К концу встречи в воздухе уже витало не недоумение, а азарт сложной, но потенциально революционной задачи.

— Я подготовлю детальный план и смету в течение пяти дней, — пообещала Камилла, собирая свои заметки с цифрами.

— А я начну составлять списки, — сказала Илва. — Думаю, первая реакция будет… шокированной. Но мы найдём подход.

Фальк молча кивнул, его взгляд был прикован к итоговой схеме школьного здания с подписанными классами, кабинетами, и даже небольшим садом для занятий на свежем воздухе, который я начертила на полях.

— Это очень смело и ново, — сказал он себе под нос, когда уходил. — Интересно, удастся ли это всё запустить.

Я подошла к окну. Вечерело. Где-то в городе, в лачугах и мастерских, дети, о которых шла речь, помогали родителям или просто играли в пыли, даже не подозревая, что в тишине королевского кабинета только что решилась судьба их будущего. Будущего, в котором их ждал не только тяжкий труд, но и школьный звонок, запах свежего пергамента, сложение столбиком на грифельной доске и сладкая награда за старание — и монетка для семьи, и чувство собственного достоинства от понимания того, что ты что-то можешь.

Это был огромный риск. Социальный эксперимент невиданного масштаба. Он мог провалиться, наткнуться на стену непонимания, саботажа, насмешек. Но он же мог и изменить всё. Заложить фундамент не просто для сильного королевства, а для иного типа общества. Общества, где ценность человека определялась не только происхождением, но и умом, трудолюбием и талантом.

День рождения Белоснежки приближался, и я отправила приглашения не только всей знати Олденира, но и правящим домам соседних королевств, включая, по совету Фалька, и двор Вальдрана.

Фальк объяснил мне некоторые нюансы в отношениях с Вальдраном.

Оказывается, между нашими королевствами был заключен старый магический договор, исключающий насильственное вторжение, потому Вальдран и собирался действовать под предлогом «помощи». Однако после божественного явления Богини этот шанс был упущен.

Фальк утверждал, что прямо сейчас нам нужно наладиться с Вальдраном более мирные и тесные отношения.

Белоснежка же так и не придумала себе особого подарка, несмотря на все мои расспросы. Она отмалчивалась, говоря, что ей «и так всего хватает». В замке кипела работа: шили новое платье, готовили угощения, планировали скромные, но изящные развлечения — кукольный театр, выступление музыкантов, фейерверк (организованный, разумеется, Геральдисом). Белоснежка, хоть и робела от масштаба происходящего, с каждым днём светилась всё ярче.

Параллельно шла тихая подготовка к ритуалу с Ксилом. С гонцом в Синие горы к гному Скромнику был отправлен заказ на два кольца. Ответ пришёл неожиданно быстро — уже через неделю вернувшийся гонец вручил мне небольшой, тяжелый ларец из темного дерева. Внутри, на бархатной подкладке, лежали два кольца.

Они не были похожи на обычные украшения. Металл был тёмным, с лёгким синеватым отливом, и казался тёплым на ощупь. В нём будто были застыли мелкие, почти невидимые искорки. Кольцо, предназначенное для меня, было более тонким и изящным. То, что должно было стать якорем для материальной формы Ксила, — чуть шире и массивнее. Никаких камней, никакой вычурной резьбы. Только внутри каждого, на внутренней стороне обода, тончайшей вязью был нанесён магический символ — сплетённые воедино руны, означавшие «доверие», «связь» и «воля». Работа гномьего мастера Скромника была безупречной.

Я спрятала кольца в потайной ящик своего туалетного столика. До новолуния, до дня рождения Белоснежки, оставалось меньше недели. Волнение и страх сжимали горло, но отступать было поздно.

Я также начала брать уроки магии у Ксила. После церемонии и нашего разговора в зеркальном пространстве он сам предложил:

— У тебя есть предрасположенность.

Уроки проходили по вечерам. Я входила в зеркало, и Ксил учил меня чувствовать потоки магии — не как нечто чуждое, а как продолжение собственной воли. Я училась направлять крошечные сгустки энергии, чтобы заставить пламя свечи колыхаться или воду в кубке слегка нагреваться. Это было изнурительно, но невероятно увлекательно. Впервые в этом мире я ощущала не только груз ответственности, но и личную силу, растущую во мне.

