Я бы, наверное, и добил, если бы не одно «но».

Я действительно подозревал.

С самого начала.

Когда отец вдруг перестал орать на меня напрямую и переключился на окружение. Когда Светлячок слишком часто оказывалась рядом, когда я вытаскивал кошелёк. Когда она влезла в мою спальню и сунула свой нос везде, где только можно. Когда постоянно подбивала покупать дешевые продукты.

Я не хотел верить. Потому что если поверить, значит, всё было фальшью. А мне, как идиоту, нравилось думать, что хоть что-то в моей жизни настоящее.

Я завёл двигатель и поехал.

Родительская квартира была недалеко, минут пятнадцать по пустым дорогам. Город будто вымер в непогоду. А я ехал ругаться из-за карты.

Знакомая новостройка показалась на горизонте раньше, чем я ожидал. Не успел настроиться, подготовиться. Внутри было слишком много мыслей и слов.

Дверь подъезда открылась, как по заказу, и я увидел отца прямо на пороге.

Он был в пальто, с ключами в руке. Краска отлила от круглого лица. Видимо, он сначала не понял, что это я, а потом узнал и мгновенно нахмурился.

— Кирилл?

— Куда собрался? — спросил я и сам удивился, как спокойно у меня получилось.

Отец дёрнул подбородком.

— Не твоё дело, щенок.

— Снять деньги? — я сделал шаг ближе. — С моей карты?

У него на секунду дрогнуло лицо.

— Ты вообще… — он быстро взял себя в руки. — Тебе чего надо? Это деньги отца, не твои. Ты их не заработал. Так что нечего меня подкарауливать. Стоишь тут, как бандит.

Я коротко усмехнулся.

— А ты тогда как кто? Как отец года?

Отец сжал ключи в кулаке.

— Я делаю то, что должен. Если бы не ты…

— Не начинай, — перебил я. Голос наконец сорвался на настоящее. — Хватит уже ныть. Вы с матерью постоянно ныли, деда в могилу своим нытьём свели.

Отец дёрнулся, будто я ударил по больному.

— Ты совсем охренел?

— Это ты охренел, — сказал я тихо. — Ты доволен? Доволен, что получил карту?

Он посмотрел на меня в упор, и в этих глазах не было ни стыда, ни сожаления. Только раздражение.

— Ты сам довёл до этого, — процедил он. — Если бы ты был нормальным сыном, не пришлось бы…

Я рассмеялся.

— Нормальным сыном? — переспросил резко. — Ты серьёзно?

Отец сделал шаг вперёд.

— Ты мне деньги верни по-хорошему, они не твои, — сказал он уже другим тоном, более низким. — И заканчивай этот цирк.

Я сунул руку в карман куртки, нащупал пластик и вдруг почувствовал такое облегчение, что даже захотелось вдохнуть глубже. Вот он, финал. Вот тут всё и решится.

— Ты жадный стал, пап, — сказал я, доставая карту. — Прям отупел от жадности.

Он вытянул шею, как хищник. Глаза загорелись.

— Это что? — прохрипел он и достал точно такую же карту из своего кармана.

Я поднял карту повыше, чтобы он видел, и улыбнулся.

— Поздравляю, — сказал я. — Ты идиот.

Он резко протянул руку, но я моментально отреагировал.

— Это, твою мать, что?

— Очень похожа на то, что ты так хотел, да? — я кивнул. — Прям как настоящая.

Он прищурился.

— Что значит «как»?

Я снова рассмеялся, на этот раз уже злее.

— Значит, что ты только что провернул аферу века… ради десяти тысяч рублей.

Он застыл.

— Чего?

— Десять тысяч, — повторил я, медленно, чтобы дошло. — Там было десять. Понимаешь? Сраных. Десять. Тысяч. Я сделал отдельную карту. Такую же по дизайну. Потому что… угадай что? Я знал, что ты это сделаешь. Я понимал, что ты полезешь не напрямую.

Лицо отца перекосило.

— Ты врёшь.

— Не-а, — я покачал головой и наконец спрятал свою карту в карман. — Можешь бежать к банкомату. Хотя ты, наверное, уже собирался.

Он сжал пластик так, будто хотел его сломать.

— Ты… ты…

— Я, — подтвердил сухо. — А теперь слушай дальше, раз уж мы тут семейный чат открыли.

