Ничего не ответив, она подходит к столу, все еще пытаясь сохранить остатки уверенности, и садится, демонстративно положив ногу на ногу в отчаянной попытке меня смутить или очаровать.

— Ну, первый вопрос… — начинает и выдает винегрет из откровенной ерунды.

Сразу видно — она абсолютно не знает материал.

Молча слушаю, давая ей возможность договорить. Когда она замолкает, повисает тяжелая пауза.

— Второй вопрос? — предлагаю я.

Блондинка пытается импровизировать, но получается еще хуже. Ее улыбка окончательно испаряется. В глазах появляется растерянность и зарождающийся страх.

— Королева, — говорю я, откладывая ручку. — Судя по ведомости, вы не слишком усердно посещали лекции и, похоже, вообще не учили материал. Вы не ответили ни на один вопрос из билета.

— Учила, — нагло врет она. — Просто не знаю ответа на этот вопрос.

— Будете пробовать тащить еще?

Молчит, губы слегка подрагивают от волнения.

— Я… я думала… — начинает бормотать.

— Вы думали, что вам поставят экзамен за эффектную внешность? — заканчиваю я за нее. Мой голос холоден, как лед.

Поднимает на меня красивые голубые глаза и смотрит с удивлением.

— Поздравляю. Вы ошиблись. В науке, как и в жизни, чтобы что-то получить, нужно что-то знать и уметь. А вы, судя по всему, не знаете и не умеете ровным счетом ничего.

Она смотрит на меня, и в ее глазах я вижу шок, унижение и обиду. Чистую, незамутненную обиду. Не нравится ей правда, сказанная прямо в глаза.

— Поставьте мне три! — вырывается у нее.

— Нет, — парирую мгновенно. — Три нужно заслужить. Ваша оценка — «неудовлетворительно».

Она поднимается, поочередно бледнея и краснея, а я добавляю, чтобы фиаско было полным.

— На пересдачу являйтесь с полным пакетом отработанных материалов. И будьте готовы отвечать не на два, а на все вопросы курса. Потому что я буду спрашивать строго. Очень строго. Свободны.

Двоечница стоит еще секунду, затем резко разворачивается и буквально выбегает из аудитории, громко хлопнув дверью.

Медленно выдыхаю. Внутри меня — странное, горькое удовлетворение. Справедливость восторжествовала. По крайней мере, здесь и сейчас. Сегодня я заставил одну самоуверенную особу столкнуться с реальностью.

Собираю вещи и, взглянув на часы, вижу, что я справился гораздо быстрее, чем планировал. Решаю съездить в ресторанчик поблизости, чтобы сменить обстановку и отойти от этого неприятного инцидента.

Выхожу на улицу, отправляюсь на парковку к машине и, практически подойдя к автомобилю, налетаю на девушку, выросшую как из-под земли передо мной.

По инерции лечу на нее, хотя предпринимаю все усилия, чтобы избежать столкновения.

— Извините, — произношу ей, ловя незнакомку в свои объятия.

Она поднимает на меня свои чистейшие голубые глаза и возмущается:

— Вы меня преследуете?

Дверь в аудиторию захлопывается за мной с таким грохотом, что эхо раскатывается по всему коридору. Я прислоняюсь спиной к холодной стене, стараясь перевести дыхание. Щеки пылают, в висках стучит, а в глазах стоит туман от унижения и бешенства.

Неуд!

Этот сухарь, этот… Богуш посмел поставить мне «неуд»!

Невероятно!

В ушах до сих пор звенит его ледяной, безразличный голос. «Ваша оценка — неудовлетворительно».

Каждый слог отпечатался в мозгу, как клеймо. Меня так никогда в жизни не унижали. Никогда!

В кармане начинает вибрировать телефон. Я смотрю на экран сквозь пелену слез и вижу имя подруги— Каролина.

Отвечаю, сглотнув комок в горле, и слышу ее бодрый голос.

— Ну что, как сдала?

У меня перехватывает дыхание.

— Не сдала, — выдавливаю я из себя унизительную правду.

На том конце провода повисает короткая, шокированная пауза.

— Что?! Серьезно?! — почти хором восклицают девчонки. Видимо, Каролина разговаривает по громкой связи.

— Не сейчас, девочки, ладно? — голос снова подводит меня, срываясь на шепот. — Встретимся через пятнадцать минут в кафе. На нашем месте.

