Он замирает на пороге, оглядывая хаос: дымящиеся гобелены, опрокинутый стол, слуг с ведрами и меня, размахивающую вилами, как заправская крестьянка на сенокосе.

— Аделин, что за… — начинает он, но тут Фредрик-младший, воспользовавшись моментом, выпрыгивает из-под стола и прячется за его спиной, дрожа, как осиновый лист. — Эй, ты кто такой? — Леон хмурится, пытаясь рассмотреть прыщавое нечто, цепляющееся за его плащ.

— Спасите! — пищит парень, выглядывая из-за плеча брата. — Она хочет меня убить!

— Убить? — я фыркаю, тыча вилами в его сторону. — Это слишком милосердно для тебя, женишок!

Леон переводит взгляд с меня на Фредрика, потом на родителей, которые стоят посреди комнаты, окруженные дымом и перепуганными слугами. Папа все еще сжимает голову руками, а мама пытается одновременно тушить занавески полотенцем и выглядеть царственно.

— Кто-нибудь объяснит, что тут творится? — голос Леона спокоен, но в нем чувствуется та самая стальная нотка, от которой даже папа иногда вздрагивает.

Я опускаю вилы, но топор держу наготове — так, на всякий случай. Глубоко вздыхаю, стараясь не выпустить еще один огненный шар (хотя искры так и сыплются с моих пальцев).

— Они, — я тычу топором в сторону родителей, — решили выдать меня замуж за это! — теперь топор указывает на Фредрика-младшего, который пытается стать еще меньше за спиной Леона. — За этого прыщавого коротышку. Леон поворачивается к Фредрику-младшему, который тут же втягивает голову в плечи, и окидывает его взглядом, полным такого презрения, что даже я впечатляюсь. Потом он смотрит на родителей, и его брови ползут вверх.

— Серьезно? — говорит он, и в его голосе столько сарказма, что его можно намазывать на хлеб. — Это что, этого вы выбрали для Аделин? Вы уверены, что не перепутали его с кем-то… ну, повыше и посимпатичнее?

— Серьезно? — говорит он, и в его голосе столько сарказма, что его можно намазывать на хлеб. — Это что, этого вы выбрали для Аделин? Вы уверены, что не перепутали его с кем-то… ну, повыше и посимпатичнее?

— Леон! — возмущается мама, но ее щеки краснеют, и я вижу, что она уже сомневается в своем гениальном плане. — Это политический союз! Ради королевства!

— Ради королевства? — Леон скрещивает руки на груди и оглядывает дымящуюся столовую. — Ну, поздравляю, ваше королевство сейчас горит, и, судя по всему, Аделин тут ни при чем. — Он подмигивает мне, и я не могу сдержать ухмылку.

Фредрик-младший что-то пищит, но Леон его игнорирует. Барон Фредрик, стоящий рядом, пытается вставить слово:

— Ваше высочество, это оскорбление нашей чести…

— О, давайте не будем про честь, — перебивает Леон, и его голос становится еще холоднее. — Вы хотите, чтобы моя сестра вышла за вашего… — он снова бросает взгляд на Фредрика-младшего, — за это? Серьезно? Аделин, надо было начинать поджог с папиной библиотеки. Там полно старых пергаментов, гореть будет веселее.

Я хихикаю, несмотря на весь свой гнев. Леон всегда умел меня рассмешить, даже когда я была готова сжечь полмира. Папа, услышав про библиотеку, вздрагивает и бормочет что-то про «бесценные манускрипты», а мама выглядит так, будто хочет одновременно обнять Леона и отправить его в ссылку.

— Леон, не подливай масла в огонь! — шипит она, но брат только отмахивается.

— Аделин, — он поворачивается ко мне, и в его глазах пляшут озорные искры, — давай прогуляемся. Похоже, тут становится слишком жарко. — Он выразительно смотрит на дымящиеся гобелены.

Прогуляться? — я прищуриваюсь, все еще сжимая топор. — А что, если этот прыщавый решит сбежать от смерти и спрятаться например в конюшне?

— Пусть попробует, — ухмыляется Леон. — Мои лошади его затопчут. Пошли, сестренка.

Я бросаю взгляд на Фредрика-младшего, который все еще дрожит за спиной брата, и решаю, что он никуда не денется. По крайней мере, пока. Вилы и топор я оставляю на столе — с сожалением, но все же, — и следую за Леоном. Родители пытаются что-то сказать, но мы с братом уже идем к выходу, оставляя за собой дым, хаос и ошарашенного барона с его сыном.

