Мама стояла рядом, её глаза были полны слёз, и она держала мою руку, шепча слова ободрения, как в детстве, когда я болела. Папа стоял в углу, его лицо было бледным, но он не уходил, его присутствие было как тихая опора. Рейн стоял у изголовья, его рука сжимала мою, и его глаза были полны отчаяния и любви, которые заставляли моё сердце сжиматься.

— Ты справишься, — шептал он, его голос дрожал. — Я здесь, Аделин. Я люблю тебя.

Но боль была такой, что я не могла больше сдерживаться. Я зарычала, вырывая руку из его, и закричала:

— Это всё из-за тебя! — мой голос был полон ярости, слёзы текли по лицу. — Если ты ещё хоть раз подойдёшь ко мне, я обещаю кровавую расправу! Я разорву тебя на куски, Рейн! Никогда больше!

Рейн замер, его глаза расширились, но он не отступил, его рука снова нашла мою, несмотря на мои крики.

— Я знаю, — сказал он, его голос был полон боли, но он улыбнулся сквозь слёзы. — Кричи, сколько хочешь. Я не уйду.

Целители работали, их магия окутывала меня, смягчая боль, но роды были тяжёлыми, как битва, которую я едва выдерживала. Схватки длились часы, каждый толчок был как удар молнии, и я чувствовала, как силы тают, как будто тело сдаётся. Я кричала, плакала, молила о конце, но мои близнецы были сильными, как их отец, и они рвались в этот мир. Первый мальчик появился на свет с криком, который эхом отразился в покоях, его крошечное тело было покрыто магией, которая сияла, как звезда. Лиара взяла его, её глаза сияли от слёз, и она передала его мне, его тепло было как обещание жизни.

— Он здоров, — прошептала она. — Твой сын.

Я прижала его к груди, слёзы текли по щекам, но боль не утихала. Второй мальчик был ещё сильнее, и его роды были как финальный удар — я кричала, чувствуя, как мир темнеет по краям, но магия Лиары и моя собственная сила держали меня. Он появился с таким же криком, его магия вспыхнула, как огонь, и я еле-еле удержалась от обморока. Целители работали, их магия останавливала кровь, смягчала боль, и я чувствовала, как жизнь возвращается ко мне.

Рейн взял второго мальчика, его глаза были полны слёз, и он прижал его к себе, его голос дрожал от эмоций.

— Они здесь, Аделин, — сказал он, его улыбка была ярче солнца. — Наши сыновья.

Я посмотрела на них — двух славных мальчиков, с крошечными личиками и глазами, которые сияли, как у Рейна. Они были сильными, их магия уже ощущалась, как лёгкий ветерок, и я знала, что они — наше будущее. Лиара и мои родители стояли рядом, их лица сияли гордостью, и мама плакала, обнимая папу. Мишель, Дариан, Катрин и Кайрен заглянули в дверь, их глаза были полны радости.

— Они прекрасны, — прошептала я, чувствуя, как усталость накатывает, но любовь переполняет меня. Рейн поцеловал мой лоб, его слёзы смешались с моими, и я знала, что мы справились. Велар был где-то там, но сейчас, в этот момент, мы были семьёй, и наши сыновья были нашим светом.

Прошло три года с той ночи, когда мои близнецы, Лир и Эйдан, родились в вихре боли и магии. Драконья крепость, когда-то наполненная тревогой и ожиданием битвы, теперь гудела смехом и теплом. Угроза Велара не исчезла полностью — его тени всё ещё мелькали в докладах шпионов, но он затаился, и мы научились жить с этой тенью, не позволяя ей отравлять нашу радость. Мои мальчики подросли, их голубые глаза, унаследованные от Рейна, сияли озорством, а их магия уже искрила, как крошечные молнии, когда они носились по дворам крепости, гоняясь за бабочками или друг за другом. Кулон на моей шее стал для них игрушкой — они тянули его своими маленькими ручками, хихикая, когда он слабо светился в ответ.

Я сидела в саду крепости, наблюдая, как Лир и Эйдан строят замок из камней, их маленькие голоса звенели, споря, чья башня выше. Рейн сидел рядом, его рука лежала на моей, и его улыбка была такой же тёплой, как летнее солнце. Его волосы слегка поседели на висках — следы наших битв и бессонных ночей с близнецами, — но его глаза всё ещё сияли любовью, которая заставляла моё сердце биться быстрее. Лиара и мои родители были неподалёку, у фонтана, где мама учила Лиару печь её знаменитые медовые лепёшки, а папа пытался объяснить императору тонкости рыбалки, на что тот только хмурился, но слушал с терпеливой улыбкой.

