– У меня есть отличная кандидатура. Отставной майор спецназа.

Борис Викторович послал друга… в отставку.

– А тут понимаешь – пришла и начала всех строить. Кирюха за ней… ну, не хвостиком ходит, но заинтересовалась. Что дальше будет – не знаю, посмотрим. Но знать надо, раз так.

– Выясню я тебе все про девочку, выясню.

– Заранее спасибо. Документы сейчас скину по ватсапу.

– Давай.

Борис Викторович сунул телефон в карман и повел носом.

Пахло в машине так… здесь так никогда не пахло. Обычно Борис Викторович вдыхал запах дорогого парфюма и моющих средств, кожи и металла. Но не сейчас.

Ланч-бокс источал такие ароматы, что хотелось открыть его – и слопать все сейчас. Только вот не лезет уже.

– Роман, тебя хоть накормили?

– А то ж! Анна Петровна на всех готовила! Да ловко так…

– Она тебе нравится?

Роман пожал плечами.

– Сложная она. Вроде и живет чуть не в трущобах, и одета небогато, а иногда как глянет – мороз по коже. Вот другие, не в пример ей, и парфюмом поливаются, и одеты от версачей, а все равно – крестьянки.

Борис Викторович узнал в этом описании Лизу и хмыкнул.

– Не наглей.

– Что вы, Борис Викторович! Я бы и не посмел…

Хозяин покачал головой, но спорить не стал.

– Говоришь, сложная?

– Да. Как она держится, как говорит, как смотрит – ощущение… знаете, такая девочка из хорошей семьи. Из очень хорошей.

– Понятно. Ладно, будем посмотреть дальше.

Анна проводила взглядом работодателя и повернулась к Кире.

– Ну что – первое занятие? Надо определить, что и сколько есть в кладовке, составить список, а потом решить, что мы будем готовить, на сколько человек, что докупить…

– Так сложно?

– Дом вести вообще сложно. Роза Ильинична отлично справляется, – польстила домоправительнице Анна. Хотя и видела огрехи, недочеты… Ее-то учили! А тут хоть и талантливая и педантичная, но самоучка! Спасало то, что дом – не полноценное поместье, там бы сложнее было.

А во времена Анны хозяйка была кем-то вроде менеджера в современном отеле. Здоровущем, кстати. И менеджер этот находился в состоянии регулярной беременности – родов – кормежки – воспитания… Рехнешься! И никакого декрета!

Роза Ильинична покивала.

Не то чтобы ей нравилось такое вторжение в ее дела, но пусть лучше девчонка делом займется, чем пакостит и шкодит! Опять же, ее бабке такое бы понравилось. Точно.

Кира подумала, потом вытащила айпад – и девушки отправились по кладовкам. Сталин составил им компанию.

А вдруг?

Вдруг в кладовке живет бука? И как выпрыгнет! Как нападет!

Буку он еще не кушал! Только крысу… опять же, вдруг хамон неровно висит? Надо помочь, проконтролировать…

Политика – это искусство компромисса.

И находить эти компромиссы надо с людьми, которых с радостью бы на колбасный фарш переработал.

С восторгом бы!

А – нельзя.

Они нужны, они полезны… в данный момент. Поэтому можно утешать себя мыслью, что когда этот человек перестанет быть нужным… в политике нет друзей, но есть интересы, не так ли?

Вот тогда он и узнает, где зимуют раки. Отправившись под лед.

А пока…

Терпеть.

Другого выхода нет.

Вот и сидели в одной комнате два человека, которые при других условиях оппонента бы зубами загрызли. Пили вино, улыбались – и мечтали.

Жом Пламенный – о взрыве. Хорошем таком, чтобы уши на крыше, а ноги на фонаре… и кишки, кишки веером по улице!

Князь Гавриил – о виселице. С подставленной колодой, чтобы подольше мучился, подонок!

Каждый в меру своей фантазии. Но улыбались они друг другу вполне мирно. И даже с неким взаимопониманием.

– Что скажете, жом Воронов? – Жом Пламенный улыбался. Вежливо так…

– Что я могу сказать? Вы прос…ли все что могли, – не по-княжески отозвался Гаврюша. – Так и неизвестно, кого мой братец объявил наследником?

