Селеста зашипела, её лицо исказилось, и она бросила в меня волну тёмной энергии. Рейн шагнул вперёд, его рука поднялась, и её атака разбилась о невидимый щит. Он посмотрел на меня, его глаза были полны решимости, но в них всё ещё горела любовь.

— Мы вместе, — сказал он, и я кивнула, чувствуя, как его слова дают мне силы.

Мы атаковали вместе. Мой огонь и его защита сплелись, создавая волну света, которая разорвала иллюзии Селесты. Гости закричали, но теперь это были крики облегчения. Катрин и Кайрен закончили своё заклинание, и звёзды над потолком вспыхнули, уничтожая последние тени. Мишель и Дариан держали Лизетту, которая вырывалась, но не могла противостоять их напору.

Селеста отступила, её глаза сверкали злобой, но я видела, как она дрогнула. Она бросила последний взгляд на меня, полный ненависти, и исчезла в вихре теней, оставив только эхо своего смеха.

Зал затих. Гости начали приходить в себя, их лица всё ещё были бледными, но страх уходил. Я повернулась к Рейну, чувствуя, как моё сердце колотится. Он обнял меня, притянув к себе, и я уткнулась в его грудь, вдыхая его запах — тёплый, как летний лес.

— Мы сделали это, — прошептала я, чувствуя, как слёзы облегчения жгут глаза.

— Ты сделала это, — сказал он, его голос был мягким, но твёрдым. — Моя императрица.

Я улыбнулась, чувствуя, как двойняшки шевельнулись, как будто радуясь нашей победе. Но я знала, что Селеста не сдастся. Она ушла, но это был не конец.

Я сидела рядом с Рейном на удобном мягком диване повозки, которая несла нас через облака к его крепости в горах. Свадьба была позади, но её хаос всё ещё эхом звучал в моей голове. Селеста сбежала, и это не давало мне покоя, но сейчас я хотела просто дышать, наслаждаясь моментом с Рейном. Ветер трепал мои волосы, а его рука лежала на моей, тёплая и надёжная. Двойняшки шевельнулись, их тепло напоминало мне, что мы теперь семья, и я улыбнулась, глядя на его профиль. Его голубые глаза были устремлены вперёд, но уголок его губ дрогнул, как будто он знал, что я на него смотрю.

— О чём думаешь? — спросил он, повернувшись ко мне. Его голос был низким, как шёпот ветра, и я почувствовала, как моё сердце снова забилось быстрее.

— О том, как ты спас меня там, в зале, — сказала я, сжимая его руку. — И о том, как я хочу просто провести с тобой хоть один день без драк и ядов.

Он рассмеялся, и этот звук был как музыка, которая прогоняла тени. Он поднёс мою руку к губам и поцеловал мои пальцы, его взгляд был полон той любви, которая заставляла меня чувствовать себя непобедимой.

— Мы заслужили этот медовый месяц, — сказал он. — Крепость — безопасное место. Только ты, я и горы. И, может быть, пара драконов, которые будут ворчать, что я занял их пещеру.

Я фыркнула, представляя, как драконы ворчат на своего наследника. Мысли о Селесте и Веларе всё ещё грызли меня, но я отмахнулась от них. Сегодня я хотела быть просто женой, просто Аделин, а не воином, сражающимся с тенями.

Крепость появилась на горизонте — огромная, высеченная в скале, с башнями, которые, казалось, касались звёзд. Она была окружена облаками, и я почувствовала, как моё сердце замирает от её величия. Рейн помог мне спуститься, его руки обняли мою талию, и я на миг прижалась к нему, вдыхая его тепло.

— Добро пожаловать домой, императрица, — сказал он, его голос был мягким, но в нём чувствовалась гордость.

Я улыбнулась, чувствуя, как двойняшки шевельнулись, как будто одобряя. Крепость была огромной, но уютной: камины горели в каждом зале, гобелены рассказывали истории драконов, а окна открывали вид на заснеженные горы. Слуги поклонились нам, их глаза сияли уважением, и я почувствовала себя немного неловко под их взглядами.

Рейн повёл меня в нашу комнату — огромный зал с кроватью, заваленной мехами, и окном, из которого открывался вид на звёзды. Он закрыл дверь, и мы остались одни. Я повернулась к нему, чувствуя, как моё сердце бьётся быстрее. Он шагнул ко мне, его руки обняли моё лицо, и я утонула в его глазах.

