Влад глухо рычит, его тело напрягается, он делает ещё несколько резких толчков и кончает, сжимая меня в объятиях. Его дыхание прерывисто, на лбу выступили капли пота, глаза закрыты.

Несколько мгновений мы просто сидим, прижавшись друг к другу, пытаясь отдышаться. Моё сердце всё ещё бешено колотится, но теперь к возбуждению примешивается странное чувство покоя — будто всё на своих местах.

— Пойдём в душ? — наконец предлагает он, всматриваясь в мои глаза и возобновляя чуть ленивые поглаживания по спине.

Я киваю, не находя сил для ответа. Он легко поднимает меня на руки и несёт в ванную. Тёплая вода струится по нашим телам, смывая следы страсти. Влад берёт губку, намыливает её и начинает медленно протирать мою кожу — плечи, грудь, живот, ноги… Каждое движение — бережное, почти трепетное.

— Ты такая красивая, — шепчет он, проводя губкой вдоль моего бедра.

Я поворачиваюсь к нему, прижимаюсь всем телом.

— Останься со мной сегодня, — просит тихо.

Он улыбается — так искренне, в ожидании моего ответа, хотя в глазах явное намерение меня никуда не отпускать.

— Останусь, — обещаю.

Мы вытираемся. Он укутывает меня в мягкий махровый халат и сам накидывает такой же. Затем несёт меня в спальню — на этот раз не спеша, бережно. Укладывает на кровать и ложится рядом, притягивая к себе.

Наши губы снова встречаются — жадно, нетерпеливо. Я запускаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе, углубляю поцелуй. Влад отвечает с той же страстью: его руки скользят по моей спине, сжимают талию, затем поднимаются к шее, слегка сжимая её — не до боли, но достаточно, чтобы по телу пробежала новая волна дрожи.

— Ты сводишь меня с ума, — хрипло шепчет он между поцелуями, его дыхание обжигает кожу. — С самой первой встречи.

Я не отвечаю словами — вместо этого провожу губами вдоль его скулы, спускаюсь к шее, легонько прикусываю кожу у основания. Влад резко выдыхает, его пальцы впиваются в мои плечи.

— Катя… — в этом шёпоте столько напряжения, что оно почти осязаемо.

Он резко переворачивает меня на спину, нависая сверху. Его взгляд — тёмный, голодный — скользит по моему обнажённому телу. Я чувствую себя уязвимой и в то же время невероятно желанной.

— Ты прекрасна, — говорит он, и в его голосе звучит неподдельная искренность. — Каждая линия, каждый изгиб… Я хочу запомнить всё.

Его ладони начинают медленно исследовать моё тело: скользят по плечам, спускаются к рукам, обводят контуры рёбер. Каждое прикосновение — как электрический разряд. Когда его пальцы наконец касаются внутренней стороны бедра, я непроизвольно сжимаю колени, но он мягко разводит их шире.

— Не прячься, — шепчет. — Хочу видеть тебя всю.

Он снова целует меня — на этот раз медленнее, тягучее, почти мучительно. Его язык дразнит мой, отступает, снова приближается. Одновременно его рука скользит вниз, пальцы находят самые чувствительные точки, начинают ласкать их — сначала едва ощутимо, затем настойчивее. Я выгибаюсь навстречу, задыхаясь от новых ощущений.

— Влад… — мой голос дрожит, срывается на стон.

— Да, милая? — он чуть отстраняется, смотрит в глаза. — Скажи, что ты хочешь.

— Тебя, — выдыхаю я. — Только тебя.

Он усмехается — низко, хрипло — и снова накрывает мои губы своими. В этот раз его движения резче, глубже. Он входит в меня одним мощным толчком, заставляя меня вскрикнуть и вцепиться пальцами в его спину.

Ритм нарастает — сначала медленный, почти издевательски неторопливый, затем всё быстрее, жёстче. Его губы снова находят мою шею, целуют, слегка прикусывают кожу. Я цепляюсь за него, подаюсь навстречу каждому движению, теряясь в водовороте ощущений.

— Смотри на меня, — требует он.

Я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом. В этой глубине — столько страсти, столько необузданной силы, что внутри всё сжимается от восторга. Его пальцы переплетаются с моими, он сжимает мою руку, одновременно ускоряя темп.

