Хммм... Были у меня догадки и они мне не нравились.

— Он был очень настойчив, мисс. — повторила миссис Адамс, ожидая от меня каких то интсрукций.

Ну что же, похоже придется его принять.

— Проводите его ко мне — сообщила управляющей — И пожалуйста найдите, Молли. Пусть немедленно идет сюда.

Миссис Адамс кивнула и поджав губы развернулась, чтобы покинуть комнату.

— Миссис Адамс, остановила я ее — И попросите пожалуйста Джеймса прополоть грядки под окном.

— Сделаю это немедленно, мисс — на этот раз я удостоилась более благосклонного кивка и понимающего взгляда.

Одно дело — когда я, незамужняя леди, принимаю мужчину наедине, а совсем другое — когда забота о своей репутации и безопасности становится первостепенной. В присутствии слуг, особенно лакея, я могла бы чувствовать себя под защитой: в любой момент они могли бы вмешаться и отбить деву у нахального незнакомца.

Поэтому миссис Адамс отправилась встречать незнакомца удовлетворенной моим моральным обликом, а я осталась размышлять оправдаются ли мои худшие опасения.

Я неспешно поправила платье, взяла в руки книгу, пытаясь найти в её строчках хоть какую-то иллюзорную защиту от назревающей встречи. Не прошло и пары минут, как я услышала шаги в коридоре. Миссис Адамс вернулась, и её лицо было чуть более напряжённым, чем обычно.

Следом за ней в комнату вошёл (кто бы мог подумать)Генри Лэнгтон. Его взгляд скользнул по комнате, остановившись на мне, и в его глазах промелькнуло то же ледяное презрение, что я запомнила с нашей последней встречи. Я едва удержала вежливую улыбку, хотя внутренне ощутила знакомую нотку беспокойства и напряжения, но не позволила себе ни тени смущения.

— Мисс Эшвуд, — начал он, подчёркнуто ровным тоном, когда миссис Адамс удалилась дав мне знать на выходе, что найдет Молли как можно скорее. — Я удивлён видеть вас именно здесь.

— В моем котедже? — иронично ответила я, поднимаясь с кресла. — Ваша светлость, насколько я понимаю, это как раз я могла бы выразить удивление. Чем обязана столь неожиданному визиту?

Он сложил руки за спиной и, склонив голову чуть вбок, будто бы разглядывал меня, как одно из своих приобретений. Видимо, в его глазах я всё ещё была имуществом, некогда потерянным, а теперь неждано возникшем на его пути.

— Позволю себе быть откровенным, мисс Эшвуд, — проговорил он с мягким сарказмом. — Услышав фамилию Эшвуд от моего орендодателя я немало удивился и не мог избавиться от мысли, что ваше присутствие в Бате — не более чем очередной... случай. Такой же как вовремя поломанная карета и аренда котеджа принадлежащего поместью, который снял я. Удивительное совпадение, не правда ли?

В его словах явно чувствовалась едва скрытая ирония, и это начало меня утомлять. Всё-таки почему-то он всегда считал себя вправе говорить со мной, как с виновницей всех бед. Я невозмутимо скрестила руки и ответила с холодной вежливостью:

— Ваша светлость, как бы невероятно это ни звучало для вас, я в Бате по совершенно иным причинам. Но если это доставляет вам неудобство, может быть, стоит рассмотреть более удачное решение: вы ведь вольны выбрать себе любое другое место для пребывания.

Его глаза сузились, и на лице проскользнула тень раздражения.

— Ах, конечно, как предусмотрительно с вашей стороны, мисс Эшвуд. Возможно, мне следовало бы уехать… если бы я мог поверить, что за этой «случайной» встречей не кроется ваше давнее стремление вновь оказаться в моём обществе.

Я сдержала улыбку и кивнула, сделав шаг в его сторону, чтобы он слышал меня отчётливо.

— Ваши догадки совершенно беспочвенны, — ответила я с лёгкой усмешкой. — Что ж, возможно, я даже помогу вам. Переезд в другое место не так сложен, и если вы пожелаете, я могу уйти.

Прости Маргарет, но я и правда не намерена терпеть холодные истерики герцога каждый раз когда мы случайно встретимся на улице. Это поездка принесла и так достаточно стресса в мою только-только стабилизировавшуюся жизнь. Поэтому я без сожеления прыгну в карету и прикажу везти меня назад в любимый Эшвуд-Корт. Все же приказания брата я выполнила, в Бат сьездила, и теперь могу с чистой совестью вернуться домой.

