Я впервые могу рассмотреть его так близко, в спокойной обстановке. Он высок — мне приходится задирать голову, хотя мой рост метр семьдесят. Он — почти метр девяносто. Широкие плечи, сильные руки, уверенная осанка. Его скулы чётко очерчены, подбородок — твёрдый, с едва заметной ямочкой. Губы — полные, чувственные, ещё влажные от наших поцелуев. Брови — чуть нахмурены, будто он борется с собой, пытаясь сохранить хотя бы каплю самоконтроля.

Его ладони лежат на моей талии, пальцы слегка сжимают кожу. Я улыбаюсь. Мне не хочется прикрыться, не хочется смущаться. Наоборот — я смотрю на него так же дерзко, так же жадно.

Его рука скользит вверх, касается моей шеи, затем — лица. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно приоткрываю рот. Его взгляд опускается туда, задерживается, затем снова встречается с моим. В его глазах — буря. Я вижу, как пульсирует вена на шее, как он сглатывает, пытаясь удержать себя в руках.

— Ты охуенная, — шепчет он. — Такая красивая. Я хочу тебя.

Его губы снова находят мои — но на этот раз поцелуй другой. Не бешеный, как в машине, а медленный, тягучий, будто он хочет запомнить каждую секунду, каждое ощущение. Его язык нежно касается моего, затем отстраняется, дразня. Я тянусь за ним, хочу больше, но он снова отстраняется, заставляя меня стонать от нетерпения.

Лифт останавливается на шестнадцатом этаже. Я чувствую, как он сглатывает, явно сдерживая себя.

Давно я не чувствовала себя так. Не знаю, что за притяжение между нами, но моё тело реагирует на него мгновенно. Оно чувствует его ещё до того, как он появляется в поле моего зрения. Я становлюсь зависима от его взглядов — ему даже не нужно ничего говорить. Хотя он говорит. Постоянно.

Но его взгляд красноречивее любых слов.

Кажется, я для себя уже кое-что решила. И собираюсь воплотить это в жизнь. Даже если последствия будут плачевными — сейчас это меньшее, о чём я хочу думать.

Влад берёт меня за руку и выводит из лифта. Во мне поселяется странное чувство — трепет, который разливается по всему телу, заполняя каждую клеточку. Это предвкушение чего‑то нового, волнующего, почти запретного. Сердце бьётся чаще, дыхание становится сбивчивым, а в животе порхают бабочки — но не лёгкие и игривые, а горячие, опаляющие, заставляющие кожу покрываться мурашками.

Он ловко засовывает ключ в замочную скважину. Лёгкий щелчок нарушает тишину нашего сбивчивого дыхания — и дверь распахивается. Влад пропускает меня вперёд.

Я останавливаюсь, чуть переступив порог, и замираю. Он упирается грудью в мою спину, заходя следом. Дверь захлопывается, отделяя меня от последних сомнений. Позади меня Влад щёлкает выключателем — и в прихожей загорается свет. Не яркий, режущий глаза, а мягкий, приглушённый — он исходит от настенного бра с матовым стеклом. Этот рассеянный свет придаёт обстановке особую атмосферу: романтичную, таинственную, подогревающую и без того волнительный момент.

Влад бросает ключи на консоль у входа — они звонко ударяются о полированную поверхность тёмного дерева. Помогает мне снять пальто — сам он уже успел избавиться от верхней одежды. Легко подталкивает меня дальше, вглубь квартиры, всё так же тесно прижимаясь — от этого прикосновения по телу снова бегут мурашки.

Любопытно оглядываю квартиру, чтобы больше узнать про её хозяина. Прихожая выполнена в минималистичном стиле: строгие линии, тёмные тона, ничего лишнего. На стене — большое зеркало в простой металлической раме, под ним — та самая консоль, на полу — тёмно‑серый ковёр с коротким ворсом. Всё выглядит дорого, лаконично, по‑мужски.

Мы проходим дальше, в гостиную. Здесь та же эстетика: ничего лишнего, но каждая деталь продумана. Тёмно‑серые стены, большой диван из натуральной кожи, низкий журнальный столик из стекла и металла. На стене висит абстрактная картина в чёрных, белых и золотых тонах — она добавляет пространству глубины. Большие окна закрыты плотными шторами, а на полу лежит ещё один ковёр — на этот раз с геометрическим узором.

— У тебя красиво, — тихо говорю я, оборачиваясь к нему.

