— Ну всё, фотки есть, теперь пора и баиньки, — отодвинув меня подальше и подтолкнув в сторону дома, проворчал Кир.

— Погоди! — воскликнул Толик и стал что-то доставать из рюкзака.

Он поднялся ко мне и вдруг вытащил небольшой брелок — маленького медведя. Простенького, с крохотным красным бантом на пузе и чёрным пластиковым носом.

— Держи, — он вложил игрушку мне в руку и улыбнулся.

— Но ведь день рождения у тебя, — растерянно пробормотала я, сжав брелок.

— И что? Могу я хотя бы в свой собственный день рождения сделать тебе подарок⁈

Я не знала, что ответить. Собственно, он мог, даже очень. Только зачем? Неужели я и правда ему нравилась? Потому что Толик вёл себя противоречиво: то вообще не замечал меня, будто намеренно игнорировал даже на парах, то резко проявлял активность.

Нельзя было отказать ему. По крайней мере, не в праздник. Поэтому я неловко кивнула и попятилась к двери, пока блондин не задумал очередную неожиданность. Юсупов хлопнул друга по плечу и сухо бросил на прощание:

— Вали давай, тебе ещё на автобус надо.

Таран неодобрительно прищурился и прошипел какое-то ругательство себе под нос, но всё же послушно побрёл к набережной.

— За что ты так с ним? — удивилась я.

В самом начале, когда я только познакомилась с блондином в конце августа, Кир и Толик казались хорошими друзьями. Теперь же они были скорее как кошка с собакой и лишь иногда оба поднимали белые флаги для передышки. И мне даже стало немного жаль Толика.

— Только не говори, что повелась на его грустные глазки! — удивился Кир.

Не повелась. Просто не понимала, что же вдруг в отношениях парней изменилось. Была ли это сторонняя причина? Или была виновата я?

— Вы же из-за чего-то поругались.

Мы вошли в подъезд и остановились у лифтам, на дверях каждого из которых висел лист с кривой подписью «Не работает».

Тринадцатый этаж. Чёртов тринадцатый этаж.

— Потому что он собирался к тебе подкатывать, — пожал плечами Юсупов и побрёл к лестнице.

Замерев около первой ступеньки, я нерешительно потопталась на месте и покосилась на свои аккуратные ботильоны на каблуке. Красивые и эффектные, достаточно строгие, не слишком вычурные. Но к вечеру ноги подкашивались, и подъём на тринадцатый этаж в них вымотал бы меня окончательно.

Теперь передо мной стоял выбор: пересилить себя и вымотаться или наплевать на безопасность вместе с гигиеной, снять обувь и пойти пешком.

Но в итоге выбора мне всё же не оставили.

Юсупов заметил мою заминку, быстро вернулся и окинул меня задумчивым взглядом.

— Проблемы?

— Никаких, — уверенно ответила я и взвизгнула, когда Кир резко наклонился и закинул меня на плечо. — Эй, поставь на место!

— Лучше замолчи, Светлячок, — буркнул Юсупов. — Иначе у меня собьётся дыхание, если начну ругаться с тобой.

Одной рукой он обхватил мои бёдра, а второй придерживал за колени. Плечо неудобно упиралось в живот, и казалось, что вот-вот я упаду головой вперёд прямо на бетон. Однако Кирилл крепко держал меня.

— Тринадцатый этаж, — прошептала я, тонко намекнув, что расстояние слишком большое.

В ответ раздавалось только недовольное пыхтение.

— Да и вешу я не прям уж мало…

Юсупов упорно молчал и поднимался вверх.

— Если я сверну себе шею, буду приходить тебе в кошмарах каждый день до конца жизни! — пригрозила и фыркнула.

Кирилл не ответил. С каждым шагом парня на всю лестнице раздавался шум канцелярии у меня в рюкзаке, который болтался вверх тормашками, как и я.

На пятом этаже моя уверенность, что Юсупов не сможет пройти, начала таять, как утренний дым. На восьмом я уже мысленно болела за Кира. На десятом, когда он начал тяжело дышать, со свистом выплёвывая воздух, стало страшно, что мы всё же упадём.

Но он молчал и брёл вперёд, так ни разу ничего не сказав, пока мы не дошли до нужного этажа. Там, у двери, Юсупов встал на колени и аккуратно сгрузил меня.

