— Когда я уезжала... Хмм, когда меня отправили в Эшвуд-Корт поправлять здоровье я была парализована и абсолютно не могла двигаться. Поэтому понятия не имею, что осталось там, в моей комнате. И, герцог Пемброк,..

Я обернулась к Генри специально используя официальное обращение, поскольку герцог и так себе слишком многое позволил сегодня.

—...мне кажется, вы помните те драгоценности, что мы видели на портрете. Возможно, они тоже находятся в моей комнате в Лондоне. Если так, это может быть важной уликой.

Генри очень внимательно посмотрел на меня и мне показалось, что на секунду на его лице промелькнула какая-то тень беспокойства, но он быстро скрыл её за привычной маской невозмутимости. Грейвс, напротив, заинтересованно прищурился.

— Драгоценности? — переспросил он, наклоняясь чуть вперёд. — И о каких именно украшениях идёт речь, мисс Эшвуд?

— Я расскажу вам позже, Чарльз, — перебил его Генри, резким тоном давая понять, что не желает обсуждать это в данный момент. — Это требует отдельного разговора.

Маркиз бросил на герцога долгий, пристальный взгляд, но затем неохотно откинулся на спинку кресла, как бы принимая его ответ.

— Хорошо, Генри, но я жду объяснений, — сказал он, скрестив руки на груди.

Генри перевёл взгляд на меня, и его лицо вновь стало серьёзным.

— Мисс Эшвуд, я считаю, что сейчас вам не следует никуда ехать. После всего, что вы пережили, необходимо восстановить силы. К тому же в Лондоне могут быть опасности, о которых мы даже не подозреваем.

— Нет, — я чуть выпрямилась, стараясь выглядеть увереннее. — Я думаю, что должна поехать. Это мой шанс разобраться во всём, вернуть контроль над своей жизнью и, возможно, покончить с этим навсегда.

Генри нахмурился, а Грейвс одобрительно кивнул, будто моё заявление укрепило его мнение обо мне.

— Мисс Эшвуд права, Генри, — сказал маркиз, вставая из кресла. — Чем дольше мы медлим, тем больше шансов потерять следы. Если мисс решительно настроена отправиться в Лондон, я готов организовать сопровождение.

Генри поднялся с кресла, его фигура напряглась, как перед броском.

— Если моя невеста и поедет, то только со мной, — заявил он твёрдо. — Я сам позабочусь о её безопасности.

Середце царапнуло это "моя невеста", но я заставила его угомонится и искривить уголок губ в едва заметной ироничной улыбке. Вот об этом нам точно стоит поговорить с его сиятельством, но точно не сейчас. А судя по тому, что я чувствую себя все хуже, то и не сегодня.

— Прекрасно, — ответил Грейвс, его голос был почти насмешливым. — Тогда этот вопрос решён. Мисс Эшвуд, я ценю вашу смелость и уверенность. Уверен, ваш вклад будет бесценен.

Я кивнула, чувствуя, как от его слов вопреки физической немощи во мне загорается огонёк решимости. Генри бросил на меня короткий взгляд — суровый, но с едва заметной искрой в глазах.

— Мы отправимся тогда, когда мисс Эшвуд посетит врач и даст мне гарантии, что она может путешествовать без вреда для здоровья — скомандовал он, игнорируя мое погрустневшее лицо. С этим конечно, было плохо. Я и раньше не отличалась особой крепостью, а смерть Молли вообще выбила меня из колеи. Но теперь у меня появилась чёткая цель и надежда, что те, кто причастен ко всем недавним трагедиям в моей жизни, понесут заслуженное наказание.

— Тогда я займусь этим лично и прикажу привезти хорошего врача — а вот маркиз наооборот вдохновился — Уверен, с вашей поддержкой, Лэнгтон, мисс Эшвуд будет в полной безопасности.

Разговор был окончен. Я чувствовала себя одновременно измотанной и полной решимости. Теперь оставалось только дождаться визита доктора и дня отъезда, чтобы узнать правду о своём прошлом.

Но все планы пришлось отложить.