Разъединяюсь, не дожидаясь ответа.

Мне нужно побыть одной.

Выдохнуть. Прийти в себя.

Принять, что только что меня размазали по стенке.

Я почти бегу по длинному институтскому коридору, не глядя по сторонам. Меня трясет. Этот тип разрушил мою картину мира. Сотни раз этот трюк срабатывал. Улыбка, застенчивый взгляд, легкий флирт — и мужчины таяли, как лед на весеннем солнце. А он… он смотрел на меня, как на неудавшийся опыт в своей лаборатории. Как на бракованный образец.

Выскакиваю на улицу, и холодный воздух бьет в лицо, но не охлаждает пылающие щеки.

Даю себе установку. Нужно поскорее добраться до машины, доехать до кафе, и выговориться. И я иду к своему новенькому, подаренному папой на день рождения, хэтчбеку и замираю на месте.

Что?

Сначала мозг отказывается воспринимать картинку. Правое переднее колесо моей красавицы… спущено. Оно лежит на ободе, жалкое и бесформенное, как сдувшийся воздушный шар.

Нет-нет-нет. Этого не может быть.

Этого просто не может быть сегодня!

Для кого-то это — мелкая неприятность. Для меня, в моем нынешнем состоянии, это — вселенская трагедия. Последняя капля. Финал самого ужасного дня в моей жизни. Кажется, сама судьба ополчилась против меня.

— Да что ж такое-то! — почти рыдаю я, подходя ближе.

Приседаю, тыча пальцем в спущенную покрышку, словно надеясь, что это мираж. Но нет, она настоящая и абсолютно плоская.

Я не знаю, что делать.

Я не умею менять колеса!

Я даже не знаю, есть ли в багажнике домкрат. Для этого есть папа, или друзья, или, в крайнем случае, служба техпомощи. А сейчас я не хочу видеть никого постороннего. Я хочу в кафе к девчонкам.

К глазам снова предательски подступают слезы, но я заставляю себя собраться и все-таки решаю позвонить папе.

Вздыхаю, стираю с ресниц непрошеную слезинку и резко встаю… и тут же налетаю на кого-то твердого и большого.

Сильные руки хватают меня за талию, не давая упасть. Я по инерции падаю вперед, уткнувшись лицом в чью-то грудь, пахнущую едва уловимыми нотами дорогого парфюма и… чего-то еще, сугубо мужского.

— Извините, — звучит надо мной знакомый и ненавистный баритон.

Медленно поднимаю голову и замираю. Это не слуховая галлюцинация. Передо мной стоит он. Мой сегодняшний инквизитор.

Его лицо выражает легкое недоумение и привычную строгость.

Шок сменяется новой волной гнева.

Это уже слишком!

Он преследует меня?

Пришел добить?

Я резко вырываюсь из его рук, отскакивая на шаг назад, как от огня.

— Вы меня преследуете? — выпаливаю я, и мой голос дрожит от накопленных обид.

Он хмурится, его взгляд становится еще тяжелее.

— Что вы несете, Королева? Я шел к своей машине, — он указывает взглядом на соседний дорогой внедорожник.

Я не могу продолжать. Комок в горле снова дает о себе знать. Отворачиваюсь, и мой взгляд тут же падает на мое злополучное колесо.

Богуш, видимо, проследив за моим взглядом, констатирует очевидное:

— Проблема?

Нет, я просто любуюсь на него!

— Конечно, проблема! Я не знаю, что делать! — нервно выплескиваю из себя.

Он не отвечает. Вместо этого он снимает свое элегантное пальто и аккуратно кладет его на заднее сиденье своей машины. Потом то же проделывает с пиджаком и бережно складывает его поверх верхней одежды.

На нем остается темная приталенная рубашка, обтягивающая его торс, и я невольно отмечаю, что у него очень спортивная фигура. Широкие плечи, рельефная грудь, пресс.

Пока я офигеваю от увиденного, Богуш подходит к багажнику моей машины.

— Откройте, — говорит он не терпящим возражений тоном.

Парализованная увиденным, молча нажимаю кнопку на ключе. Преподаватель наклоняется и без труда, каким-то волшебным образом находит домкрат и запаску.

Потом подходит к поврежденному колесу, закатывает рукава рубашки, открывая мощные, с прорисованными венами руки, и принимается за работу.