— Как пер Англии, я имею множество полезных связей и возможностей, Виктория. Я задействовал их и выяснил то чего совсем не ожидал — его взгляд был пронизывающим. — Мне сообщили, что о замужестве мисс Эшвуд никто и не слышал. На самом деле, вас словно просто… не стало. Лишь одно дошло до меня чётко: после расторжения нашей помолвки вы буквально исчезли. Копнув глубже мои люди выяснили, что вы очень серйозно болели и были при смерти. Ни о каком женихе или муже речи не было. Вся история выглядела как тщательно скрываемая тайна.

Он сделал паузу, глядя в сторону, и на его лице отразилось что-то тёмное и неясное.

— И вот тогда… я понял, что всё не так, как я предполагал. В тот вечер, поглощённый своими мыслями, я отправился на прогулку вдоль окрестных дорог, пытаясь обдумать всё заново. И там… — он посмотрел на меня, — увидел вас, Виктория. Вы садились в карету к какому-то мужчине.

Я затаила дыхание, чувствуя, что брошенное в гневе предположение тогда в купальнях оказалось верным.

— Вы и правда за мной следили! — бросила я возмущенно.

— И не то чтобы я этим гордился — пожал плечами герцог, но раскаяния увы на его лице я не увидела — В любом случае, мне очень сильно захотелось побывать в купальнях и развеять сомнения по поводу вашей моральности, Виктория. Но оказавшись там я запутался еще больше.

Генри, казалось, ещё сильнее напрягся, когда заговорил о нападении.

— После того случая в купальнях, — его голос стал морозным — мои сомнения переросли в полную уверенность, что в вашей истории не все так просто. И дело возможно совсем не в наших с вами запутаных отношениях, а чем то другом, более серйозном. Считайте это мои чутьем или интуицией, Виктория, но она меня не подвела. Один из моих друзей, доверенный друзей, порекомендовал мне профессионального сыщика, человека, которому можно поручить столь деликатное расследование. Этот человек быстро выяснил, что нападавшего на вас звали Джонатан Смит, и он, как оказалось, был не только опасным типом, но и человеком, которого можно было нанять за весьма грязную работу.

Я почувствовала, как у меня похолодело внутри. Слова Генри лишь подтверждали смутное беспокойство, которое я ощущала все эти дни. Смит был кем-то вроде наёмника, готового выполнить любой заказ, если ему достаточно заплатят. Но кто мог нанять его, чтобы напасть на меня?

Генри прищурился, словно обдумывая свои слова.

— Поначалу я считал, что Смит мог действовать из простого преступного интереса. Но когда обнаружилось, что за ним кто-то стоит… всё стало намного сложнее. В конце концов, он мог бы дать нам нужные ответы, но, к сожалению, теперь это невозможно.

Я ощутила, как моё сердце сжалось. Взгляд Генри был таким серьёзным и тяжёлым, будто он уже знал, что скажет следующее, и всё же колебался.

— Его убили, — прошептала я, и Генри посмотрел на меня с удивлением.

— Вы знаете? — спросил он, и я кивнула, рассказывая ему о страшной сцене, что мы с Маргарет видели на мосту.

— Мы видели его… его тело, — добавила я, чувствуя, как всё внутри сжимается от этих воспоминаний. — Маргарет даже потеряла сознание.

Генри нахмурился, но в его взгляде я увидела нечто похожее на решимость.

— Тогда вам, возможно, будет легче понять, почему меня насторожило не только это нападение, но и… анонимные письма, которые я сам начал получать незадолго до нашего расставания.

— Письма? — переспросила я, чувствуя, как к горлу подступает новая волна тревоги.

— Да, Виктория, — его голос стал более напряжённым. — Те самые письма, в которых утверждалось, что у вас есть другой возлюбленный и что вы планируете покинуть меня ради него.

Его слова вызвали неприятную дрожь по всему телу. Горько осознавать, что твою судьбу решили какие-то листы бумаги написаные неизвестной рукой.

