Маргарет на мгновение закрыла глаза, а потом снова открыла их и выпрямилась, уже собравшись с силами.

— Ты права, Виктория, — тихо проговорила она. — Мне стоит научиться быть сильнее ради тебя и… ради всех, кто от меня зависит.

Её рука опустилась на живот и я понимающе кивнула. Это правда, нам всем стоит быть сильнее ради собственного будущего.

Я ободряюще потрепала ее по плечу и почувствовала, как напряжение медленно спадает, словно после грозы, оставляя в воздухе тихое, слегка тревожное спокойствие. Мы снова погрузились в тишину, нарушаемую лишь стуком колёс и тихим поскрипыванием кожаных сидений.

Маргарет, казалось, была в своих мыслях, её взгляд устремился куда-то за пределы кареты, туда, где простирались поля и леса, за которыми скоро будет виднеться наш дом. Её рука так и оставалась на животе, и я понимала, как глубоко в ней укоренилось желание защитить этого ещё не родившегося ребёнка, её собственную частичку, будущее её семьи.

Мне хотелось задать вопросы — те, что беспокоили меня, но вряд ли бы кто-то из присутсвующих знал ответы на них. Поэтому, я как и остальные просто погрузилась в собственные думы, стараясь не вспоминать только что увиденное.

Так мы и провели несколько дней пути. Развлекая себя всеми возможными средствами и стараясь не затрагивать никаких серйозных тем.

Когда карета, наконец, достигла Эшвуд-Корта, мы уже порядком устали и измучились, но как оказалось самое тяжолое было впереди.

По суетливому и испуганному лицу слуг я поняла, что что-то не так.

— Его светлость здесь, — шепнул лакей, помогая мне выбраться из кареты.

Я бросила встревоженный взгляд на Маргарет, а та ответила мне испуганным. Брат здесь?! Что же будет?!

— Где его светлость сейчас находится? — спросила я, сглотнув твёрдый комок в горле.

Но слуга не успел мне ответить. Как гром среди ясного неба, с порога прозвучало жёсткое:

— Маргарет!!!!

Голос, резкий и властный, ударил по ушам, заставив нас обеих вздрогнуть. Маргарет, бледная как полотно, судорожно сжала мою руку в поисках поддержки, её взгляд замер на фигуре высокого мужчины, возвышающейся в начале лестницы, ведущей к парадному входу.

Арчибальд, герцог Эшвуд, держал в руках трость и смотрел на нас с таким выражением, что кровь в моих жилах словно застыла. Гнев, клокочущий в его глазах, был как холодное лезвие. Он пристально смотрел на Маргарет, будто бы обещая все кары этого мира. Инстинктивно я выступила вперёд, но скрыть подругу от гнева брата я была не в силах.

— Что… это значит, Маргарет? — Его голос, хоть и сдержанный, был полон опасной холодной ярости.

Маргарет попыталась отстраниться, отступить, но мои пальцы крепко держали её, поддерживая, даже когда сердце моё сжалось от тревоги. Мне хотелось защитить её от его присутствия, но в этот момент я почувствовала себя ничтожно маленькой перед его высокомерием и немыслимой силой его личности.

— Арчибальд, позволь мне объяснить, — прошептала Маргарет, её голос дрожал, но она старалась выглядеть уверенной. — Я… мы уезжали ненадолго, я думала, что немного свежего воздуха поможет Виктории…

— Ты думала? — Герцог сделал шаг вперёд, и мне показалось, что воздух между нами стал тяжёлым, словно гроза накрыла нас своим чёрным крылом. — Ты, похоже, забыла, Маргарет, что обещала мне и в чём клялась. Собирайся!!! Мы уезжаем в Лондон!!

Последняя фраза прозвучала как приговор.

Маргарет, разжав руки, нервно опустила глаза, и я почувствовала, как в груди нарастает волна протеста. Как он смеет?! Как может??!!!

— Арчибальд — ты чудовище! — мои слова сорвались внезапно с губ, но я ни капельки не пожалела.

— Что?!!! — Казалось, он только сейчас заметил жалкую букашку — меня. — Что ты сказала, Виктория?

Мой голос дрожал, но не от страха — от гнева, который пылал внутри меня с неистовой силой.