– Пока – нет. Есть предположения, что уцелел кто-то из его дочерей, но…

– Бабу – в наследницы?

– В истории бывали такие случаи, разве нет?

Гаврюша скривился.

– Бывали. Но там есть вполне определенные условия, жом.

– Прошу вас поделиться ими со мной. Подозреваю, что без знания этой информации мы совершим много ошибок, – жом Пламенный был сама любезность.

Гаврюша кивнул. Покривился, помолчал какое-то время, а потом неохотно начал говорить.

– Есть такое предание, жом. Сразу хочу оговорить – это именно предания, но в них стоит верить. За время правления династии Вороновых им было несколько подтверждений, и я могу перечислить их.

– Я готов поверить во что угодно – после колокола и пушки, – кивнул жом Пламенный. – Я допросил людей, они клянутся, что рядом с колоколом никого не было. А он звенел…

– Звенел.

– Сам.

– Сам…

– Магия?

Гаврил покривился еще сильнее. Сунул в рот лимончик, чтобы хоть как-то оправдать горький привкус, и неохотно выдавил и себя:

– Благословение Хеллы.

– Хеллы? Но позвольте!

– Да, язычество. И в богиню почти никто сейчас не верит. Но – по преданию, у истоков нашей династии стояла ее жрица. Она принесла в жертву ребенка царской крови и поклялась, что восстановит ЕЕ храмы.

– И сдержала обещание?

– Не совсем. Храмы она не восстановила, но в нашем роду знали, кто мы и откуда. Петер точно знал.

– Допустим…

– Один удар колокола – государь мертв. Три – он выбрал наследника. Выстрел пушки – наследник принял трон. По преданию, когда лили колокол и пушку, добавили туда кровь той самой основательницы династии. Кровь, волосы, что-то еще… Она закляла их.

– Допустим.

– И – коронационные регалии.

– Корона? Трон? Скипетр, держава… что именно?

– Вы слишком широко мыслите, – усмехнулся Гаврюша. – На самом деле регалия всего одна. Слеза Хеллы.

– Что это такое?

– Драгоценный камень небольшого размера, – Гаврюша изобразил на пальцах, какого именно. – Черный. Если его повернуть на свет, видны цветные искры. Чем-то он похож на черный опал.

– Таких камней в сокровищнице…

– Но не каждый режет алмазы, как стекло.

– Хм…

– Я уверен, Петер забрал его с собой. И передал наследнику… наследнице.

– Женщину можно объявить наследницей?

– При определенном условии.

– Каком, тор?

Жом Пламенный и про равенство забыл.

Магия, условия… смешно звучит в наш просвещенный век, не так ли?

Глупо!

Но ведь работает! И это страшно! Не хотелось бы получить на свою голову… Власти – хотелось. А вот проклятий и прочего – извините.

– Жертвоприношение, – хмуро бросил Гаврюша. – Наследник должен принести своей рукой жертву Хелле. Так было с императрицей Арин – она принесла в жертву своего мужа. С императрицей Надин – та принесла в жертву брата.

– А здесь?

– Хелла засчитает и врага. Или – если девчонке пришлось добивать родных… надо смотреть. Это капризная богиня… бабы! Хоть и боги, а бабы!

Жом Пламенный пожал плечами.

Вот божественная история его в детстве волновала мало, да и учили в гимназии заветам Творца, а не языческому пантеону.

– Допустим, она принесла жертву Хелле. И та ее приняла. Что дальше?

– Пока жив наследник или наследница – я власть не приму. – Гаврюша выглядел мрачно. – Хоть убивайте.

Вот уж чего жом Пламенный не ожидал. И изобразил «маску изумления».

– От пули помираешь быстро. А вот от проклятия…

– От проклятия?

– Теряешь все, что дорого. И следа твоего на земле не остается. Помните историю с завоевателем Ашандером?

Жом Пламенный помнил.

Диктатор, поставивший под свою руку почти все страны континента, пришел в Русину. Прошел ее. Завоевал Звенигород.

И – сбежал.

Его войска были разбиты, семья разрушена, власть он потерял, детей не оставил, сам умер всеми забытый и преданный…

– Это… но ведь его просто победили?