишком рано и слишком громко. Я резко сажусь в постели, моргаю, пытаясь прийти в себя. Сегодня тот самый день — межрегиональная конференция по актуальным вопросам хирургии. Я буду выступать с докладом о малоинвазивной технологии в абдоминальной хирургии и оптимизации послеоперационного периода от нашего центра.

Медленно открываю глаза, пару минут просто лежу, прислушиваясь к себе. Тело всё ещё вялое после сна, но откладывать нельзя. С трудом поднимаюсь, плетусь в ванную, умываюсь холодной водой, слегка похлопываю себя по щекам, чтобы прогнать остатки сна. В зеркале отражается всё ещё сонный взгляд, но я твёрдо говорю себе: «Пора».

Вернувшись в комнату, подхожу к шкафу. Одежда разложена с вечера, но всё равно что‑то идёт не так: блузка оказывается слегка помятой, юбка — не той длины, что хотелось бы. Руки слегка дрожат, пока я застёгиваю пуговицы.

— Спокойно, Катя, спокойно, — шепчу себе под нос, глядя в зеркало. — Ты готова. Ты всё отрепетировала.

Но время будто ускоряется. Завариваю кофе — и проливаю его на блузку. Быстро меняю её на другую, но теперь уже опаздываю на встречу с коллегами у конференц‑центра. Выбегаю из дома, едва не забыв сумку с документами и флешкой для доклада.

На улице колючий морозный воздух обжигает лицо, снежинки кружатся в воздухе, оседая на пальто. Зима напоминает о себе порывистым ветром и скользкой дорогой. Завожу машину, включаю обогрев — стёкла запотевают. Пальцы чуть дрожат, когда завожу двигатель. Поглядываю на часы: если застряну в пробке, то точно не успею вовремя.

Выезжаю, стараясь ехать аккуратно — дорога покрыта тонким слоем льда, и осторожность не помешает. В груди нарастает тревога, смотрю в зеркало заднего вида, глубоко дышу, пытаюсь унять волнение. Мысли скачут: доклад, слайды, вопросы из зала… И ещё этот новый, особенный страх — я беременна, но никому не сказала. Даже Оле.

Подъезжаю к конференц‑центру вовремя — буквально в последнюю минуту. У входа уже стоят коллеги, среди них — Оля. Она машет мне рукой:

— Катя! Ну наконец‑то! Мы уж думали, ты не успеешь.

— Чуть не опоздала, — выдыхаю я, стараясь улыбнуться. — Пробки, скользкая дорога…

— Да ладно, главное — ты здесь. Пойдём, регистрация уже началась.

Мы заходим внутрь. Просторный холл с высокими потолками, на стенах — баннеры спонсоров и организаторов. Люди в строгих костюмах переговариваются, собираются в группы, кто‑то листает программы.

Оля тянет меня к стойке регистрации, попутно здороваясь с кем‑то из знакомых. Я киваю в ответ, но чувствую, как внутри всё сжимается. Душно. Слишком много людей, слишком шумно.

— Ты бледная, — замечает Оля, наклоняясь ко мне. — Всё в порядке?

— Немного волнуюсь перед выступлением, — отвечаю я. — Но ничего, сейчас соберусь.

Нас направляют в зал. Мы находим места рядом с коллегами из нашей клиники. Вокруг знакомые лица — кто‑то кивает, улыбается, кто‑то обменивается короткими фразами. Среди них — доктор Смирнов из соседнего отделения. Он подмигивает мне:

— Ну что, Катя, готовишься поразить всех своим докладом?

— Постараюсь, — улыбаюсь я натянуто.

Начинается конференция. Докладчики сменяют друг друга, зал внимательно слушает. Я стараюсь сосредоточиться, делаю заметки, но мысли то и дело возвращаются к тому, что внутри меня. К тому, о чём я пока не готова говорить вслух.

Наконец объявляют мою фамилию. Глубоко вдыхаю, собираю волю в кулак, поднимаюсь и направляюсь к сцене. Руки чуть дрожат, сердце бьётся чаще, но я делаю ещё один глубокий вдох и беру себя в руки. Включаю презентацию и, стараясь говорить ровно, начинаю выступление — чётко, уверенно, как репетировала.

Зал слушает внимательно. Я вижу кивки одобрения, кто‑то делает записи. Это придаёт сил. Но где‑то на середине выступления чувствую: что‑то не так. В груди сдавливает, дышать становится труднее. В висках стучит, а в низу живота появляется тянущая боль.

Я продолжаю говорить, но голос звучит будто издалека. Сбиваюсь на фразе, делаю паузу, чтобы собраться. Кто‑то в зале, кажется, замечает моё состояние, но я не могу остановиться сейчас.

— …и таким образом, применение малоинвазивных технологий позволяет сократить сроки реабилитации и снизить риск осложнений, — завершаю я и слышу аплодисменты.

Но мне уже не до них. Боль усиливается, становится резкой. Чувствую, как по спине стекает капля пота. Я благодарю за внимание, быстро спускаюсь со сцены и почти бегу к выходу.

В коридоре темно и тихо. Я добираюсь до уборной, закрываюсь в кабинке. Руки трясутся так сильно, что едва могу приподнять юбку. И тут я вижу кровь.

Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с бешеной скоростью — глухо, тяжело, отдаваясь пульсацией в висках. Дыхание перехватывает, в груди словно образуется ледяной ком, который медленно расползается по всему телу.

Я хватаюсь за стенку, чтобы не упасть. В голове только одна мысль: «Нет, только не это. Пожалуйста, не сейчас».

Трясущимися руками достаю телефон, набираю Олю. Пальцы скользят по экрану, я едва попадаю по кнопке вызова.

— Оля… — голос срывается. — Мне плохо. Я в уборной. Приди, пожалуйста. Срочно.

Через минуту дверь распахивается. Оля вбегает, бледнеет, увидев моё лицо.

— Катя? Что случилось?

— У меня кровь… — шепчу я, и слёзы катятся по щекам. — У меня кровь, Оль… Я беременна.

Она на мгновение замирает, но тут же берёт себя в руки:

— Всё будет хорошо. Давай, поднимайся. Я помогу.

Она поддерживает меня под руку, помогает одеться. Её голос звучит твёрдо и спокойно:

— Дыши глубже. Мы сейчас вызовем такси и поедем в больницу. Всё будет хорошо, слышишь?

Оля вызывает машину, помогает мне выйти на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо, но я почти не чувствую его — всё заглушает страх. В такси она держит мою руку, говорит что‑то успокаивающее, но я слышу только стук сердца и свой внутренний голос: «Только бы успеть. Только бы всё было хорошо».

Мы приезжаем в больницу. Меня сразу провожают в смотровую. Врач — женщина средних лет с внимательным взглядом — мягко просит лечь на кушетку, накрывает одеялом. Её движения уверенные, но бережные.

— Сейчас я вас осмотрю, — говорит она спокойно. — Постарайтесь расслабиться.

Её руки осторожно проверяют живот, она задаёт вопросы: когда появились симптомы, были ли раньше осложнения, как себя чувствую. Каждое прикосновение отзывается волнением — я сжимаю руку Оли, стараясь не поддаваться панике.