Рейн сел рядом, его рука нашла мою под столом, и я сжала его пальцы, чувствуя, как его тепло прогоняет холод в груди. Он наклонился ко мне, его голос был тихим, почти шёпотом, но полным такой любви, что я чуть не расплакалась.

— Ты была невероятна, — сказал он, его голубые глаза сияли в свете свечей, но в них была тень страха, который он пытался скрыть. — Но я не перестану бояться за тебя, Аделин.

Я улыбнулась, хотя моё сердце всё ещё колотилось от воспоминаний о бое.

— Ты тоже был ничего, — ответила я, стараясь звучать легко, но мой голос дрогнул. — Но не расслабляйся, я всё ещё могу тебя поджечь, если будешь слишком волноваться.

Он рассмеялся, но смех был хриплым, как будто он сдерживал бурю эмоций. Его рука сжала мою сильнее, и я почувствовала, как его любовь окутывает меня, как тёплое одеяло. Мишель подняла кубок, её голос перекрыл гул разговоров, но в нём была дрожь, выдающая её собственный страх.

— За Аделин и Рейна! — сказала она, её глаза блестели от слёз, которые она пыталась скрыть. — И за нас всех, кто не даст Велару ни единого шанса!

Мы подняли кубки, но мои мысли вернулись к кулону. Его тепло всё ещё пульсировало на моей груди, и слова Рейна о его прошлом эхом звучали в голове. Я посмотрела на Катрин, которая проверяла защитные заклинания вокруг зала, её лицо было напряжённым, но сосредоточенным.

— Катрин, — сказала я, касаясь кулона пальцами. — Рейн сказал, что он — ключ между мирами. Может, он поможет нам найти Велара? Я не могу больше ждать, пока он снова нападёт.

Катрин кивнула, её глаза загорелись, но в них мелькнула тревога. Она подошла ко мне, её пальцы коснулись кулона, и я почувствовала, как он нагрелся, почти обжигая кожу.

— Это древняя магия, — сказала она, её голос был полон благоговения, но и страха. — Я могу попробовать усилить его связь с тобой, чтобы он показал, где Велар. Но, Аделин, это опасно. Если мы активируем его, Велар почувствует нас. Он может ударить первым.

Я сглотнула, чувствуя, как страх сжимает горло, но тепло двойняшек было как крик: «Сражайся, мама!» Я посмотрела на Рейна, и его глаза, полные любви и решимости, дали мне силы.

— Мы должны рискнуть, — сказала я, мой голос был твёрдым, несмотря на дрожь в руках. — Я не позволю ему охотиться за нашими малышами.

Рейн кивнул, его рука сжала мою, и я почувствовала, как его сила течёт ко мне, как река.

— Мы сделаем это вместе, — сказал он, и его голос был как клятва, которая отпечаталась в моём сердце.

Катрин и Кайрен начали работать над кулоном, их руки двигались слаженно, но я видела, как их лица бледнеют от напряжения. Мишель и Дариан встали у входа, их глаза следили за каждым движением в зале. Я чувствовала, как воздух становится тяжелее, как будто сама крепость затаила дыхание. И тогда зал дрогнул, как будто земля под нами вздрогнула. Факелы замигали, тени заплясали на стенах, и я услышала знакомый шёпот — холодный, ядовитый, как яд.

— Селеста, — прорычала я, вставая, моё сердце билось так, будто хотело разорваться.

Рейн вскочил, его рука сжала мою, и его глаза сверкали, как молнии. Мы повернулись к окнам, где тени сгустились, как чернила. Фигуры в чёрных плащах появились в дверях, их оружие поблёскивало, а за ними стояла Селеста, её рыжие волосы выделялись, как пламя в темноте. Её глаза горели ненавистью, и я почувствовала, как страх и гнев борются внутри меня.

— Ты не устала проигрывать? — крикнула я, мой голос дрожал, но я не собиралась отступать.

Селеста рассмеялась, её голос был как звон разбитого стекла, и она шагнула вперёд, её аура была как ядовитый дым.

— Это только начало, пироманка, — сказала она. — Велар уже близко.

Я сжала кулаки, чувствуя, как огонь рвётся наружу. Рейн стоял рядом, его рука была как щит, и я знала, что мы справимся — ради наших малышей, ради нашей любви.

