Он ненадолго замолчал, словно подбирая слова.

— Потому что мне нужно было вас видеть, — наконец произнёс он, слегка опустив голову, но не отводя взгляда от моих глаз. — Мне нужно было убедиться, что вы действительно в безопасности. Что вы... справляетесь. И не только... Я побуду немного эгоистом, Виктория. Мне просто нужно побыть с вами рядом и я решил это сделать.

Его слова взволновали меня больше чем его неожиданный визит меня. Что это? К чему ты клонишь? Скажи уже и перестань мучить нас обоих!!!

— Почему?!!! Зачем вам видеть меня и быть рядом?!

Я не была дурочкой, но я хочу, чтобы он это произнес.

Горькая улыбка искривила его рот.

— Вы знаете ответ. Я уже говорил его и я думаю, что вы все прекрасно понимаете, Викки. Я в ловушке собственных чувств. Я думал, что ваше предательство навсегда искоренило образ светлой, нежной девушки из моего сердца. Я почти убедил себя в этом и уговорил подобрать новую невесту. Тихую, смирную, пустую, с длинным списком предков способной соперничать породистостью с моей собакой. Но тут вы снова ворвались в мою жизнь и я понял, почему новая кандидатка еще не выбрана и дата свадьбы не назначена. Можно убеждать себя хоть сотню раз, но эту грустную истину никуда не скроешь. Я люблю вас, Виктория. На зло или на добро, но мне кажется я привязан к вам вечно с той самой минуты как впервые увидел вас и с этим не имеет смысла бороться. Так почему бы нам не поженится? Вижу вам не нравится такое мое признание, но это факт. Я всегда знаю чего хочу, всегда руководствовался разумом и железной волей, но только не с вами. Думаете, меня радует эта зависимость? Но и жить без вас я как оказалось не умею и не могу. Я выбрал судьбу, Виктория, в вашем лице и собираюсь за нее бороться. С шпионами, вашим братом, обществом.

Генри чуть кивнул, и между нами снова повисла тишина. Онсмотрел на меня твердо и уверенно, будто бы спрашивая: " И что ты скажешь на это?".

Не скажу что его слова польстили мне, вовсе нет, в какой-то момент даже оскорбили. Но у меня хватило сил и благородства отбросить эмоции, что явно сьедали герцога, а также закрыть на замок свои собственные и взглянуть глубже.

Этот человек действительно любил меня и именно это он и пытался мне сказать вот таким не самым удачным способом.

А еще его властная натура требовала, а не просила, но в глубине души его одолевал страх.

Генри жутко боялся получить отказ и в то же время бросал мне вызов.

Но вопрос сейчас был не в нем и не к нему, а ко мне. Впервые, я могла взглянуть на Генри Лэнгтона ни на как бывшего жениха, ни на неприятного преследователя или ситуативного союзника, нет.

Передо мной был мужчина. Красивый, сильный, знатный и богатый, что предлагал по сути мне руку и сердце.

Мужчина, которого я когда-то любила. И, возможно, всё ещё.... Нет, об этом еще рано говорить.

Теперь я знала слишком много. Знала, как легко и быстро всё может рухнуть. Как тонка грань между любовью и ненавистью, между доверием и предательством. Если я соглашусь, то должна быть уверена. Уверена не в его чувствах — они для меня очевидны, — а в себе. Сумею ли я снова впустить его в своё сердце, снова довериться?

Я тихо вздохнула, собирая силы, чтобы ответить. Генри ждал, его взгляд оставался неизменным — напряжённым, твёрдым, но в нём мерцала искра, почти незаметная, но настоящая. Искра надежды.

— Генри, — наконец произнесла я, моя рука непроизвольно сжала край пледа. — Вы... человек сложный. И мне бы хотелось верить, что вы способны изменить это обстоятельство ради нашего будущего. Но пока... я не знаю.

Он не отвёл взгляда, не выказал ни малейшего разочарования. Лишь чуть склонил голову, будто принимая мои слова как часть неизбежного пути.

— Я не прошу вас ответить сразу, Виктория, — его голос звучал низко, уверенно. — Думайте столько, сколько потребуется. Но знайте, я не отступлюсь. Вы можете отвергнуть меня, но это не изменит того, что я сделаю всё, чтобы защитить вас. Чтобы быть рядом.