— Ты правда съела контракт? — спрашивает Леон, когда мы выходим в коридор, где пахнет меньше жареным.

— Ага, — гордо отвечаю я, вытирая руки о платье. — Горький, зараза.

Леон хохочет, хлопая меня по плечу.

— Ты неподражаема, Адди. Но, знаешь, если они подпишут еще один, я сам помогу тебе поджечь замок. Только давай начнем с папиной коллекции статуэток. Этих бронзовых гномов я ненавижу с детства.

Я смеюсь, чувствуя, как гнев потихоньку отступает. С Леоном на моей стороне я точно справлюсь. А если родители снова заговорят про этот дурацкий брак… ну, у меня еще полно магии, а в замке — куча гобеленов с вилами. И кто знает, может, в следующий раз я прицелюсь поточнее.

Мы с Леоном медленно шли по тропинке к королевскому лесу, оставив позади дымящийся замок и ошарашенных родителей. Воздух свежий, пахнет травой и свободой, и я наконец-то начинаю дышать чуть легче, хотя внутри все еще бурлит от мысли о прыщавом карлике. Мой топор и вилы остались в столовой, но магия в пальцах так и пощипывает — на всякий случай.

— Ну, Адди, — Леон ухмыляется, шагая рядом и небрежно засунув руки в карманы своего идеально сидящего камзола, — ты сегодня устроила шоу. Я почти жалею, что не приехал раньше. Мог бы прихватить факел, чтобы помочь с поджогом.

— О, поверь, я и без факела справилась, — фыркаю я, пнув камешек на тропинке. — Но если они еще раз заикнутся про этот брак, я начну с папиной библиотеки, как ты и предлагал. Или с его дурацких статуэток. Серьезно, кто вообще собирает бронзовых гномов?

Леон хохочет, запрокинув голову, и я невольно улыбаюсь. С ним всегда так — даже когда я в очень плохом настроении, он может меня рассмешить. Мы сворачиваем к рощице, где тень от деревьев ложится прохладными полосами, а ветерок колышет листья. На мгновение кажется, что вся эта история с контрактом и Фредриком-младшим — просто дурной сон.

— Ладно, расскажи, как дела в академии? — спрашиваю я, чтобы отвлечься. — Ты же там, небось, опять разбил сердца всем девицам и половине профессоров?

Леон ухмыляется, но в его глазах появляется что-то мягкое, почти смущенное. Ого, это что, мой братец краснеет? Я прищуриваюсь, предвкушая сенсацию.

— Ну, не совсем, — тянет он, почесывая затылок. — Академия — это… знаешь, много учебы, много дуэлей. Я, кстати, выиграл турнир по магическим барьерам на прошлой неделе. Но там есть одна… в общем, девушка.

— Девушка? — я останавливаюсь, упирая руки в боки. — Леон, ты серьезно? Кто она? Рассказывай быстрее, или я подожгу тебе сапоги от нетерпения!

Он смеется, но все-таки начинает рассказывать, и я слушаю, забыв про свой гнев.

— Ее зовут Элара, она из северных земель, изучает алхимию. У нее длинные каштановые волосы, острый язычок и привычка закатывать прекрасные карие глаза. — Я хихикаю, представляя, как мой брат, который обычно заставляет всех вокруг себя краснеть, сам бегает за девчонкой, как влюбленный щенок.

— Она однажды смешала зелье, которое заставило моего коня светиться в темноте, — хохочет Леон. — Я три дня не мог на него сесть, он выглядел, как ходячий фонарь!

Я фыркнула в голос, спотыкаясь о корень, и чуть не падаю. Леон подхватывает меня за локоть, и мы оба смеемся, как ненормальные, пугая белок в кустах. Впервые за день я чувствую себя почти нормально — ну, насколько это возможно для принцессы, которая только что подожгла замок и съела магический контракт.

Мы идем дальше, болтая о всякой ерунде, как вдруг я замечаю впереди маленький пушистый комок. Кролик! Белый, с розовыми ушками, он сидит на полянке и жует клевер, глядя на нас своими круглыми глазками. Я замираю, забыв про все на свете.

— Ой, какой милашка! — шепчу я, приседая. — Леон, смотри, кролик! Я хочу его поймать!

— Адди, ты только что гонялась за женихом с вилами, а теперь хочешь поймать кролика? — хмыкает Леон, но я уже не слушаю. Кролик — это вам не прыщавый Фредрик, он-то точно заслуживает моего внимания.