IV. Выводы и предложения

На основании изложенного считаю необходимым:

1. Признать, что действия русских партизанско-десантных групп в тылу к югу от Вязьмы приобрели характер организованных военных операций, угрожающих стабильности всего Ржевско-Вяземского выступа.

2. Немедленно усилить гарнизоны ключевых населенных пунктов и узлов коммуникаций, особенно железнодорожных станций. В Угру направить не менее полка пехоты с артиллерией и танками для восстановления контроля над станцией.

3. Организовать новую специальную антипартизанскую операцию с привлечением частей СД и полевой жандармерии. Цель операции — прочесывание лесных массивов в районах базирования отрядов противника, уничтожение их баз и складов.

4. Создать мобильные группы на лыжах и санях, способные преследовать противника вне дорог. Для этих целей использовать егерей и специально обученные части. Возможно, следует привлечь силы наших союзников из Финляндии, имеющих хороший опыт зимней войны.

5. Установить систему вознаграждений за информацию о местонахождении отрядов противника, особенно за сведения о командирах (Белов, Ефремов, Епифанов, Жабо). За их головы назначить серьезную денежную награду, например, в 10 000 рейхсмарок.

6. Усилить контрразведывательную работу в частях, сформированных из местного населения и бывших военнопленных, так как противник активно внедряет в них своих агентов.

7. Обратить особое внимание на подготовку и действия советских десантников и сотрудников НКВД, которые показывают высокую боевую эффективность и способность быстро адаптироваться к условиям боевых действий в тылу.

Особо хочу отметить, что капитан Епифанов и майор Жабо представляют собой не просто удачливых партизанских командиров, а системную угрозу. Они выполняют задания руководства НКВД, которое отправило их против нас с далеко идущими целями.

Фон Браухвиц перечитал написанное и удовлетворенно кивнул. Доклад ему скоро предстояло зачитать на очень секретном совещании. И генералы должны быть удовлетворены. Но, когда он выступил, посыпались неудобные вопросы…

В небольшом зале бетонного бункера, освещаемого электрическими лампочками довольно сносно, перед фон Браухвицем сидели всего три человека: командующий 4-й полевой армией генерал-лейтенант Готхард Хейнрици, командующий 4-й танковой армией генерал-лейтенант Рихард Руофф и командующий 9-й полевой армией генерал-лейтенант Вальтер Модель. Все трое получили свои назначения совсем недавно — Хейнрици в январе, Руофф и Модель и вовсе в феврале. Им нужно было показать результат, оправдать доверие фюрера. А тут какой-то майор из Абвера докладывает о разрозненных отрядах русских, как о серьезной угрозе.

Первым заговорил Модель — резко, как всегда, без всякой дипломатии:

— Майор, вы тут расписываете этого Ловца чуть ли не как нового Суворова. Три батальона, говорите? Лыжники, пулеметы на лыжах, трофейные радиостанции… Позвольте спросить: а где же была наша разведка, когда этот отряд формировался? Где были наши патрули, когда они захватывали наши склады с оружием и освобождали военнопленных? И, самое главное, — Модель прищурился, — как получилось, что операция «Снегочистка», которую лично курировал ваш Абвер, провалилась, а русский капитан не только уцелел, но и нанес нам такой урон?

Фон Браухвиц внутренне сжался, но лицо сохранил невозмутимым.

— Герр генерал, операция «Снегочистка» разрабатывалась в строжайшей секретности. Мы учли все факторы, кроме одного: этот Епифанов действует не по шаблонам. Он не пошел в ловушку, потому что… — майор запнулся, подбирая слова, — потому что он мыслит иначе. Возможно, у него есть источники информации, которых мы не учли. Или просто исключительная интуиция… Но факт остается фактом: он нас переиграл.

— Переиграл? — вмешался Руофф, барабаня пальцами по столу. — Я поверю, что переиграть он мог один раз. Но зачем вы снова отправили три роты в засаду к Ручьям? Три роты, майор! Солдаты просидели в этих Ручьях неделю, замерзая и проклиная все на свете, пока этот ваш Ловец пошел в другую сторону, чтобы взять Угру. А теперь вы предлагаете посылать в Угру еще полк с танками? А не кажется ли вам, что мы размазываем силы по тылам, вместо того чтобы концентрировать их на фронте?