Но на мое дерзкое заявление герцог Пэмброк ответил молчанием. Что-то в его лице стало жёстче, словно невидимая стена между нами стала ещё непреодолимее. Казалось, что-то колебалось в его сознании, но он не желал, не мог выпустить это наружу. Наконец, не говоря ни слова и повернувшись на каблуках, Генри направился к двери, но я вдруг остановила его, следуя за внезапным, не до конца обдуманным порывом.

— Почему, ваша светлость, вы разорвали нашу помолвку? — Вопрос сорвался с губ прежде, чем я успела его обдумать. Виктория! Зачем!!! Застонал здравый смысл, но я продолжала стоять жадно всматриваясь в спину Генри. А вдруг?

Он повернулся ко мне, и его глаза блеснули то ли удивлением, то ли… настороженностью.

— Простите? — Его голос был низким и медленным, словно он пытался уяснить, действительно ли я это произнесла.

— Вы, должно быть, считаете меня странной, но я правда не помню. Память... после того несчастья… Она до сих пор не вернулась полностью, — сказала я, ощущая, как лицо заливает горячая волна.

Мгновение он просто смотрел на меня, явно пытаясь понять, правда ли это или какой-то изысканный обман. Его лицо наконец приняло сдержанное, но несколько напряжённое выражение, и он шагнул к двери, ничего не ответив.

На следующее утро, едва успев распахнуть ставни и вдохнуть прохладный утренний воздух, я услышала стук в дверь.

Молли поторопилась открыть двери и на пороге появился смущенный Джеймс.

— Миссис Адамс отправилась на базар, мисс — начал он издалека сминая что-то в грубых ладонях — И там постучали, а я открыл. Никто не спускался и мне пришлось открыть и я вот... Он мне дал и сказал передать вам. А я хотел подождать миссис Адамс, но мне показалось, что это срочно.

— Что срочно, Джеймс? — с раздраженним перебила его Молли — Ты не мог бы обьясняться нормально.

— Вот — совсем смутившись от тона горничной лакей протянул мне изрядно помятый конверт, что впрочем не мешало мне расмотреть в нем довольно дорогую вещь. Отправитель далеко не бедствовал.

— Спасибо, Джеймс — сказала я принимая письмо и отправляя беднягу. Что на самом деле смутило его было не понятно, но в этом письме должен был содержаться хоть какой-то ответ.

Развернув сложенные листки, даже с бумаги я ощутила на себе знакомый пробирающий и холодный взгляд. Даже через строки Генри Лэнгтон умел передать своё высокомерие и неприязнь.

"Мисс Эшвуд, Забавно, как прошлое упорно отказывается остаться в прошлом, и, признаюсь, мне трудно представить, что вас на самом деле побуждает вновь вмешиваться в мою жизнь. Надеюсь, вы понимаете, что не все тайны забываются, а ваши действия оставили куда более глубокий след, чем вы могли предполагать. Я искренне надеялся, что вам хватит совести оставить прошлое там, где оно было, и не прибегать к столь дерзким и бестыдным попыткам напомнить о себе. Ваши последние поступки, как и прежние, выдают в вас удивительное упрямство и бесцеремонность, хотя и едва ли демонстрируют что-либо достойное. Удивляюсь лишь тому, что вы и по сей день находите силы и бесстрашие демонстрировать себя передо мной, словно забыв, что ваш образ давно потускнел, и что за ним я смог расмотреть змеиную натуру Далилы в ваших невинных глазах. Ваши попытки скрыть истинные намерения, надеюсь, остались в прошлом. Если ваша цель — вновь привлечь к себе внимание, боюсь, что вас ждёт разочарование, так как это вряд ли заслуживает хоть малейшего из моих усилий. Позвольте считать это нашей последней встречей и вашим последним “визитом” в мою жизнь. — Генри Лэнгтон, Герцог Пемброк"

Я застыла, словно под тяжестью самих этих слов, вчитываясь в каждую букву. Его послание, холодное и тщательно выверенное, оставляло ясный след — что бы ни случилось, он считал меня виновной, почти презирал. Герцог Пемброк умел выражаться так, что за каждым его словом скрывалась целая бездна обвинений, и мне казалось, что он стоял рядом, будто мог видеть, как я читаю его строки, и наслаждался моей реакцией.