— Часть нашей семьи? — фыркнула женщина. — Ты вообще помнишь, что такое семья, сын? Семья — это те, кто заботится о тебе. Те, кто приходит на помощь в трудную минуту. Те, кто оберегает тебя. Даже если тебе кажется, что это совсем не так. Я твоя семья, Аэдан! А не та, кого ты и сам толком не знаешь! Сколько вы знакомы? Два дня? Три? Пять? Если её отец когда-то спас твою жизнь, это ещё не значит, что он хороший человек! Он ужасный! Уверена, его дочь ничем ни лучше! Не знаю, каким немыслимым образом она убедила тебя жениться ни с того ни с сего, но я не настолько наивная! Так что придётся тебе придумать какую-то другую, более вескую и весомую причину, по которой я должна считать эту девчонку своей семьёй! — окончательно сорвалась.

И вздрогнула наряду с ударом кулака по перилам.

— Она мне нужна! Потому что я влюбился в неё с первого взгляда! Я полюбил её. Я люблю свою жену! — тоже повысил голос Аэдан Каин.

На самом деле мужчина собирался сказать вовсе не это. Но речь слетела с уст на удивление быстро и легко. Словно так и должно быть. Никак иначе.

— Сын... — потрясённо округлила глаза вдовствующая леди Арвейн.

Явно хотела добавить что-либо ещё, но слова никак не подбирались, а он дожидаться, когда пройдёт её шок, вовсе не стал. Продолжил куда более жёстко:

— Это достаточно веский повод для того, чтобы принять мой выбор, как считаешь, мама?

В её ответе адмирал не нуждался. Всё, что он собирался ей высказать, он уже сообщил.

Развернулся. И ушёл.

Сиенна

Из сна резко вырвало, буквально вытолкнуло неведомой силой. Распахнув глаза, я уставилась в полупрозрачный балдахин, свыкаясь с этим странным и не особо приятным чувством. Свыкнуться не вышло. Наоборот. Что-то упорно не давалось покоя, снова и снова напоминая о себе. А потом я поняла, что медальон на мне, при помощи которого я общалась с его светлостью послом Рэйес, а потом и с Аэданом, начал сильно нагреваться, от него исходило слабое золотистое свечение.

Это открытие заставило меня буквально подскочить, взволнованно усаживаясь на постели.

Его светлость жив?

Это ведь он?..

Кто ж ещё?..

Воодушевившись собственными ощущениями, я сперва устроилась в положении сидя на подушках удобнее, уже затем вновь прикрыла глаза и открыла кулон, принимая чужой зов по крови, проваливаясь во тьму.

Чтоб увидеть… нет, не посла. Нянюшку.

Её ясные голубые глаза смотрели на меня привычно ласково и с нежностью, разбавленной капелькой грусти. Круглые щёчки опять выглядели слишком бледными, да и светлые кудряшки вновь растрепались, выглядывая из-под белого чепца. На ней даже платье было то же самое, в котором я видела её в последний раз. Но всё это я отметила лишь краем сознания, шагнув к ней, чтобы крепко-крепко обнять, ведь я была очень рада видеть её. Правда, как шагнула, так и остановилась у самой границы светового круга, запоздало, но всё-таки вспомнив, что строго-настрого нельзя пересекать границу света, иначе можно сгинуть в окружающей нас тьме. Вот и нянюшка вновь улыбнулась, с теплом поприветствовав меня:

— Как же я рада тебя видеть, девочка моя. Как ты?

— Хорошо, — отозвалась я. — А его светлость? Он?..

Язык не поворачивался договорить, да и договаривать не пришлось. Нянюшка всё и без того поняла.

— Его светлость погиб. Мне жаль, девочка моя.

Её слова повисли тяжёлой паузой и не менее тяжёлым грузом на моём сердце. Пусть на самом деле герцог Марселус Ренард Рэйес, посол империи Гард в королевстве Арденна, не являлся отцом меня настоящей, но именно благодаря ему я сейчас пребывала в добром здравии, а не будучи трупом в королевской усыпальнице Арденны. А ещё как никогда ощутила себя вдруг подлой обманщицей, несмотря на то, что не по своей воле оказалась в теле его родной и единственной дочери.

Но что уж теперь…

— Я понимаю, что сейчас ты не можешь вернуться, да и вообще вряд ли ещё когда-либо ступишь на земли Арденны, но будь уверена, я сделаю всё необходимое за тебя, — заверила следом нянюшка. — Когда все погребальные ритуалы будут соблюдены, я прибуду в Гард и привезу его прах для тебя. Упокоим его дух вместе.