— Это не моя квартира, — спокойно, чуть равнодушно отвечает Влад, наблюдая за мной. Ему явно нравится видеть меня здесь — он ещё раз осматривает меня, медленно, жадно. Взгляд скользит от ног — от чулок с кружевной резинкой — вверх, к вырезу платья, задерживается на груди, поднимается выше — к шее, губам… И наконец встречается с моими глазами. В его взгляде — голод, как у голодного кота, который наконец увидел добычу.

— Это квартира Кирилла Астахова, — продолжает он. — Сводного брата Серёги. Мы с ним в универе учились, он был с моего курса. Помнишь ту историю с вечеринкой на крыше? Мы тогда весь факультет переполошили — кто‑то вызвал полицию, а мы сиганули через пожарную лестницу. Кирилл тогда меня прикрыл — сказал, что это он придумал. Хотя на самом деле это была моя идея.

Воспоминания всплывают в голове: да, я слышала эту историю. Тогда весь университет гудел об этом.

— Почему ты живёшь в его квартире? — спрашиваю я.

— Мы компаньоны, — поясняет Влад. — Кирилл сейчас в Штатах, квартира пустовала. Он мне её одолжил на временное пользование.

Влад подходит вплотную и передаёт мне холодный бокал с водой — он успел сходить в кухонный уголок, достать из холодильника бутылку, открыть её и налить воду. Я делаю глоток, оставляя отпечаток губной помады на краю бокала, не торопясь сглатываю под пристальным взглядом Влада. В его глазах пляшут чёртики — он явно наслаждается моментом.

Он забирает бокал из моих рук, неторопливо ставит его на кухонный островок. Затем аккуратно заправляет прядь моих волос за ухо, его пальцы слегка скользят по щеке.

— Блять, какая ты… — хрипло шепчет он, снова впиваясь в мои губы.

Наши поцелуи становятся всё более страстными — губы жадно ищут друг друга, языки переплетаются, дыхание сбивается до прерывистых вздохов. Он отстраняется на мгновение, а затем, подняв меня за ягодицы, садится на диван и усаживает сверху себя.

Влад расстёгивает застёжку на моём платье и спускает его к талии — ткань скользит по коже, вызывая лёгкую дрожь.

Влад не теряет времени: его ладони скользят по моей спине, сжимают талию, поднимаются к груди. Он слегка сжимает её, наклоняется и начинает ласкать — сначала нежно касается губами одного соска, затем чуть оттягивает его, слегка прикусывает, заставляя меня вздрогнуть от острой волны удовольствия. Потом переходит ко второму — посасывает, играет языком, то нежно, то почти грубо оттягивает. Я выгибаюсь дугой, подставляя себя под его ласки, издаю тихий стон, откидываю голову назад. Каждое прикосновение его губ, каждый укус посылает волны жара по всему телу — они собираются внизу живота, стягиваются в тугой узел.

— Нам надо поговорить, Кать, — с шипением заставляет себя оторваться от меня Влад.

— Не хочу сегодня ни о чём разговаривать, — притягиваю его обратно, начинаю целовать сама. — Хочу тебя. Всего.

Наши губы снова встречаются — жадно, нетерпеливо. Руки Влада скользят по моей спине, а я провожу пальцами по его груди, ощущая под кожей напряжённые мышцы. Его губы спускаются к шее, целуют, слегка прикусывают кожу…

С дрожащими руками я справляюсь с пряжкой его ремня, затем с ширинкой. Освобождаю его массивный член, провожу ладонью по всей длине, чувствуя, как он пульсирует под моими пальцами. Влад глухо стонет, его руки сжимают мои бёдра, притягивают ближе.

Он входит в меня резко, одним мощным толчком — глубоко, сильно, заставляя меня задохнуться от ощущений, вскрикнуть и вцепиться пальцами в его плечи. Я начинаю двигаться — сначала неуверенно, затем всё быстрее, поддаваясь ритму. Его руки на моей талии задают темп, губы снова находят мои.

Волна наслаждения нарастает внутри, словно цунами — она растёт, набирает силу, захватывает целиком. Я чувствую, как всё тело напрягается, дыхание перехватывает, а затем — взрыв. Оргазм накрывает меня с головой: по коже бегут судороги удовольствия, пальцы впиваются в его плечи, из груди вырывается протяжный стон. Я дрожу в его объятиях, теряясь в ощущениях, растворяясь в моменте.