Волна нового оргазма нарастает стремительно — она захлестывает с головой, лишает дыхания, заставляет выгнуться дугой и выкрикнуть его имя. Моё тело содрогается в конвульсиях удовольствия, мышцы сжимаются вокруг него.

Влад глухо рычит, делает ещё несколько резких толчков и замирает, содрогаясь всем телом. Его лоб прижимается к моему плечу, дыхание — прерывистое, горячее — обжигает кожу.

Несколько минут мы лежим, не в силах пошевелиться, пытаясь отдышаться. Его рука лениво гладит мою спину, пальцы рисуют невидимые узоры на коже.

Я закрываю глаза, чувствуя, как усталость и насыщение берут своё. Но перед тем, как провалиться в сон, успеваю подумать: «Такого со мной ещё не было. И я не хочу, чтобы это заканчивалось».

Просыпаюсь с ощущением, будто меня разорвали надвое. В груди — оглушительное счастье, горячее, пьянящее, заполняющее каждую клетку тела. А следом — ледяной страх, сковывающий, парализующий. Я чувствую себя преступницей — и в то же время впервые за долгое время живой женщиной. Это шок контраста: в постели с мужем мне хотелось заснуть и не просыпаться, особенно в последнее время. А здесь я боюсь даже дышать — чтобы не спугнуть тепло мужчины, спящего рядом.

Он лежит на боку, закинув на меня руку, дышит ровно и спокойно — прямо в шею. Я вслушиваюсь в этот звук: размеренное, глубокое дыхание — как метроном, отсчитывающий мгновения чего-то настоящего. Вдыхаю запах мужчины: смесь лёгкого древесного аромата лосьона после бритья, тепла кожи и едва уловимого следа вчерашнего парфюма. Этот запах — мой антидот после долгого равнодушия мужа.

Мысли скачут, путаются. Я изменила. И это нельзя списать на пару выпитых коктейлей — я помню каждую деталь: каждый вздох, каждое прикосновение, каждое движение его пальцев, губ, тела. Мне кажется, что я запятнана изменой, но тело помнит желанную близость, отзывается на воспоминания дрожью удовольствия. «Я плохая, но мне наконец-то было хорошо», — бьётся в голове противоречивый приговор.

Осторожно, почти незаметно, я выползаю из его объятий, стараясь не разбудить. Каждое движение — расчётливое, бесшумное. Собираю свои разбросанные вещи по спальне: платье на спинке кресла, бельё возле кровати, чулки на ковре. Сердце колотится не от любви — от ужаса перед реальностью, где я замужняя женщина, а всё произошедшее — не сон, а факт, который придётся как-то вписать в свою жизнь.

На мгновение замираю у кровати. Смотрю на него спящего — в последний раз, перед тем как закрыть дверь. Запоминаю детали: рука закинута за голову, локоть чуть согнут, губы чуть приоткрыты, на щеке — след от подушки. И меня накрывает дикая тоска: я вынуждена возвращаться в реальность вместо того, чтобы завершить этот идеальный сценарий. Проснуться вместе, возможно, заняться утренним сексом, потом позавтракать, смеясь, рассказывая что-то будничное, делиться планами, касаться друг друга за столом…

В прихожей накидываю пальто, надеваю обувь. Выхожу из квартиры — и только на улице, вдохнув морозный воздух, позволяю себе выдохнуть. Машины нет. Достаю телефон — он оказывается разряжен. Начинаю идти по двору, чтобы попросить охрану вызвать такси. По пути пытаюсь придать себе нормальный вид: приглаживаю волосы, смотрю в погасший экран телефона — хорошо хоть вчера смыла макияж, иначе сейчас было бы совсем ужасно. Хотя куда уж ужаснее моего нынешнего вида: растрёпанная, сонная, с глазами, в которых читается вся буря пережитых эмоций. Пальцами затягиваю пояс пальто потуже, ёжусь от холода.

— Катюша, ты что ль? — раздаётся мужской голос за спиной.

Страх и волнение достигают пика. Ещё не хватало, чтобы в таком виде меня увидел кто-то из знакомых! Я оборачиваюсь — и передо мной возвышается Илья Воронцов.

«Вот надо, да именно тебе… Что ты вообще тут забыл, блин?» — проносится в голове.

— Илья? — произношу я удивлённо.

— Катя, привет, — он улыбается, но тут же замечает моё состояние и становится серьёзнее. — Ты чего тут в такую рань?