Я спустилась в столовую, где зачарованные стены мерцали мягким светом, а столы были завалены пирогами, зачарованными фруктами и кувшинами с эльфийским морсом, от запаха которого меня тут же затошнило. Катрин и Мишель уже были там, но их лица побледнели, когда я вошла. Я проследила за их взглядами и замерла. Стены, обычно показывающие звёзды или пейзажи, теперь пестрели надписями, выведенными ядовито-зелёной магией: «Принцесса Аделин: беременна от наследника. Позор империи?» Студенты шептались, косились на меня, некоторые хихикали, другие отводили глаза.

Я стиснула кулаки, огненная магия бурлила, угрожая вырваться. Кулон пылал, отражая мой гнев.

— Селеста, — прорычала Мишель, её кулаки искрили ветряной магией, готовая разнести зал. — Эта змея перешла все границы.

Катрин сжала мою руку, её звёздная магия мягко мерцала, успокаивая.

— Аделин, не слушай, — шепнула она, её глаза были полны тревоги. — Мы разберёмся.

Я стиснула зубы, поджигая край свитка на столе, который тут же вспыхнул и рассыпался пеплом. В центре столовой стояла Селеста, её рыжие волосы сияли, как пламя, а улыбка была ядовитой, как тёмная магия. Она скрестила руки, её зелёные глаза сверкнули, когда она заметила мой взгляд.

Я шагнула к ней, голос холодный, как лёд, но внутри всё кипело.

— Рыжая, — сказала я, сжимая кулон. — Думаешь, эти сплетни сломают меня? Попробуй ещё, и я поджарю твой хвост до хруста.

Селеста фыркнула, её магия — смесь яда и иллюзий — закружилась вокруг, как дым.

— Правда всплывает, принцесса, — пропела она, её голос был сладким, как отравленный мёд. — Империя заслуживает знать, кто будет матерью наследников.

Я хотела швырнуть огненный шар, но Катрин потянула меня назад, её звёздная магия окутала меня, как щит. Мишель шагнула вперёд, её ветер взметнул волосы Селесты.

— Ещё слово, — прорычала Мишель, — и я зашвырну тебя в катакомбы.

Селеста улыбнулась, но отступила, её глаза обещали бурю. В этот момент дверь столовой распахнулась, и вошёл Кайрен. Его серебристые волосы мерцали, как лунный свет, а зелёные глаза скользнули по толпе с холодной уверенностью. Его эльфийская магия — тонкая, как нити света — витала вокруг, заставляя студентов замолчать. Он подошёл к Катрин, его голос был мягким, но властным.

— Катрин, — сказал он, слегка наклоняясь. — Я могу помочь с заклинанием, чтобы заглушить эти… надписи. Слухи не должны мешать.

Катрин кивнула, её щёки чуть порозовели, и я прищурилась. Между ними уже летали не только искры. Кайрен взглянул на меня, его глаза смягчились.

— Аделин, — сказал он. — Ты сильнее, чем думаешь. И малыши… — он кивнул на мой живот, — будут такими же.

Я фыркнула, но его слова странно успокоили. Мишель хмыкнула, шепнув мне:

— Эльф-то не промах. Катрин, будет как за каменной стеной.

Катрин закатила глаза, но её пальцы уже плели звёздное заклинание, готовясь к работе с Кайреном.

К полудню слухи достигли магистров, и меня вызвали в главный зал, где магистр Лорен, с её суровым лицом смотрела на меня, как на провинившуюся первокурсницу. Зал был огромен. Я стояла в центре. Рейн был рядом, его драконья магия бурлила, как гроза, а за ним — Дариан, с мечом на поясе и ухмылкой, которая обещала неприятности любому, кто тронет меня.

— Леди Аделин, — начала Лорен, её голос резал, как клинок. — Слухи о вашей… ситуации подрывают репутацию академии и Империи Драконов. Что скажете?

Я открыла рот, готовая выпалить что-то дерзкое, но Рейн шагнул вперёд, его голос был твёрдым, как сталь.

— Магистр Лорен, — сказал он, его глаза сияли драконьим огнём. — Аделин — моя невеста и будущая императрица. Двойняшки, которых она носит, — наследники империи. Я не позволю слухам навредить им. Найдите виновного, а не обвиняйте её.

Лорен подняла бровь, её магия — холодная, как лёд — коснулась воздуха, но она смолчала. Дариан кашлянул, скрывая ухмылку, и шепнул мне:

— Брат в ударе.