— Я сказала, что ты чудовище, Арчибальд, — повторила я твёрдо, чувствуя, как пальцы Маргарет сжались на моей руке. — Как ты смеешь так обращаться с собственной женой?! Она заслуживает уважения, а не… — Я сделала паузу, осознавая, что вокруг столпились слуги, и я не могу унизить Маргарет ещё больше, признав, что муж избивает её, — …не приказов, как какой-то слуга. Она ждёт ребёнка, и вместо того, чтобы заботиться о ней, ты угрожаешь, командуешь, причиняешь боль…

В глазах Арчибальда мелькнуло что-то тёмное, но я не отступила. Он задержал взгляд на мне, будто оценивая, насколько далеко я готова зайти.

— Мисс Эшвуд, — его голос был леденящим. — Неужели вы считаете, что понимаете, что для неё лучше? Или что знаете, как мне вести себя с моей собственной женой? — Он шагнул ближе, и я ощутила нарастающее напряжение.

— Да, считаю, — я выпрямилась, почувствовав в себе решимость, которой не знала. — Потому что она дорога мне, Арчибальд. Если ты равнодушен к ней, то есть другие люди, готовые отстаивать её интересы.

На мгновение тишина повисла между нами, и его глаза полыхнули. Он прищурился, резко выбросив руку и схватив меня за плечо, он приказал:

— Пять минут, Маргарет. Пять минут, чтобы собраться, или я увезу тебя в этом же платье.

С этими словами он потащил меня в дом.

— Викки! — Маргарет в отчаянии бросилась к нам, но короткий приказ Арчибальда своему камердинеру:

— Помоги леди Эшвуд собраться! — И подруга уже бьётся в деликатном, но железном захвате слуги, что удерживает её за локоть.

— Пошли!

Меня снова тащат в дом и абсолютно не обращая внимание на ущерб волокут по лестнице.

Я сопротивлялась но для здорового, сильного мужчины, каким был Арчибальд, все мои попытки напоминали метание комара.

Поэтому без особых усилий брат втащил меня по лестнице и затолкал в мою собственную комнату.

— Я тебе предупреждал, Викки, — толкнув меня в кресло Арчибальд навис надо мной как мрачная тень — я говорил тебе, чтобы ты держалась как можно дальше от Маргарет и меня. Неужели мне и правда надо отправить тебя в Бедлам, чтобы до тебя наконец-то дошло?

Я метнула в него полный презрения взгляд, ощущая, как во мне вскипает ярость. Возможно разумнее было бы помолчать.... О, он и правда перешёл все границы.

— Если кто и нуждается в Бедламе, Арчибальд, — прошипела я, выпрямившись в кресле, — то это, скорее, ты.

— Твоя одержимость контролем и садистские замашки, — продолжала я, не сдерживая презрения, — перешли всякие границы, Арчибальд. Ты думаешь, что весь мир вращается вокруг тебя и твоих “правил”, но это не даёт тебе права ломать жизни других.

Его лицо исказилось в гневной усмешке, взгляд сверлил меня, как остриё кинжала. Казалось, он готов был бросить мне в ответ что-то ещё более язвительное, но вместо этого сделал шаг назад, словно принимая мою ярость за слабость.

— Достаточно, Виктория, — холодно произнёс он, откидываясь в своём высокомерии. — Ты не знаешь, с чем играешь. Ты считаешь себя судьёй моих поступков? Ты понятия не имеешь, что мною движет! Но я не буду оправдываться и скажу лишь одно: Тебе лучше следить за собственными, прежде чем ты нарушишь последние границы терпения, которые я готов тебе предоставить. Последний шанс, Виктория! Больше я тебе уже не дам!

Это были последние слова, которых я удостоилась. Отвернувшись, будто ему было противно на меня даже смотреть, он пошел к двери.

— Почему ты меня так ненавидишь?! — предчувствуя, что это наша последняя встреча, я решила отложить в сторону какие-либо опасения и действовать напрямую — Что я лично тебе сделала, Арчи? Что случилось год назад?

Арчибальд остановился у самой двери, его рука замерла на ручке, и на мгновение мне показалось, что он собирается уйти, не удостоив меня ответом. Но затем он медленно обернулся, его взгляд был тяжёлым, затянутым какой-то тенью, которую я никогда прежде не замечала. Он выглядел, будто в одну минуту постарел на двадцать лет.

— Возможно то что ты не помнишь, Викки, — начал он неожиданно спокойно — И ест ьвеличайшее благо для тебя и других. Оставь прошлое, не вороши его, ты не знаешь с чем можешь столкнуться. Послушай меня и живи в Эшвуд — Корте тихой, спокойной жизнью. Это все, что я могу тебе предложить.