— А-а… Теперь я кажется понимаю твою проблему. Давай разберем по пунктам, — она стала загибать пальцы, придав лицу выражение строгого лектора. — Комитет учащихся в праве проводить следующее…

Далее она кратко перечислила полномочия комитета: расследование проступков и нарушений, взыскание штрафов, принуждение к исправительным работам… Кроме того, комитет мог лишать провинившихся доступа к ресурсам и площадкам Академии, приостанавливать дуэли и даже рекомендовать ученика к исключению из Академии.

— … Но в твоем случае, Кай, как первокурсника, наибольшую угрозу представляет одно особое полномочие. У них есть привилегия вызвать провинившегося студента на поединок во имя чести Академии!

…Черт. Выходит, напрасно я дразнил эту ледышку?..

— А отказать разве нельзя? — подумав, уточнил я.

Амелия качнул головой.

— Как ни крути, но отказ комитету в особом праве, сулит куда большие проблемы. Поверь мне на слово, лучше полежать несколько дней в лазарете, чем вкусить последствия отказа.

— Это еще почему?

Амелия глубоко вздохнула и потерла переносицу:

— Лично я не одобряю такие методы… Но им уже сотни лет — и они успели доказать свою эффективность. Видишь ли, если студент откажется от поединка, он таким образом по умолчанию признает свою вину и причину вызова на поединок. А это — прямая дорога к большим последствиям при более доскональном разбирательстве, особенно если ученик серьезно нарушил правила Академии.

— И чем же это грозит, учитель?

Амелия внимательно на меня посмотрела:

— Прежде чем я тебе отвечу… Скажи, Кай, ты действительно виноват в том, в чем тебя обвиняют?

Я ответил без тени сомнения:

— Разве что самую малость, учитель… Меня могут выставить крайним. Если я в чем и виноват, то в необходимой самообороне!

— Знаю я вашу самооборону… — фыркнула Амелия, но полуулыбка выдавала ее удовлетворение моим ответом… возможно, я сейчас прошел какую-то ее маленькую проверку. — Так вот, Кай. При отказе от поединка комитет вправе передать дело ученика на рассмотрение в вышестоящий орган Академии — Совет учащихся и преподавателей. И там, при вынесении вердикта, обязательно будут учитывать, что студент косвенно признал свою вину отказом от поединка за защиту чести Академии.

— Но позвольте, учитель, — я даже слегка нахмурился от такого бюрократического произвола. — А разве комитет не может передать дело ученика в совет академии, даже если студент проведет поединок по всем правилам?

— Редчайший случай, — покачала головой Амелия. — Если студент никого не убил и не покалечил магический источник — никто из совета не станет тратить время и рассматривать столь тривиальный вопрос. Нужна более веская причина. И так сложилось, что ею является именно отказ от поединка. Считается, что тем самым студент проявляет неуважение к традициям Академии. Именно поэтому я и сказала, что лучше провести поединок, даже если за тобой ничего нет, нежели потом искать оправдания перед советом. Можешь мне поверить, они обязательно найдут, за что тебя привлечь к ответственности.

— И что, могут даже исключить из Академии?

— Это вряд ли… Но полгода или год обязательных исправительных работ тебе вряд ли понравятся, Кай. Как никто другой ты должен понимать, что под собой подразумевают эти самые работы.

— Да уж, теперь все предельно ясно, учитель, — пробормотал я, совершенно не испугавшись.

— … Наказанный ученик будет не просто подметать двор или драить статуи, — все же не удержалась от предостережения Амелия, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Но и участвовать в опасных магических экспериментах или заданиях от академии, если говорить о старших курсах. И несчастные случаи в них довольно распространены… Комитет дисциплины тебя же еще не вызывал на поединок? — внезапно уточнила она.

— Нет, учитель… Я пока вроде не давал повода.

Серьезного, во всяком случае. Хотя… Легкая провокация главы комитета, пожалуй, была излишней. Вот что с тобой делает недостаток информации, игривое настроение и самоуверенность. Точнее — все сразу.

