— Жду твои варианты, — послышалось от Аэдана.

То ли с очередной усмешкой, то ли всерьёз. Определить оказалось сложно. Не менее сложно было придумать ответ. Но я придумала. 

— Дорогой? — предложила, обнимая супруга обеими руками, сдаваясь и прикрывая глаза. — Нет, звучит как-то по-канцелярскому.

— По-канцелярскому?

— Ну, знаешь, как будто я пишу тебе письмо или кучу приданого за тебя отвалила, поэтому ты теперь мой дорогой…  — пробормотала уже совсем сонно.

Сумбурность в моей голове постепенно накрывала темнота. И она уж точно была сильнее меня. Но я всё равно умудрилась рассуждать дальше:

— Может быть милый? — спросила, но ответа дожидаться не стала, сама же решила: — Нет, ты же вообще ни разу не милый. Весь такой суровый из себя и неприступный маг смерти, командующий непобедимой армадой.

Не видела больше его лица, но показалось, что мужчина снова улыбнулся. Улыбка чувствовалась и в его голосе, когда он укрыл меня одеялом и произнёс:

— Думаю, любимый вполне подойдёт.

С этим я была полностью согласна, да и сон брал своё, вот и промолчала. Тем более что в любви ко мне он уже признавался. Своей матери, помнится, правда… Но признался же. Теперь мой черёд. Как примерной жены. В браке без всяких фавориток и любовниц. Так что действительно вполне подойдёт.

Голова раскалывалась на триллионы кусочков глухой боли. С трудом разлепив глаза, первое, что я увидела, — серебряный поднос, который стоял практически перед самым носом на прикроватной тумбе.

В фарфоровой чашке на блюдце дымился, судя по запаху, травяной отвар, а рядом, в бульонной миске с витиеватой ручкой — золотистый бульон с плавающей на поверхности мелко рубленной свежей зеленью. Всё это дополнял маленький букетик полевых цветов в миниатюрной вазе. Невольно улыбнулась, заметив последнее, в то время как моя рука сама собой потянулась назад, за спину, нащупывая пустое пространство и смятое одеяло.

Не знаю, почему первым порывом было именно это, но я удостоверилась, что в кровати совершенно одна, хотя помнила, засыпала в объятиях моего адмирала.

Кажется, такие пробуждения становились удручающей закономерностью.

Или нет…

— Доброе утро, жизнь моя, — прозвучало вкрадчиво где-то на другом конце спальни от мужа, а я вновь улыбнулась, усаживаясь на подушках ровнее.

И если сперва мой замученный головной болью разум был занят исключительно тем, как бы мне прийти в себя, то теперь, когда я окончательно проснулась…

Я реально вчера приставила к горлу бывшей любовницы Аэдана Каина кинжал? Да ещё и при нём! А потом требовала с него дать мне обещание, что никаких фавориток и любовниц у него впредь не будет?..

Хотя нет, не требовала.

Хуже!

Поставила его перед фактом. 

Стыдоба-то какая…

Всё остальное тоже было не менее постыдным, поэтому далеко не сразу я сосредоточилась на мужчине, расположившемся в кресле у распахнутого окна с каким-то свитком в руках, на котором он и был преимущественно сосредоточен. В отличие от абсолютно разбитой и отвратительно чувствующей себя меня, адмирал Арвейн, облачённый в свой неизменно белый мундир, выглядел, как и в большинстве своём, предельно собранный и бодрый.

«Весь такой суровый из себя и неприступный…» — всплыло в моей памяти, едва я взглянула на него.

Я серьёзно ему так сказала?..

И ладно бы только это!

«Дорогой?..» — возникло в голове очередным отпечатком прошлого вечера: — «Может быть милый?..».

Вспоминать дальше категорически расхотелось. Зато пристыженно вздохнуть, накрывая лицо обеими ладонями, вышло само собой.

Зато это помогло больше не видеть насмешку в тёмном взоре!

Жаль, это не спасло от:

— Так понимаю, мне особо не стоит рассчитывать на то, что в ответ я сейчас услышу не просто: «Доброе утро», а «Доброе утро, любимый», — усмехнулся Аэдан Каин.

Ответом ему стал мой страдальческий стон, непроизвольно вырвавшийся вместе с очередным потоком воспоминаний. 

— Прости-и… — повинилась. — Не за любимого! — поспешила заверить следом. — Просто я не… Не пью я. Обычно.