Я наклонился чуть ближе и сказал тише:

— Даже если бы ты получил настоящую карту, ты бы всё равно ничего не вывел. Пятнадцать миллионов, пап. Ты в каком мире живёшь? В банкоматах лимиты. Ты бы там до пенсии снимал. И каждый день светился бы, как новогодняя гирлянда, пока бы мне из банка не позвонили с вопросом: «Кирилл Сергеевич, а вы в курсе, что у вас кто-то тоннами снимает наличку?»

Он дёрнул уголком губ — то ли от злости, то ли от понимания, что я прав. Скорее от злости.

— Думаешь, самый умный? — процедил он.

— Я не думаю, папуль, я знаю.

Я сделал шаг назад, чувствуя, как внутри наконец появляется холодная ясность.

— Ты ещё пожалеешь, — позади раздался вопль.

Обернувшись через плечо, я кивнул.

— Пожалею, что вообще приехал. Но не пожалею, что ты не получил ни рубля.

Натянув на голову капюшон, я быстро пошёл к машине. Отец что-то кричал — угрозы, проклятия, привычный набор. Я не обернулся.

Потому что в голове была только одна мысль, от которой становилось по-настоящему тошно: Светлячок повелась на этот цирк.

Телефон зазвонил, когда я уже почти успокоилась.

Не то чтобы успокоилась по-настоящему, скорее просто перестала трястись так заметно и смогла дышать. Кирилл ушёл уже давно, а я осталась в квартире одна: мокрая, без одного тапка и с огромной дырой в груди.

Я сидела на полу в прихожей, потому что сил встать не было. Пижама липла к плечам. Носок на босой ноге был мокрый и холодный, ступню пощипывало. Паблито подошёл, боднул меня в колено и жалобно мяукнул.

— Всё нормально, — соврала я. — Не переживай.

Телефон зазвонил где-то в кухне. Вставать было сложно, но я пересилила себя и вздрогнула, увидев уже знакомый незаписанный номер.

— Алло.

— Светлана, — раздался раскатистый голос Сергея Витальевича. — Наконец-то.

— Что вам нужно? — спросила я и сама удивилась, что не сорвалась на крик.

— Мне? — в его голосе прозвучало раздражение. — Мне уже ничего от вас не нужно. Вы свою «помощь» оказали. Так что сейчас слушайте внимательно и не перебивайте.

Я прижала телефон к уху сильнее. Ладонь вспотела.

— Вы съезжаете из квартиры. Сегодня. Максимум завтра утром. И, разумеется, компенсируете аренду за всё время проживания.

Я моргнула.

— Что?..

— То, что услышали, — отрезал он. — Вы больше там не живёте.

У меня перехватило дыхание.

— Подождите… Я вообще-то… — я сглотнула и попыталась говорить ровнее. — Я не ваш ребёнок. Вы не можете просто позвонить и выгнать меня. У нас была договорённость, и я свою часть…

— Условия вы не выполнили, — голос стал ледяным.

Я сжала пальцы в кулак так, что ногти впились в ладонь.

— Карта у вас! — вырвалось у меня. — Что вам ещё надо?

Он тихо усмехнулся.

— Светлана, — протянул он, — не смешите. Вы нашли карту тогда, когда вам прижало. А до этого вы позволяли Кириллу тратить деньги. Много. И долго.

Я резко выпрямилась, будто меня ударили.

— Что значит позволяла? — прошептала я. — Я не… Я не знала, сколько там денег. И вообще, с чего вы взяли, что он тратил их?

— С того, что я в курсе расходных операций, — сухо ответил Сергей Витальевич. — И с того, что вы обещали проследить. Вы должны были вернуть карту, а вместо этого страдали ерундой полгода.

Я открыла рот, но из него не вышло ни звука.

— Кирилл не говорил, что делает дорогие покупки…

— Естественно, не говорил, — огрызнулся отец. — Он вообще ни о чём не говорит. Он только берёт и делает, как хочет. И вы, Светлана, его покрывали. Вы были частью этой истории. Хотите вы того или нет.

Меня начало трясти.

— Это нечестно, — сказала я тихо. — Вы сами вовлекли меня в это.

— Я дал вам возможность жить бесплатно, — перебил он. — За конкретное действие. Вы действие не сделали вовремя, правильно? Значит, вы жили там за мой счёт без оснований. Возвращаете деньги.

— У меня нет таких денег, — прошептала я.

— Тогда пусть ваши родители найдут, — голос Сергея Витальевича стал жёстким, металлическим. — Вы взрослые люди. И ещё. Если вы попробуете устроить истерику моему сыну, я сделаю так, что вы вылетите не только из квартиры, но и из университета. У меня достаточно ресурсов.