Сближение, удар…

Хрусь! — ломаются кости запястья второй руки.

— А-а! — очередная порция визга. — Я… я сда…

Кто там хотел меня покалечить и обжечь? — без лишних сантиментов я прервал его слова о сдаче, сунув булаву прямо в лицо, дробя зубы и нижнюю челюсть. Похожая судьба у братьев. Младшего — кулаком, старшего — булавой. Может, теперь подумают, прежде чем рот раскрывать!

Удара хватило, чтобы Ластер отправился в глухой нокаут, рухнув наземь.

— Стоп! — с запозданием отреагировал судья-старшекурсник, видя, что я не остановился и схватил за волосы паренька. Я кивнул судье, давая понять, что не стану делать безрассудные действия.

Сжимая в руке окровавленную булаву, другой — я держал за волосы побежденного противника, словно облезлого паршивого пса — кровь хлестала у него изо рта, осколки зубов валялись под ногами. С легким превосходством я оглядел притихшие трибуны, которые почти все болели против меня.

Один в поле воин, если это — я.

— Запомните это лицо! — я потряс окровавленной головой юноши. — Так будет с каждым, кто решит перейти мне дорогу и оскорбить тех, к кому я не равнодушен, — я бросил быстрый взгляд в сторону центральной трибуны.

Изабелла стояла у ограждения, оперевшись о перила хрупкими на вид пальцами. В ее алых глазах застыл пылкий, я бы даже сказал, страстный блеск с хищными нотками. Думаю, не последнюю роль здесь сыграло то, сколько собственной крови я расплескал по всей арене, шлифанув в конце кровью своего противника. Аллегорически посвятил победу именно ей.

— Бой окончен! Победил Кайрен Ашер! — судья наконец-то объявил результат.

Но момент триумфа длился недолго…

— Пф-ф! Не бой, а уловки слабаков! — произнес рычащий насмешливый голос.

И мне вновь пришлось обернуться в сторону центральной трибуны. Как и всем остальным зрителям. А я и забыл… Рядом с красоткой-вампиршей теперь возвышался сероволосый парень с волчьим профилем и холодными глазами, чьи желтые радужки, казалось, прожигали арену насквозь. На его лице застыла презрительная усмешка, а мощные руки своей хваткой крошили каменные перила, демонстрируя превосходство.

Пожалуй, от него не ушел тот факт, что, придя сюда, Изабелла подтвердила часть слухов о нас с ней. Всем теперь по крайней мере будет казаться очевидным, что мы — не просто знакомые, посещающие одни и те же лекции, иначе бы элитная первокурсница не удостоила вниманием столь тривиальный поединок. Видимо, своим волчьим носом Себастиан также учуял наши многозначительные переглядывания.

— Всегда есть кто-то сильнее, — философски парировал я. — Важен результат, а не средства.

— Пфе! Оправдания! — видя, что я не иду на провокацию, Себастиан отвернулся и решил больше не выставлять себя в невыгодном свете. Он, разумеется, заметил, что Изабелла теперь косилась на него с явным раздражением и недовольством…

Я же нутром чувствовал, что на этом наше противостояние не закончится — и вскоре может возникнуть продолжение.

О Себастиане я тоже успел немного выяснить. Отпрыск одной из ветвей древнего клана оборотней, что обосновались в соседнем королевстве, Элдарии. Вообще, номинально оборотни относились к расе зверолюдей, однако всячески это отрицали, считая себя намного выше. И дело тут не просто в завышенной самооценке. Они гордились своим древним происхождением, уходящим корнями в историю гораздо более глубокую, чем у большинства других зверолюдей. Оборотни этого мира утверждали, что являются прямыми потомками могущественного волчьего бога, что наделил первых оборотней разумом и магией, и что их способность обращаться — это дар, передающийся по строгой родословной линии.

У них довольно неплохая родословная, но, как и в случае с вампирами — о чистокровных волкооборотнях-богах я тоже не слышал. Обращение в зверя и наоборот — это не что-то уникальное по меркам мультивселенной. Если говорить в общем смысле, способность к трансформации своего тела есть у всех существ уровня полубога и выше. С тем же успехом в своей истинной форме я тоже — оборотень… Только не особо волосат — и не вою от тоски на луну.