— И лучше не давай. Оно того не стоит.

Мы наконец дошли до аудитории, где Амелия проводила занятия, я сердечно поблагодарил ее за диалог и направился по своим делам. Полученные сведения еще предстояло переварить.

Дальнейший день, как ни странно, прошел спокойно. Многие в моем классе уже знали, что утром я имел нелицеприятный разговор с главой комитета. А другого разговора с «дисциплинарниками» и быть не могло. Теперь я ловил на себя ядовитые взгляды, однако на прямой конфликт больше никто не шел. За последние дни я уже успел приобрести весьма грозную репутацию. Обычным некромантам-первокурсникам я был уже не по зубам. Лишь группа Грумма могла позволить себе некие колкости. Особенно Падна. Чувствуя защиту квартерона, она лучилась самодовольством и на второй паре не преминула поддеть:

— Надеюсь, глава комитета при случае выбьет из тебя все дерьмо! — пискнула она и закатила глаза в садистическом восторге. — Ты уж не сопротивляйся, а то еще больнее будет!

— … Прямо как тебе, когда ты вдруг осознала свою никчемность? — приподнял я бровь, обнажая зубы в волчьей ухмылке.

Слова ничего не стоят. Можно хоть весь день так перекидываться. И с каждым разом мои удары по ее самооценке будут все жестче…

— Смейся-смейся, пока можешь… — проскрежетала Падна в ответ. — Случайно получил немного сил и думаешь, все теперь можно? Я вскоре тоже вступлю в комитет… Таких как ты ставить на место!

Отчего-то я не удивлен. Ее порода наверняка и составляет костяк подобных «комитетов». Или та же Асдэс… Но если с Падной все очевидно, подлинную мотивацию ледяной красотки я пока не совсем понимал. Неоднозначное сложилось о ней впечатление…

Наступила вечерняя пора. После посещения бесплатного «спа-салона некромантов» я поспешил в свою комнату. Пришлось даже на время выгнать Тобина, сказав ему совершить вечерний променад, и чтобы тот не задавал лишних вопросов.

Оглянулся. Лора по-прежнему стояла в углу комнаты, не двигаясь и… не подавая признаки жизни. Довольный своим каламбуром, я приказал ей встать в центр комнаты, а сам начал чертить ритуальный круг, выдавливая из пальца тончайший ручеек крови.

Ритуал Кровавого Улучшения был сложным и требовал точности. Сначала нужно создать круг из чистой энергии крови. Каждая пиктограмма, каждый символ, нанесенный кровью, имел свое значение: усиление, кровоток, контроль, трансформация. Это был своего рода симбиотический ритуал, направленный не только на укрепление связи между мной и Лорой, но и на повышение ее сил как умертвия… Кровавого умертвия. Воина крови на некротической основе. Ее силы должны будут немного возрасти, и она приобретет дополнительные способности.

Сам ритуал чем-то напоминал обращение существа в упыря, что могли делать вампиры — та же Изабелла, если укусит в шею и этого захочет. Можно сказать, это был третий, редкий способ создания нежити, помимо традиционного поднятия и нестандартного призыва из Некротического плана.

В этом мире, кстати, если верить книгам, высшие вампиры не считали себя «особым видом нежити», а скорее улучшенным видом «почти-бессмертного» человека с приставкой «сверх». Видовой же дар к обращению они воспринимали как особый тип кровавой некромантии и трансмутации. С одной стороны — ловкость рук и никакого мошенничества. С другой… в этом что-то есть. Вампиры ведь разные бывают. Как я уже упоминал — и по силам различаются. Ничего не мешает существованию их различных видов — кто-то нежить, кто-то не совсем, кто-то и вовсе нет — и мог постепенно эволюционировать в отдельную, более развитую биологическую форму… Главное, что стоит знать — в этом мире лучше не говорить высшему вампиру, что он — нежить, или что его предки были нежитью. Для него это будет звучать как глубочайшее оскорбление. Все равно что человека назвать обезьяной или аристократа — простолюдином. Этот момент я уже уточнил на днях у самой Изабеллы.