— Спасибо, — прошептала я и отвернулась к двери в попытке спрятать покрасневшие щёки. Причём покраснели они не столько оттого, что меня тащили вниз головой, сколько от стыда за собственные мысли.

— Это не бесплатно, — фыркнул Кир и буквально вырвал из моей ладони подаренный Толиком брелок. Я даже не успела ничего осознать, как Юсупов отодвинул меня с пути, просочился в квартиру и прямо в ботинках направился на кухню.

— Отдай! — воскликнула я и побежала следом.

Драгоценные секунды ушли на то, чтоб закрыть дверь, поэтому когда я влетела на кухню, было уже поздно. С маниакальной улыбкой Кирилл бросил медвежонка в мусорное ведро и посмотрел на меня строго.

— Больше ничего у него не бери, поняла⁈

Не очень-то и хотелось. Но я не могла просто так согласиться с Киром. С чего бы?

— Ты мне не отец, чтоб что-то запрещать.

— Тогда я позвоню твоему отцу и пожалуюсь, — кровожадно ухмыльнулся сосед.

Вот гад! Знал, куда давить!

Продолжать диалог казалось бессмысленным.

— Я первая в душ, — крикнула из коридора, наконец сняв ботильоны и облегчённо выдохнув.

— Ты опять на два часа засядешь, — ругнулся Кир из кухни. — Сначала я схожу. Быстренько, на десять минут.

— Нет!

Наверное, мной двигало желание насолить Юсупову и сделать его жизнь капельку сложнее, потому что в следующий миг я сорвалась в сторону ванной. И не зря — Кирилл сделал то же самое.

Мне никогда не нравился бег, но перекошенное лицо соседа придало ускорения. Я заскочила в ванную и почти закрыла дверь, как вдруг Кирилл дёрнул за ручку.

Силы оказались не равны. Я пошатнулась и на автомате расцепила пальцы, отчего дверь резко открылась. А Юсупов со сдавленным криком упал на пол.

Часы пробили полночь. Мы сидели на полу: Кирилл — на балконе, прямо около входа, привалившись к стене, я — в полуметре от него со стороны гостиной. Юсупов держал пакет с уже разморозившейся фасолью на запястье правой руки и таращился куда-то в сторону реки. Хотя мне казалось, что он вообще ничего не видит перед собой.

Нужно было сказать хоть что-то. Разрядить обстановку. Но Кир поёрзал и зашипел, а у меня с языка сорвалось не очень уместное замечание:

— Ты вроде не сильно упал.

Я чувствовала, как сосед сверлит мою щеку тяжёлым взглядом. Воображение моментально нарисовало красивые серые глаза, затянутые дымкой злости.

— Знаешь, Светлячок, это не очень-то похоже на извинения.

Не сказал. Выплюнул.

И почему только я не могла извиниться? Язык будто присох к нёбу, а в горле образовалась пустыня.

Казалось бы, это так просто. Всего несколько слов. Но эти слова застряли внутри и не желали вырываться даже предательским карканьем.

— Правая рука, — вздохнул Кир и снова отвернулся к окну. Я облегчённо опустила плечи, наконец освободившись от его пристального внимания.

Мне и правда было стыдно. Из-за нашей шуточной борьбы Юсупов упал. Конечно, первым делом я стала корить себя и накручивать. Представляла, что бы могло быть, если бы удар пришёлся на голову. Или если бы Кирилл сломал запястье. Оно, конечно, и без того распухло, однако парень уверил, что кости целы.

— Ты же понимаешь, чем это грозит? — проворчал парень.

Мой тяжёлый вздох мог послужить ответом, но Юсупову нужны были слова.

— И чем же это грозит? — прошептала я.

— Не строй из себя дурочку, тебе не идёт, — фыркнул Кир.

— Я правда не понимаю.

Юсупов повернулся в мою сторону и показательно прокашлялся.

— Ты не уйдёшь от ответственности! — предупредил он.

— Даже не думала, — фыркнула в ответ я.

На самом деле очень надеялась, что всё обойдётся. Молилась и представляла, как Кир отбросит чёртов пакет с фасолью и рассмеётся. Скажет, что это просто шутка. Дурацкая шутка.

Только этого не произошло.

Нехотя я всё же повернула голову в сторону балкона и посмотрела на Кирилла. Долго. Внимательно. Так, что внутри, под рёбрами, что-то ёкнуло.