— Блин, — бормочет он. — Это жена. С ней что-то стряслось, — он подносит трубку к уху, кричит: «Что?! Где?!». Потом бросает на меня виноватый взгляд. — Прости, братан. У нее там ЧП, машину чуть не угнали, ментовка. Надо ехать разбираться. Ты уж сам оторвись…

Я машу рукой, давая понять, что все в порядке. На самом деле, внутри — волна облегчения. Теперь я могу уйти, не обидев приятеля. Вернуться к своим графикам, к тишине, к порядку.

— Удачи, — кричу ему вслед и делаю глоток виски. Терпкая жидкость обжигает горло. План ясен: допить и уйти.

Поворачиваюсь к бару, намереваясь сделать последний глоток, и мой взгляд, скользя по безумному калейдоскопу танцпола, вдруг намертво цепляется за одну точку.

В самом эпицентре этого человеческого водоворота, танцует охренительная Мальвина.

Да, именно так. Синее платье с белым воротничком, фиолетовые, неестественно яркие локоны, ниспадающие волнами. Маска из синего бархата с блестками. Она закидывает голову, ее тело изгибается в ритме музыки с такой естественной грацией, что дыхание перехватывает. Движения не постановочные, а идут изнутри — порывистые, чувственные, полные какого-то дикого, отчаянного веселья. Она растворяется в музыке, становясь ее частью.

Девчонка мне просто безумно нравится. Вот так, с первого взгляда.

Эта мысль проносится четко и ясно, затмевая все остальные. Это не аналитическое заключение. Это чистая, примитивная физиология. Желание, горячее и плотное, сжимается внизу живота. После недель внутренней борьбы, после сна, который не дает покоя, это чувство обрушивается с такой силой, что я на мгновение теряю опору.

Мой план «снять и забыть» оживает с новой силой. Вот она — идеальная кандидатура. Анонимная, красивая, явно не обремененная интеллектуальными грузами (ну кто еще, кроме инфантильной особы, нарядится в костюм Мальвины?). Она здесь, чтобы забыться. Я — тоже. Наши цели совпадают. Простая математика.

Я не отвожу взгляда и провожаю ее к бару, наслаждаясь каждым ее шагом, каждым движением, и через несколько тактов она это чувствует. Ее движения на секунду замирают, голова поворачивается в мою сторону. Даже сквозь маску я вижу, как ее тело напрягается, смущается под этим пристальным, незнакомым взглядом.

Но затем, вместо того чтобы отвернуться или сделать вид, что не заметила, она медленно, с едва уловимой усмешкой на нескрытых маской губах, поднимает свой бокал.

Адреналин резко бьет в кровь. Уголки моих губ под маской сами собой тянутся вверх.

Это уже «да». Остальное — дело техники.

Она, удерживая мой взгляд еще секунду, разворачивается и скрывается в толпе на танцполе, и я понимаю: игра началась.

Я, всегда предпочитающий четкие правила, вдруг понимаю — здесь они не работают. Здесь работают только инстинкты.

Не желаю терять время. Отставляю бокал, оплачиваю счет и иду за ней. Найти Мальвину не составляет труда. Она, как яркая бабочка, мелькает среди более тусклых «птиц» и «зверей». Останавливаюсь в паре шагов от нее и просто наблюдаю, с каждой секундой констатируя, что дико хочу ее. Особенно когда ее бедра плавно кружатся, спина изгибается, руки взмывают вверх, касаясь фиолетовых волн. Каждое движение дышит сексуальностью, которая настолько естественная, как дыхание.

Она очень похожа…

Мысль, как удар током. Осанка. Манера чуть откидывать голову. Даже эти губы, сейчас растянутые в улыбке…

Нет. Это бред. Думаю, у Королевой хватило бы ума так не портить свой изумительный блонд.

И вообще, разве она бы мне так улыбалась?

Встряхиваю головой, будто отгоняя наваждение.

Так, стоп. Никакой Королевой сегодня не существует. Существует только эта Мальвина и моя потребность забыться.

Музыка сменяется на медленную. Толпа на танцполе разбивается на пары. Я вижу, как она на секунду останавливается, оглядывается. Решение созревает мгновенно.