.— Этот аноним — лишь ещё одно звено в цепи всех этих странностей, Виктория, — заговорил Генри, и его голос стал ещё серьёзнее. — Его имя — Эдгар Стюарт, и, хотя между нами нет никаких видимых связей с этим человеком, его круг знакомств весьма… примечателен. Не могу раскрыть все детали, но скажу только одно: этот субъект давно привлёк внимание короны. А это, как вы понимаете, переводит наше личное дело в совершенно иную плоскость.

Он сделал многозначительную паузу, дав мне время осознать масштабы тех неприятностей, что скрывались за, казалось бы, банальной историей разорванной помолвки.

— Виктория, учитывая всё, что уже произошло, — продолжил он, — я считаю, что нам следует объединить усилия. Эти события затрагивают не только прошлое, но и наше настоящее. Если мы сможем разобраться вместе, это даст нам больше шансов добраться до истины. Есть вещи, которые знаете только вы, но, к огромному сожалению, вы ничего не помните.

Он сделал паузу и взглянул на меня, ожидая подтверждения. Я кивнула в ответ. Мне было нечего скрывать, кроме не самой успешной литературной деятельности и странных снов о далёком будущем.

А так я была чиста, как новоиспечённый лист бумаги.

— Если вы полагаете, что это может помочь, то, конечно… да, — тихо произнесла я, не сводя с него прямого взгляда. Пусть знает, что я не боюсь правды.

— В ближайшее время я планирую оставаться в родовом имении моих родителей, — сказал он, тщательно подбирая слова, — это по соседству с Эшвуд-Кортом. Надеюсь, я смогу навещать вас, чтобы делиться новой информацией и прогрессом в расследовании?

Слова его звучали разумно, но я заметила, как в его взгляде мелькнуло что-то непроницаемое.

Это было... хм. Даже не знаю, что и сказать. С одной стороны, о таком союзнике, как Генри Лэнгтон, можно только мечтать: пер Англии, герцог, член правительства...

Но с другой стороны, это мой бывший жених, который не раз позволял себе переходить границы и даже осмелился поцеловать меня совсем не братским поцелуем. Он опасен...

— Не хочу, чтобы у вас возникли ложные надежды, Виктория, — будто прочитав мои мысли, добавил он холодно. — Моя цель — добраться до правды и наказать виновных, а не возрождать наши прежние отношения.

Несмотря на предшествовавшие мысли, я почувствовала, как возмущение закипает внутри меня, но оставалась сдержанной, глядя на него прямо.

— Вы можете быть абсолютно спокойны на мой счёт, герцог, — произнесла я, придавая голосу оттенок официальной вежливости. — Моё согласие — это лишь желание покончить с этой историей и поставить всё на свои места. Ничего больше.

Генри едва заметно кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— В таком случае, благодарю вас за понимание. Я сделаю всё, чтобы держать вас в курсе, — он коротко поклонился. — На этом прощаюсь.

Я проводила его взглядом, чувствуя себя немного уязвлённой и разочарованной. Совсем чуть-чуть.

Я проворочалась до полуночи без сна. Но вместо того, чтобы млеть от одной мысли о жутких убийцах, стонать над тяжкой долей отверженной, сокрушаться о жестокосердном брате я думала о... Генри Лэнгтоне.

Об этом его презрительном выражении лица. О его холодных глазах...

— Не хочу, чтобы у вас возникли ложные надежды, Виктория — передразнила я герцога и перевернулась на спину.

Лунный свет ярко лился в окно, бросая причудливые тени на мой балдахин. Я всматривалась в них широко раскрытыми глазами и то ли в полудреме, то ли наяву увидела красивый, но небольшой зал какого-то особняка. Там, среди танцующих пар, выделялась одна.

Красивая, рыжеволосая девушка, в белом платье танцевала в обьятиях высокого молодого мужчины.

И такими нежными были эти обьятия, и такими смущенными были взгляды...

— Так! Хватит, Викки! — приказала я себе опуская обе ладони на лицо и устало потирая его — Усмири свою бурную фантазию.

Не знаю правда ли это было, или ночь и внезапное признание герцога смутило мой мятежный разум, но это видение рождало ненужные образы и такие же неуместные желания.

У тебя другая жизнь, Викки! Ты не имеешь право даже думать о несбыточном и болезненом!