Катрин и Кайрен, поженившиеся год назад, сидели под деревом, их руки были переплетены, а магия сияла вокруг них, как мягкий свет звёзд. Их свадьба была праздником, который гремел в крепости три дня, с танцами, магией и смехом, который эхом отдавался в горах. Катрин сияла в белом платье, а Кайрен не мог отвести от неё глаз, его любовь была так очевидна, что даже Мишель, обычно саркастичная, растрогалась и обняла их обоих. Теперь они были неразлучны, их магия сплеталась, как нити, и я видела, как они шептались, планируя своё будущее.

Внезапно ворота сада с треском распахнулись, и вбежал Дариан, его лицо было багровым, а волосы растрёпаны, как будто он бежал через весь лес. Его меч болтался на поясе, а глаза были полны смеси гнева и отчаяния. Лир и Эйдан тут же бросили свои камни, их глаза загорелись любопытством, и они подбежали к нему, теребя его за плащ.

— Дядя Дариан, что случилось? — спросил Лир, его голос был звонким, а Эйдан, всегда более серьёзный, нахмурился, глядя на него.

Дариан рухнул на скамью, тяжело дыша, и пробормотал, потирая лицо руками:

— Она опять отказалась! Мишель! Я предложил ей выйти за меня, а она… она сказала, что скорее выйдет замуж за гнома! За гнома, представляете?!

Рейн хмыкнул, его глаза искрились весельем, и я не смогла сдержать улыбку, хотя Дариан выглядел так, будто мир рухнул. Катрин и Кайрен переглянулись, их губы дрогнули, и через секунду они расхохотались, их смех был как звон колокольчиков. Лиара и мои родители подошли ближе, их лица сияли от сдерживаемого смеха, а император поднял бровь, но его глаза искрились.

— Дариан, — сказала я, стараясь звучать серьёзно, но мой голос дрожал от смеха, — сколько раз ты уже предлагал ей? Пять? Шесть?

— Седьмой, — буркнул он, его лицо стало ещё краснее. — И каждый раз она придумывает что-то новое! В прошлый раз она сказала, что я должен сначала победить её в дуэли, а когда я согласился, она подожгла мне сапоги!

Лир и Эйдан захихикали, их маленькие ручки потянули Дариана за рукава.

— Дядя Дариан, не грусти! — сказал Лир, его глаза сияли. — Тётя Мишель просто дразнится! Она тебя любит!

Эйдан кивнул, его серьёзное личико смягчилось, и он добавил:

— Мы с Лиром сделаем ей цветочный венок! Она не сможет отказаться!

Дариан посмотрел на них, и его лицо смягчилось, хотя он всё ещё ворчал.

— Вы, мелкие, точно мои лучшие союзники, — сказал он, подхватывая их и сажая на колени. — Но если она опять подожжёт мне сапоги, я вас попрошу её заколдовать.

Рейн расхохотался, его рука сжала мою, и я почувствовала, как тепло разливается по груди. Катрин и Кайрен всё ещё смеялись, их магия искрила, как фейерверк, а Лиара покачала головой, её серебристые волосы сияли в солнечном свете.

— Дариан, — сказала она, её голос был мягким, но с лёгкой насмешкой, — может, тебе стоит дать ей время? Мишель любит тебя, но она… как огонь. Её не поймать, пока она сама не захочет.

— Время? — простонал Дариан, откидываясь на скамью. — Я жду уже годы! Она сведёт меня с ума!

В этот момент в сад влетела Мишель, её рыжие кудри подпрыгивали, а глаза сверкали озорством. Она явно подслушала разговор, потому что её ухмылка была шире, чем обычно.

— О, Дариан, ты опять ноешь? — сказала она, скрестив руки на груди. — Я же сказала, победи меня в дуэли, и я подумаю!

Все расхохотались, даже император, чья сдержанная улыбка превратилась в настоящий смех. Лир и Эйдан спрыгнули с колен Дариана и бросились к Мишель, теребя её за плащ.

— Тётя Мишель, не дразни дядю Дариана! — сказал Лир, его голос был звонким. — Он хороший!

Мишель подхватила их, её глаза смягчились, и она поцеловала их в макушки.