Подхожу, собственнически кладу руку на ее талию, чувствуя, как мышцы под тонкой тканью платья на мгновение напрягаются, а потом расслабляются. Она поворачивает голову, ее глаза в прорезях маски встречаются с моими. Затем ее рука ложится мне на плечо.

Она не против. Я не ошибся.

Мы начинаем двигаться.

Мальвина сводит меня с ума не просто красивым телом, а тем, как она это тело чувствует и отдается ритму. Мы движемся в идеальном синхроне, будто танцевали вместе сто раз. Моя рука на ее спине чувствует каждый позвонок, каждый вздох. Она прижимается чуть ближе, и от этого простого касания бедрами по мне пробегает разряд. Запах — смесь ее духов, сладкого коктейля и чего-то неуловимого, чисто женского — ударяет в голову. Я веду, но она следует так легко, так доверчиво, что это доверие разжигает меня еще сильнее.

В голове нет больше формул, графиков, принципов. Есть только низкий бас, бьющий в такт сердцу, тепло ее тела в моих руках и нарастающее, неконтролируемое желание.

Она поднимает на меня взгляд. Ее губы, влажные от коктейля, приоткрыты. В глазах, таких близких теперь, читается не смущение, а тот же азарт, то же согласие на правила этой игры, и я наклоняюсь.

Мои губы находят ее. Поцелуй не нежный, не вопросительный. Он с первой секунды — властный, глубокий, полный того самого немого вопроса и ответа одновременно. В нем вся накопившаяся за эти недели ярость, фрустрация, тоска по забвению. И она… она не отталкивает его. Наоборот. Ее пальцы впиваются в мое плечо, она отвечает с такой же страстью, таким же безрассудством, открывая рот, позволяя углубить поцелуй. Ее язык встречается с моим, и мир окончательно сужается до темноты за закрытыми веками, до вкуса ее губной помады и алкоголя, до бешеного стука двух сердец, заглушающего музыку.

Когда мы наконец разъединяемся, чтобы перевести дыхание, в ушах стоит звон. Я чувствую, как дрожат мои руки на ее талии. Под маской лицо горит.

— Кажется, — выдыхаю я хрипло, и мои губы растягиваются в непроизвольную улыбку, — Мальвина не такая уж и правильная.

Она смотрит на меня, ее грудь быстро вздымается. В ее глазах — озорные искры.

— А может, она просто устала от своей сказки, — говорит она, и ее голос, немного хриплый от криков и танцев, звучит знакомо… до мурашек знакомо, но я отказываюсь это признавать. — И хочет написать другую. Хотя бы на одну ночь.

Эти слова — последняя спичка, брошенная в бензин. Я больше не думаю. Не анализирую. Я снова тянусь к ее губам, и она встречает мой поцелуй со всей страстью, на какую способна. В этом поцелуе уже нет игры. Есть только обещание. Обещание этой ночи. Забвения, которое я так отчаянно искал. И я готов утонуть в нем с головой, отбросив профессорский халат и все свои принципы куда подальше.

Поцелуй длится вечность и мгновение одновременно.

Он — неистовый, властный, лишающий остатков разума.

Его губы обжигают мои, язык исследует с такой дерзкой уверенностью, будто имеет на это все права.

А я… я растворяюсь.

Руки сами обвивают шею мужчины, пальцы впиваются в темные волосы на затылке. Тело прижимается к его твердому, горячему торсу, повторяя каждый изгиб.

В голове — белый шум, перемешанный с бешеным стуком крови в висках. Все мое существо кричит одно-единственное слово: «Да».

Жесть, что я творю…

Мысль пробивается сквозь туман наслаждения. Она острая, неприятная. Я целуюсь в клубе с незнакомцем. С мужчиной, чьего лица не вижу, чье имя не знаю. И делаю это с такой страстью, будто это единственный любимый человек во всей вселенной.

Как так может быть?!

А что, если за этой черной маской скрывается очередной самовлюбленный козел, который утром будет хвастаться в каком-нибудь чатике, как «развел эту дуру с фиолетовыми волосами»?

Эта мысль отрезвляет, но не надолго.

Я вся во власти ощущений.

Это какое-то затмение.

Его большие и мощные руки на моей спине… Его движения не суетливые и уверенные. В них есть ощутимая не грубая, а контролируемая сила.

«Как у него», — добавляет сознание.