— Леди не может никуда ехать — вынес свой вердикт врач, приглашенный по особому распоряжению маркиза Грейвса в тот же день — У нее лихорадка в последствии нервного срыва. Ей нужно отдохнуть и дождаться, когда жар спадет прежде чем отправляться в путь.

— И сколько на это может понадобится времени? — нетерпеливо и немного раздраженно спросил королевский дознаватель.

— Одному Господу Богу известно, милорд — пожал плечами врач, собирая свой черный чемодан — Я сделаю все, что смогу, но все остальное зависит от Провидения и крепости организма леди.

Ответ ему не понравился, но поделать ничего Чарльз Грейвс не мог. А вот Генри кажется обрадывался.

— Отдыхайте столько, сколько потребуется, мисс Эшвуд. — сообщил он мне.

— Я хотела бы поговорить с вами — решила я уточнить еще одну важную для себя тему и глазами даю понять герцогу, что просто так плыть по течению не собираюсь и ему придется обьясниться, а не ставить меня перед фактом. " Я тут подумал и решил, что отныне буду называть вас своей невестой".

— Как только вам станет легче я к вашим услугам, мисс Эшвуд — кивнул мне герцог давая понять, что не боится предстоящего разговора и на тысячу процентов уверен, что быдет так как он скажет.

Ну-ну! Мне терять нечего. Репутация разрушена, семья отвернулась, я все еще завишу от Арчибальда финансово, но постепенно небольшой ручеек дохода от моей писательской деятельности становится достаточно существенным, чтобы прожить скромную жизнь снимая котедж где-нибудь в деревне.

А большего мне и не надо. Странно конечно же для девушки из благородного семейства, но... Я чувствовала в себе эту ненормальную независимость и уверенность в своих силах не присущую женщинам моего круга и женщинам Англии вообще.

Как будто эта неприхотливость и способность выживать пришла откуда то... И просто поселилась в моем сердце. Не хочется копаться еще и в этом, но мне кажется, что те дивные сны о далеком будущем имеют к этому самое прямое отношение. В любом случае, если Генри надеется, что я буду просто игрушкой которой поигрались, забросили и вспомнили опять, то он глубоко заблуждается.

Я хочу не просто выгодный брак и положение. Я жду чего-то большего. И если уж прыгать снова в этот омут, то стоит предварительно узнать ради чего.

В голове крутились такие банальные и нереальные слова как "любовь", "верность", "уважение", " страсть", но я решила не увлекаться и для начала послушать версию Лэнгтона.

Зачем он затевает такую игру?

Но ответы я получила раньше чем ожидалось.

День медленно тянулся в бесконечной тишине. Лихорадка то отпускала, то накатывала снова, но лекарство уже начало действовать и интенсивность болезни уже не была такой яростной. Что собственно не повлияло на мою живость. Я все еще была измученной и слабой. В какой-то момент я всё-таки задремала и мне началось чудится всякое.

Беспокойный сон прервало странное ощущение, что в комнате кто-то есть. Я открыла глаза, и слабый свет от свечи на тумбочке осветил фигуру Генри, стоявшего рядом с моей кроватью.

— Генри? — позвала я хрипловатым голосом, не уверенная, действительно ли он здесь или это всё ещё часть моих снов.

Он медленно наклонился, и его взгляд — тёплый, но печальный — встретился с моим.

— Простите, я разбудил вас, — тихо сказал он, без разрешения взяв меня за руку. Его голос был таким мягким, что я даже не сразу поверила, что он мог принадлежать этому мужчине, который обычно был таким твёрдым и решительным.

— Что вы здесь делаете? — спросила я, пытаясь отнять подняться на локтях, но слабость тут же вернула меня обратно на подушку. Не скажу, что мне были неприятны его прикосновения, скорее даже наоборот, но вопиющий конфуз самой ситуации заставлял меня отстраняться и строить стену между нами.

— Я хотел убедиться, что с вами всё в порядке, — признался он, добровольно отпуская мою руку и присаживаясь на стул возле кровати. — Но, похоже, я всё-таки нарушил ваш покой.

— Вы могли бы просто спросить у миссис Дженкинс, — попыталась я пошутить, но мой голос звучал слабее, чем хотелось бы. — Зачем вам приходить лично?