— Я думал об этом моменте с того дня, как встретил тебя, — сказал он, его голос был почти шёпотом. — Ты — моя жизнь, Аделин. И я сделаю всё, чтобы ты была счастлива.

Я почувствовала, как слёзы жгут глаза, и притянула его к себе, целуя его с такой страстью, что мир вокруг исчез. Его руки скользнули по моей спине, и я знала, что этот момент — наш, несмотря на всё, что ждало нас впереди.

Но наш покой был недолгим. Ночью я проснулась от странного звука — как будто тени шептались за окном. Рейн уже был на ногах, его рука сжимала рукоять кинжала. Я села, чувствуя, как двойняшки шевельнулись, их тепло было тревожным.

— Что это? — прошептала я, вставая и хватая плащ.

Рейн посмотрел на меня, его глаза были серьёзными.

— Шпионы, — сказал он. — Похоже, Селеста не теряла времени.

Я стиснула зубы, чувствуя, как гнев возвращается. Окно задрожало, и я увидела тени, которые двигались снаружи, слишком быстрые, чтобы быть случайными. Рейн шагнул к двери, но я схватила его за руку.

— Мы справимся, — сказала я, повторяя его слова.

Он кивнул, и мы вышли в коридор, готовые встретить угрозу. Но в глубине души я знала: это был только начало. Селеста и Велар не остановятся, пока не доберутся до нас. И я была готова сражаться — за Рейна, за наших малышей, за нашу любовь.

Я сидела на мягком пледе, расстеленном на поляне у подножия гор, окружавших драконью крепость. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в золотые и розовые тона, а воздух был пропитан запахом трав и цветов. Рейн настоял на этом пикнике, сказав, что нам нужен момент, чтобы просто дышать, несмотря на тени Селесты и Велара, которые всё ещё маячили где-то за горизонтом. Перед нами стояли корзины с едой: свежеиспечённый хлеб, мёд, фрукты, которые блестели, как драгоценности, и сыр, пахнущий так, что у меня текли слюнки. Двойняшки шевельнулись в моём животе, их тепло было как мягкий толчок, будто они тоже радовались этому дню. Я посмотрела на Рейна, который сидел напротив, его голубые глаза сияли в закатном свете, и моё сердце забилось быстрее.

Он протянул мне кусок хлеба с мёдом, его пальцы слегка коснулись моих, и я почувствовала, как тепло его прикосновения пробежало по коже.

— Попробуй, — сказал он, его голос был мягким, с лёгкой насмешкой. — Если императрица не одобрит мёд, я отправлю пчёл в изгнание.

Я рассмеялась, откусывая кусок. Мёд был сладким, с ноткой цветов, и я невольно закрыла глаза, наслаждаясь вкусом.

— Пчёлы могут остаться, — сказала я, открывая глаза и встречаясь с его взглядом. — Но только если ты будешь приносить мне такой мёд каждый день.

Он улыбнулся, той самой улыбкой, от которой моё сердце всегда замирало, и наклонился ближе, стирая каплю мёда с уголка моих губ большим пальцем. Его прикосновение было таким нежным, что я почувствовала, как щёки горят.

— Всё, что захочешь, Аделин, — сказал он, его голос стал тише, почти шёпотом. — Ты — мой мир.

Я сглотнула, чувствуя, как слёзы жгут глаза. Этот момент — мы вдвоём, на поляне, под звёздами, которые уже начали проступать на небе, — был как островок покоя в бурном море. Но мои пальцы невольно скользнули к кулону на шее, который тлел, как всегда, напоминая о прошлом. Я посмотрела на Рейна, и его взгляд стал серьёзнее, как будто он знал, о чём я думаю.

— Этот кулон, — сказала я, теребя его в пальцах. — Он был со мной с детства, ещё в моём королевстве. И я не могу отделаться от ощущения, что он — ключ ко всему. К Селесте, к Велару, к тому, почему я здесь.

Рейн нахмурился, его рука накрыла мою, и он осторожно взял кулон, рассматривая его, как будто видел впервые. Его пальцы были тёплыми, и я почувствовала, как его тепло успокаивает меня.

— Я должен был рассказать тебе раньше, — сказал он, его голос был пропитан виной, но в нём была и нежность, которая заставила моё сердце сжаться. — Этот кулон — не просто украшение. Это ключ между мирами и телепортами. И я дал его тебе.