Тени в зале сгустились, как чернила, разлитые по воде, и воздух стал тяжёлым, как перед грозой. Я стояла рядом с Рейном, чувствуя, как его рука сжимает мою, а двойняшки шевелятся, их тепло было как отчаянный крик, призывающий меня сражаться. Селеста стояла в дверях, её рыжие волосы горели, как факел, а глаза сверкали такой злобой, что я почувствовала, как холод пробирает до костей. За ней стояли фигуры в чёрных плащах — люди Велара, их оружие поблёскивало в свете факелов, как клыки хищника. Их было больше, чем в лесу, и от них веяло угрозой, которая сжимала моё сердце, как тиски. Я стиснула зубы, чувствуя, как гнев и страх борются внутри, но любовь к Рейну и нашим малышам была сильнее, как огонь, который невозможно потушить.

— Ты не устала проигрывать? — крикнула я, мой голос дрожал от ярости, но я заставила себя стоять прямо, несмотря на страх, который грыз меня изнутри. — Уходи, Селеста, или я превращу тебя в пепел!

Её смех был как звон разбитого стекла, резкий и холодный, и она шагнула вперёд, её аура была как ядовитый дым, искажающий воздух.

— Ты думаешь, это конец? — сказала она, её голос был полон презрения. — Велар хочет твоих детей, Аделин. Их сила принадлежит ему, и он получит её, даже если мне придётся разорвать тебя на куски.

Я почувствовала, как кровь застыла в венах, но гнев вспыхнул, как пожар, заглушая страх. Мои малыши. Они хотели моих малышей. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, и я шагнула вперёд, но Рейн удержал меня, его рука была как стальной заслон.

— Никто не тронет мою семью, — сказал он, его голос был холодным, как лёд, но в нём была такая сила, что даже Селеста замялась на миг. Его глаза горели, как молнии, и я чувствовала, как его аура окутывает меня, как щит.

Мишель и Дариан уже стояли у входа, их движения были быстрыми, слаженными, как у воинов, которые сражались вместе всю жизнь. Мишель швырнула вихрь, который сбил одного из шпионов с ног, его тело рухнуло с глухим стуком, но другие продолжали наступать. Дариан бросился вперёд, его меч сверкнул, сталкиваясь с клинком другого, искры полетели, как звёзды в ночи. Его лицо было напряжённым, но он крикнул, не теряя своей дерзости:

— Эй, Селеста, если хотела драки, могла бы просто вызвать меня на дуэль!

Катрин и Кайрен стояли спина к спине, их руки двигались, как в танце, но их лица были бледными от напряжения. Катрин подняла руки, и звёзды над залом вспыхнули, освещая врагов, их лица были искажены ненавистью. Кайрен добавил свой свет, и тени рассеялись, но шпионы продолжали наступать, их оружие сверкало, как смерть. Я чувствовала, как огонь внутри меня рвётся наружу, и не сдерживала его. Я швырнула огненный шар в одного из шпионов, и он закричал, его плащ вспыхнул, как факел. Но их было слишком много, и я чувствовала, как страх сжимает горло.

— Аделин, кулон! — крикнула Катрин, её голос перекрыл шум боя, но в нём была дрожь, выдающая её собственный страх. — Используй его! Он может дать нам шанс!

Я коснулась кулона, чувствуя, как он обжигает пальцы, как будто был живым. Его тепло слилось с теплом двойняшек, и я почувствовала, как сила течёт через меня, как река, готовая затопить всё на своём пути. Я подняла руки, и огонь, смешанный с древней магией кулона, вырвался наружу, освещая зал, как солнце. Селеста закричала, её тени рассеялись, как дым, и она отступила, её лицо исказилось от ярости и страха.

— Это не конец! — крикнула она, её голос был полон ненависти. — Велар придёт за тобой, пироманка!

Она исчезла в вихре теней, и её шпионы последовали за ней, отступая, как крысы, бегущие от света. Зал затих, только тяжёлое дыхание моих друзей нарушало тишину. Я тяжело дышала, чувствуя, как адреналин всё ещё бурлит в венах, а тело дрожит от напряжения. Рейн обнял меня, притянув к себе, и я уткнулась в его грудь, вдыхая его запах — тёплый, как лес после дождя, смешанный с потом и кровью. Его руки дрожали, когда он проверял меня, ища раны, и я чувствовала, как его страх за меня переплетается с его любовью.

— Ты цела? — спросил он, его голос был хриплым, полным отчаяния. — А малыши?