Фон Браухвиц побледнел и застыл, не зная, что и сказать. Тут Хейнрици, самый спокойный из троих генералов, поднял руку, призывая к тишине.

— Господа, давайте по порядку. Майор, вы упомянули, что отряд Ловца действует в координации с другими силами. Насколько эта координация реальна? У вас есть данные, что Белов, Ефремов, десантники и эти ваши «лесные призраки» объединяются под единым командованием?

Фон Браухвиц кивнул, радуясь возможности уйти от скользкой темы провала в Ручьях.

— Так точно, герр генерал. Показания пленных, перехваты радиопереговоров и данные авиаразведки свидетельствуют: русские создают единый штаб в глубине лесного массива в районе Поречной. Там же базируется отряд Ловца, туда же стекаются десантники, отставшие от 9-й и 214-й бригад, которые ранее считались рассеянными и неопасными. Более того, я опасаюсь, что между Ловцом и майором Жабо уже может быть налажено взаимодействие…

Тут снова вмешался Руофф:

— Вы все-таки не ответили по поводу провала в Ручьях.

И на этот раз фон Браухвицу пришлось отвечать. Но, он уже взял себя в руки и нашел, что сказать:

— Дело в том, герр генерал, что операция «Ручьи» разрабатывалась в штабе 5-й танковой дивизии. Доступ к документам имел ограниченный круг лиц. И тем не менее Ловец обошел ловушку стороной, словно знал, что его там ждут. Это не может быть простым совпадением.

Модель переглянулся с Хейнрици. В глазах у обоих читалась тревога.

— Вы хотите сказать, — медленно произнес Модель, — что у нас возможна утечка информации? Что русские имеют агентов в наших штабах?

— Я не утверждаю этого категорически, герр генерал, — осторожно ответил фон Браухвиц. — Но исключать такую возможность нельзя.

Ловец и его отряд продолжали движение. Они шли сквозь лес на лыжах всю ночь, а перед самым рассветом наконец-то сделали привал. Место выбрали глухое — ложбинка между холмами, густо заросшая молодым ельником. Со стороны не видно, ветками от ветра укрыто, а если выставить секреты на склонах — и вовсе незаметно.

Костров на открытом месте не жгли — рискованно. Погреться решили дедовским способом: натоптали снег, устлали лапником, сверху сделали из лапника подобия крыш, забросав снегом. Получились снежные «яранги». Там, внутри, достаточно было запалить маленький костерок, чтобы быстро стало тепло. При этом, огня снаружи видно не было. Дым же выходил наверх, рассеиваясь сквозь еловые ветки. А слабых дымовых «хвостов» не увидеть в предрассветных сумерках. Бойцы на привале внутри шалашей разогревали на костерках и принимали пищу, приготовленную из концентратов, кто-то дремал, кто-то грыз трофейные немецкие галеты, кто-то тихонько переговаривался с соседями.

Внутри своего шалаша Ловец сидел чуть в стороне, прислонившись спиной к стволу разлапистой елки, он делал вид, что дремлет. Но, он не спал, а слушал разговоры бойцов. Командиру всегда полезно знать настроения личного состава. А на привале, когда люди расслаблены, то и говорят друг с другом откровенно. Рядом, снаружи, привычно настороженный, нес свою службу Смирнов — сержант госбезопасности даже на привале не расслаблялся, проверял посты. Ветров в соседней «яранге» возился с рацией, прослушивая частоты. Ковалев с разведчиками тоже был при деле, ушел в дозор проверять окрестности перед дальнейшим выдвижением по маршруту.

А десантники, которых Ловец забрал с собой из Поречной, а потом оставил рядом в Угре, не передав под командование майору Васильеву, разговорились. В импровизированном шалаше под елкой их было четверо — трое рядовых и один сержант, все из 9-й воздушно-десантной бригады. Попали к Ловцу кто-то чуть раньше, кто-то чуть позже, но все уже прошли суровую школу ледовых походов и боев в тылу врага. Сидели они чуть поодаль от командира, грелись у костерка, и вспоминали, как готовились к заброске.