— Поздравляю, Кай! — восхищение Тобина достигло предела, как только я спустился с боевой арены, и мы отправились в классы на «подопытные» занятия. Нас проводили кислыми и задумчивыми взглядами, особенно со стороны моих однокурсников. Кажется, теперь если и остались горячие головы, жаждущие прощупать мои силы, то только среди верхних эшелонов класса. Таких как Грумм. Еще и этот оборотень — чего от него ждать, пока не ясно. Падну, кстати, я не заметил, когда спускался. Наверно побежала поскорее сообщить новость своей шайке-лейке.

Пора уже потихоньку начинать выбивать из них всю дурь и спесь. Раз уж они сами ко мне не лезут… Сделаем все чужими руками.

Похоже, сегодня опять будет не до сна.

Зал призыва.

Ночью я посетил излюбленное место факультета призывателей. Высокое куполообразное здание находилось позади главной башни академии и было связано с ней протяженным закрытым коридором, который сверху до низу покрывали защитные руны и магические массивы. Сделано это было не просто так — фактически это единственный путь наружу из зоны призыва. Даже обычный ученик в теории мог призвать такую тварь, с которой в одиночку не каждый магистр справится, поэтому здесь существовало несколько уровней защиты. Защиты уровня архимага.

Центральное место зала занимал главный круг призыва — огромная тридцатиметровая пентаграмма, выложенная из черного камня и обрамленная рисунком из белого сияющего вещества. Каждая линия была искусно инкрустирована серебряными рунами, пульсирующими в такт со слабым голубым светом и окружающими потоками магической энергии. По периметру, словно свита вокруг монарха, располагались восемь малых кругов призыва, причем четыре из них были скрыты за стенами отдельных сооружений.

Здания в здании… — мысленно усмехнулся я.

Рядом с каждым кругом невозмутимо дежурил старшекурсник, а у центрального — и вовсе целый старший преподаватель с факультета призыва. По слухам, часто здесь подолгу задерживался и сам декан, уединяясь в небольшой лаборатории неподалеку от центрального круга. В зале призыва было еще немало строений с неясным мне назначением.

Под самым куполом, опоясывая зал, тянулась закрытая галерея, вроде как доступная только для преподавателей и студентов старших курсов. Оттуда можно было наблюдать за ритуалами призыва на сверхбезопасном расстоянии.

Монументальные стены зала были украшены барельефами древних стражей, великих мастеров призыва прошлого, чьи каменные лица выражали мудрость и величественность. В их застывших руках покоились свитки и гримуары призыва, испещренные магическими рунами. Позади стражей смутно проступали грозные силуэты призываемых ими монстров.

Вообще, тема со статуями «великих героев прошлого» не была исключительно фишкой Зала отцов-основателей или этого Зала призыва. Каждый факультет имел нечто подобное. Например, у лазарета стояли статуи великих магов и выдающихся выпускников факультета жизни и светлой магии. А на том же тренировочном полигоне к центральной арене вели целые аллеи из статуй отважных магов-воителей факультета боевой магии. Имена многих уже стерлись от времени, забыты или остались только в глубоких анналах библиотеки академии. Сама Академия Лунарии, оказывается, насчитывала уже почти тысячелетнюю историю…

Я направился к одному из отдельных сооружений с малым кругом призыва, чтобы по крайней мере не привлечь внимание обычных студентов. Сказкам про то, что там «нельзя подсмотреть», что призывают ученики, я конечно же не верил.

Дежурный старшекурсник буднично спросил:

— Имя? Курс? Факультет? Что будем призывать? Причина призыва?

— Кайрен. Первый. Некромантии. Мелкого демона. Для начала. Информация.

Лицо старшекурсника слегка вытянулось:

— А ты… уверен, что сможешь?

Оно и понятно, считалось, что только ученики факультета призыва способны призывать существ на первом курсе обучения.