Я фыркнула, но сердце ёкнуло. Рейн защищал меня, и это было… больше, чем я ожидала. Селеста, стоявшая в углу зала, улыбалась, как кошка, слизавшая сливки. Её магия витала вокруг, как ядовитый дым, и я знала: она не остановится.

Ночью я сидела в комнате Катрин, окружённая мерцающими звёздами на потолке и запахом травяного чая. Мишель листала свиток с боевыми заклинаниями, а Катрин и Кайрен работали над заклинанием, чтобы заглушить слухи. Их магии — темная звёздная и эльфийская — сплетались, создавая узор, похожий на лунный свет, текущий по воде. Я наблюдала, поддавшись капризам вдруг выпалила:

— Девчонки, мне нужен зачарованный пирог. С фениксовым пеплом. Прямо сейчас.

Мишель расхохоталась, чуть не уронив свиток.

— Пироманка, ты серьёзно? — хмыкнула она. — Скоро будешь требовать драконьи троны для малышей!

Кайрен поднял бровь, его губы дрогнули в улыбке.

— Фениксовый пепел? — переспросил он. — У эльфов есть кое-что получше. Могу достать.

Катрин покраснела, но ткнула его локтем.

— Не поощряй её, — сказала она, но её глаза блестели.

Я фыркнула, но вдруг почувствовала тепло в животе — не моё, а их. Магия двойняшек вспыхнула, искры танцевали, сплетаясь с магией Катрин и Кайрена. Я ахнула, прижимая руку к животу.

— Это… они, — пробормотала я, голос дрожал. — Уже.

Катрин улыбнулась, её звёздная магия окутала меня, как одеяло.

— Они будут сильными, как ты, — сказала она.

Мишель хмыкнула, подмигнув.

— И как Рейн. Бедная империя, готовься к двум огненным бедствиям с чешуёй.

Я рассмеялась, но внутри росла гордость. Эти огоньки — мои, и я не дам Селесте их тронуть. Но тревога не отпускала: я знала, что рыжая змея готовит что-то похуже слухов.

Я сидела в кабинете Рейна, окружённая свитками, пахнущими старой кожей и магией, и пыталась не поджечь стол, когда он в сотый раз спросил, не хочу ли я зачарованный чай. Прошла неделя с тех пор, как слухи Селесты взорвали академию, но заклинание Катрин и Кайрена заглушило их, превращая сплетни в шёпот. Селеста бесилась, её зелёные глаза сверкали, как ядовитые искры, и я знала: она не остановится.

Эверина подтвердила, что я ношу двойняшек — мальчика и девочку, — и их магия, огненная от меня и драконья от Рейна, уже бурлила, как два маленьких вулкана. Я чувствовала их, как искры под кожей, и это пугало не меньше, чем радовало.

Кабинет был пропитан драконьей магией Рейна — тёплой, как огонь в очаге, но с ноткой стали. Зачарованные светильники парили под потолком, отбрасывая тени на гобелены с изображением драконов, а на столе лежал свиток с имперским гербом, напоминая о его статусе наследника. Рейн сидел напротив, его голубые глаза следили за мной, как у дракона за сокровищем, а чёрный камзол подчёркивал его силу.

— Аделин, — сказал он, голос тёплый, но серьёзный. — Двойняшки будут сильными. Огонь от тебя, драконья магия от меня. Но двор… — Он нахмурился, сжимая свиток. — Они требуют свадьбу, чтобы легитимизировать их как наследников Империи Драконов.

Я фыркнула, теребя кулон, который пылал, как будто соглашаясь с моим раздражением.

— Свадьбу? — буркнула я, закатывая глаза. — Рейн, я едва справляюсь с тошнотой и этими… капризами. Вчера я плакала из-за того, что пирог был не с фениксовым пеплом, а с эльфийской пыльцой! А теперь быть императрицей? Да я скорее подожгу трон, чем сяду на него.

Рейн улыбнулся, его глаза смягчились, и он накрыл мою руку своей. Его драконья магия сплелась с моей, как огонь с дымом, и я почувствовала тепло — не только моё, но и их. Двойняшки откликнулись, искры танцевали под кожей, и я ахнула.

— Вместе мы справимся, Василек, — сказал он, его голос был как обещание. — И с твоими подругами, которые готовы сражаться с армией за тебя. И с Дарианом, который уже рвётся усилить охрану академии.

Я закатила глаза, но сердце сжалось. Он прав: Катрин и Мишель — мои крылья, а Дариан, младший брат Рейна, был как буря — шумный, но верный. Вчера он ворвался в кабинет, требуя проверить все входы в академию, утверждая, что слухи о Тёмном Круге становятся громче.