Я почувствовала, как моё сердце дрогнуло, но быстро подавила это чувство. Он дал мне время, которое я просила, но оставил после себя клятву, от которой теперь невозможно было уклониться.

Генри поднялся, его фигура казалась ещё более внушительной в приглушённом свете комнаты. Перед уходом он задержался на мгновение, бросив короткий взгляд на меня — такой, в котором читалось больше, чем он мог выразить словами. И затем, не дожидаясь моего ответа, он молча покинул комнату.

Я осталась одна, но уже не могла вернуть себе прежнее спокойствие. Кажется, он снова оставил после себя хаос, который мне предстояло разобрать по кусочкам.

Больше мы с Генри на эту тему не говорили. К моему величайшему облегчению. Более того, нас ждало очень много насущных проблем.

Так как лихорадка пошла на спад, а на третий день и вовсе прекратилась, то это значило только одно. Нам нужно отправляться в Лондон.

Но герцог настоял на том, чтобы дать моему измученному телу ещё немного отдыха, несмотря на недовольство маркиза, и покинули мы гостеприимнные стены Эшвуд-Корта только на седьмой день после трагической смерти Молли.

Я ехала в комфортабельной карете в сопровождении Дороти, но совсем не обращала внимания на дорогу.

Мысли мои блуждали далеко, заставляя то нервно закусывать губу, то судорожно комкать юбку платья.

Арчибальд! Как брат встретит меня? Да ещё и в сопровождении герцога Пембрука, моего бывшего жениха(что бы там не утверждал Генри, а статус свой он официально не поменял) и маркиза Грейвса, королевского дознавателя высшего ранга.

Угрозы Арчибальда упечь меня в Бедлам были совсем не пустыми и я очень страшилась того приёма, что меня ожидал.

Так что к концу поездки я накрутила себя до такой степени, что по бледности могла соперничать с мертвецом.

Когда мы въехали в Лондон, я ощутила, как тяжесть тревоги усиливается с каждым поворотом колёс. Карета двигалась плавно, но моё сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. Но утешить меня было некому.

В отличии от Молли Дороти относилась к своей работе вполне философски и не спешила спасать госпожу, мирно проспав три четверти всего пути.

Но я бы и не приняла от нее помощь. Молли была другой. И Молли оказалась шпионкой!

Тот тяжелый моральный момент когда ты не можешь сделать из человека монстра, но и сто процентного ангела из него не выйдет.

Карета вдруг резко остановилась, вырывая меня из пучины мыслей. Дороти встрепенулась, сонно протёрла глаза и выглянула в окно.

— Мы приехали, мисс, — сообщила она сладко зевая и совсем не беспокоясь о каких-либо манерах. "Святая простота" — отстраненно подумала я, внутренее сжимаясь и понимая, что тот миг, которого страшилась — настал.

Мы стояли рядом с небольшм по меркам аристократии серым трехэтажным домом, расположеным в элитном районе Лондона.

Местом постоянного обитания(в последнее время) большей части небольшого семества графов Эшвудов.

Я глубоко вздохнула, ожидая, что двери кареты откроются заставляя меня покинуть блаженный полумрак и так и случилось.

Они действительно распахнулись, но вместо лакея на подножке стоял Генри.

Одного взгляда на меня ему хватило, чтобы все понять. И решительно протянуть руку.

— Пойдемте, мисс Эшвуд, — сказал он всего три слова, но в них прозвучало столько обещания, натиска и уверенности, что я послушалась.

Я вложила свою дрожащую руку в его, ощущая тепло его пальцев, контрастирующее с моей холодной ладонью. Это прикосновение будто передавало частицу той уверенности, которой он так легко делился. Генри помог мне спуститься с подножки, и я сделала первый шаг навстречу своему страху.

Но вместо того, чтобы отпустить как положено и сделать шаг в сторону, герцог еще крепче сжал мою руку и повел за собой вперед.

" Я возьму на себя весь удар" — говорила его напряженная спина и крепко сведенные лопатки — " Ты под моей защитой".