Первый урожай с полей барона Годфрея, подпитанный энергией кристаллов маны, был собран. Урожайность превзошла самые смелые ожидания. Часть зерна раздали в качестве помощи самым бедным семьям в городе и окрестных деревнях.

На волне этого успеха я запустила новую программу: платные общественные работы. В межсезонье, когда у крестьян и многих горожан не было занятий, они могли наняться на строительство. Мы платили не только едой (что было стандартной практикой), но и медными, а иногда и серебряными монетами. Лорд Бертран, получивший в помощь Фалька, курировал строительство нескольких ключевых дорог и мостов. Леди Камилла организовала рытьё дренажных каналов на заболоченных окраинах, общественных бань, на которых настояла лично я. Стройки кипели. И что важнее всего — в лавках города начали оживлённо торговать. Получив реальные деньги, люди могли покупать не только хлеб, но и ткани, инструменты, посуду. Внутренний рынок, до этого дремавший, начал потихоньку шевелиться.

Последним пунктом моей подготовительной программы стала работа с самым закрытым и могущественным институтом — Орденом Магов. Замкнутая, гордая каста, возмущённая изгнанием Аларика и возвышением «шута» Геральдиса. Их молчаливое сопротивление чувствовалось во всём: в задержках с поставками магических компонентов, в вежливых, но бесполезных ответах на запросы.

Сведения, добытые Ксилом за долгие годы наблюдения, дали мне козыри — информацию о слабостях, связях, тайных долгах и личных амбициях ключевых фигур Ордена, включая его нынешнего главу, архимага Вальтера.

Я отправила ему письмо. Вежливое, но недвусмысленное. Приглашение на аудиенцию «для обсуждения будущего взаимодействия короны и Ордена на благо Олденира». Письмо было доставлено лично в руки. В конверт, помимо него, были вложены ещё три небольших листка. На каждом — сухая, конкретная информация. О тайной сделке архимага с торговцем артефактами, нарушавшей устав Ордена. О долге его племянника, покрытом из казны гильдии. О неосторожном высказывании в приватном кругу о «слабоумии правящей особы».

Архимаг Вальтер прибыл на следующий день. Он был высок, сух, одет в строгие синие мантии, расшитые серебряными рунами. Его лицо, обрамлённое седой бородой, было бесстрастным, но в узких глазах плескалось море сдерживаемой ярости и страха.

Наша беседа проходила в том же малом зале, где я вела переговоры с Бертраном и Илвой. Я предложила ему чай.

— Ваше Величество, — начал он, едва коснувшись чашки. — Вы просили о встрече. Чем может служить Орден?

— На самом деле, архимаг Вальтер, я пригласила вас, чтобы обсудить изменения в функционировании Ордена Магов Олденира, — сказала я мягко. — Нынешняя модель — замкнутая каста, обслуживающая в основном знать и саму себя — устарела. Магия должна служить всему народу.

Он чуть не подавился.

— Простите, Ваше Величество, но… это невозможно. Магия — сложнейшее искусство. Она не для пахарей и ткачей. Попытки её распространения приведут лишь к хаосу, несчастным случаям, рождению тёмных культов!

— Я не говорю об обучении каждого крестьянина огненным шарам, — холодно парировала я. — Речь о прикладной, бытовой магии. Очистка колодцев от скверны. Простые ритуалы плодородия для полей. Лечение обычных лихорадок и ран. Защита деревень от мелких духов и вредителей. Для этого не нужны архимаги.

— Орден не приют для неудачников! — вырвалось у него.

— Орден — это институт, существующий на земле Олденира и пользующийся его защитой, — жёстко сказала я. — А значит, он несёт ответственность перед короной и народом. Сейчас эта ответственность не выполняется. Я предлагаю реформу. Основание в столице государственной Школы магии, открытой для талантливых детей из любых сословий. Введение института служения — прикрепление определенного мага к отдельному участку, на государственном обеспечении. Их задача — помощь в быту и защита. Орден будет курировать их подготовку и работу, получая за это финансирование из казны и статус официального государственного института.