Я кивнула с благодарностью. Помедлила немного. И не удержалась от вопроса:

— За что леди Эсма Арвейн так ненавидит его светлость?

Быть может, мой вопрос сейчас звучал не особо уместно. И даже в некоторой степени безнравственно. Но и когда ещё удастся узнать, если не сейчас?

— Я знаю, что он бросил её у алтаря, в день их свадьбы, — добавила я, когда на мой вопрос нянюшка лишь поджала губы и скорбно вздохнула, отведя взгляд. 

То ли потому, что тоже подумала о том, что мой вопрос бестактный и неуместный, то ли потому, что просто-напросто не хотела со мной делиться. Могла бы предположить, что она вовсе не знает то, о чём я спросила, но её реакция свидетельствовала об обратном. Да и давно она служила в доме Рэйес. Очень давно. С юного возраста.  

— И думаю, что тому непременно должна быть более чем веская причина, — продолжила давить я. — Какая? Почему он так поступил с ней?

Поджатые нянюшкой губы и превратились в тонкую белесую полосу.

— Ох, девочка моя. То дела дней давно минувших. Нам не к лицу о таком сплетничать. Не наше это дело. Совсем не наше, — неохотно, но ответила она.

Я могла бы спросить снова. Но больно уж много категоричности звучало в её тоне.

— Он поэтому не стал просить помощи у Гарда в ситуации с настойчивостью кронпринца? Из-за леди Арвейн? Из-за того, что не желал возвращаться в Гард? — решила я зайти с другой стороны.

В свете того, что в итоге его светлость посол Рэйес как раз велел мне обратиться к адмиралу Арвейну, моё предположение звучало не совсем логично. Но логика во всём этом всё же имелась, и я не прогадала.

— Если б удалось получить разрешение на въезд в Дикие земли хотя бы на один день раньше, то вы бы благополучно отбыли в Ксафан и не пришлось бы вовсе обращать к этим Арвейнам, — презрительно фыркнула и покачала головой собеседница. — Не советую тебе никогда иметь с ней дело. Если встретишь где-нибудь на своём пути, беги со всех ног, не оборачивайся. Эта змея даже не кусает, заживо проглотит, опомниться не успеешь, — предостерегла. — Это только сын не такой, как мать. И помнит сделанное добро. А её даже тот факт, что его светлость когда-то лорду Арвейну жизнь спас, не пронял. Как ненавидела, так и будет ненавидеть всю жизнь всех Рэйес. А если тебе вдруг покажется, что это не так, не верь. Змея она и есть змея, — вздохнула нянюшка уже обречённо и тоскливо, замолчала, но ненадолго. — А почему тебя вдруг это так заинтересовало? — прищурилась, внимательно и обеспокоенно разглядывая.

И тут я поняла, что забыла ей кое-что сообщить.

Кое-что очень существенное…

— Я ну… вышла замуж, — выдавила я из себя очередную улыбку сквозь силу. — За адмирала. Когда он прибыл в Арденну по моей просьбе, чтобы помочь. Монахини тебе разве не сказали? — оправдалась нервно.

До этого момента я и не представляла, что человеческие глаза способны настолько округляться в изумлении. Но оказалось ещё как могут. 

— Ох ты ж… — пошатнулась нянюшка, хватаясь за собственную грудь в районе сердце.

Следующие минуты пришлось успокаивать её, как только возможно. В какой-то момент я даже начала опасаться за её жизнь и здоровье, такой бледной она стала, столько бессвязных причитаний, полных отчаяния я услышала из её уст.

А я что?

Я ж не знала, что всё именно так будет, когда соглашалась выйти замуж за адмирала Арвейна!

Хотя ни о чём таком я ей, конечно же, не сказала. Зато, после того, она наконец более-менее успокоилась, вспомнила о другом: 

— Аэдан Каин посылал за тобой, пока мы были в монастыре, но его офицеры вернулись ни с чем. Что случилось? — нахмурилась.

А нянюшка подарила мне ещё одну ласковую улыбку, полную тепла и толики грусти.

— Я в порядке, не переживай обо мне. Совсем не стоит. Что мне старой будет? Кому я нужна, — отмахнулась от моего беспокойства. — Скоро увидимся по-настоящему, тогда и поговорим, всё подробно обсудим. Лучше скажи мне сейчас, эта змея Арвейн тебя не обижает? — прищурилась женщина, пытливо вглядываясь в моё лицо.