Ладони от лица не убрала, с силой впилась пальцами в свою голову. Можно подумать, это хоть как-то помогало.

— Я так и понял, — заново усмехнулся Аэдан.

Раскаиваться за собственное, не совсем адекватное и приличествующее любой леди поведение, я принялась ещё активнее. Уже исключительно про себя. Правда, хватило меня всего секунды на четыре. Едва они минули, матрас прогнулся под весом супруга. Он расположился на краю постели совсем рядом со мной, перехватил мои запястья и отвёл руки от лица, после чего заботливо протянул чашку со всё ещё горячим отваром.

— От похмелья, да? — уточнила с надеждой.

— От головной боли, — поправил меня Аэдан.

Принялась пить беспрекословно. Пусть и мелкими глоточками, что должно было занять некоторое время. Пока пила, супруг терпеливо ждал. И наблюдал. Легче мне сразу, конечно, не стало, но улыбнулась ему я с искренней благодарностью. С не меньшей благодарностью добавила, пусть и запоздало:

— И тебя с добрым утром, самый лучший мужчина на свете.

Не ограничилась лишь этим. Вместе со словами потянулась ближе к нему, оставив на гладковыбритой щеке ласковый поцелуй. Он получился лёгким, почти невесомым. Мои губы лишь слегка коснулись его щеки, но этого оказалось достаточно, чтобы мужской выдох стал тяжёлым и шумным. Аэдан Каин замер. Но лишь на секунду. В следующую его ладонь забралась в мои волосы, обхватывая за затылок, притягивая меня ближе к его губам.  Медленно, словно пробуя на вкус каждый миг, он наклонился ко мне. Его губы были такими тёплыми, такими уже родными, что все мысли о головной боли и вчерашних глупостях мгновенно растворились в этом прикосновении. Сначала поцелуй был нежным, почти целомудренным, но с каждой секундой становился всё глубже, жарче, пока одна его ладонь продолжала удерживать меня за затылок, а другая скользила по спине, словно пытаясь запомнить каждый изгиб. Я чувствовала, как его сердце бьётся всё чаще и чаще, в том же ускоряющемся бешеном ритме, что и моё, как его дыхание становится всё более прерывистым. А потом… Потом всё просто вдруг резко прекратилось. Мой адмирал, будто опомнившись, резко отстранился. 

— А от похмелья поможет вот это, — указал на миску с бульоном.

Его голос прозвучал хрипло. И с такой интонацией, словно каждое слово давалось с трудом. Я и сама едва соображала. Куда больше хотелось вернуться к прежнему занятию, от которого будто струилось по венам особое тепло, как магнитом тянуло к моему адмиралу. Вот и поморщилась, отворачиваясь от подноса, но мой заботливый и нежный супруг вмиг превратился в сурового и бескомпромиссного, не оставляющего ни шанса ослушаться.

— Пей, — приказал, не иначе.

Пришлось и на этот раз повиноваться. С обречённым вздохом я постаралась засунуть в себя хотя бы пару ложек бульона. Ожидала, что от него начнёт тошнить, но вышло наоборот — окончательно проснулась не только я, но и мой аппетит, поэтому дальше я поглощала бульон гораздо охотнее. Правда, это не избавило от навязчивой мстительной мысли, что если так пойдёт и дальше, не только род Арвейнов останется без наследника, но и я в этом мире девственницей помру.

Зря, кстати, я об этом задумалась. Как задумалась, так чуть не подавилась в момент, когда…

— Как только закончишь и оденешься, спустимся позавтракать.

А что, это ещё не завтрак?

И чуть не подавилась дважды, когда Аэдан Каин добавил:

— Нас к нему, кстати, давно ждут.

Ждут? Кто?

Уж точно не обслуга дома…

Спросила бы, кто именно, но стоило открыть рот, как раздался стук в двери. Стучали не в спальню — в те, что служили входом в покои. А вскоре послышалось приглушённое:

— Мой лорд, прибыл адъютант Эймери. У него срочное донесение с Бесстрашного. 

Голос был мужским и мне почему-то подумалось, что принадлежал он скорее всего дворецкому — господину Фарли. А ещё вспомнился суровый и непоколебимый капитан Кавано, о котором шла речь. Должно быть, это было очень важное донесение. Вот и мой адмирал не стал медлить.