Настроение странное… Бурши отчаянно ему понравились – отличные ребята, в большинстве своём очень неглупые, храбрые и отличные товарищи. И враги.

Алекс отчаянно зевал, сидя на лекции. Время от времени он поглядывал в окно, где никак не прекращался затянувшийся дождь. Денёк вчера выдался слишком насыщенным, погода сегодня сонная, да и лектор такой же. Специалист хороший, спору нет, но боже, до чего монотонный гнусавый голос!

– … из этого следует, – время от времени говорил почётный приват-доцент университета, после чего, стуча мелом, начинал выводить на доске новую формулу.

– … таким образом мы получаем результат, и вращающий момент…

Попаданец поймал себя на мысли, что для него это слишком очевидно. Очередная неувязочка образования двадцать первого века и местных реалий. Некоторые области математики и физики мог бы и сам преподавать в университете… ладно, не преподавать, но знал не хуже преподавателей.

Зато тяжело шло черчение, которое у них в школе преподавали по сути факультативно, поставив для желающих вместо уроков технологии. Самые сложные схемы Алекс понимает на раз, но вот с начертанием уже хуже. Грязненько получается, опыта ведь нет, не ставили в детстве руку.

Не то чтобы критично, но подобные оплошности в инженерной среде считаются признаком непрофессионализма. И тяжело ведь идёт, зараза! Начал ещё в Нью-Йорке, но подвижек мало.

Для местных каллиграфия в детстве – один из основных предметов, да и рисованию детей из хороших семей учат практически в обязательном порядке. Другое дело, схемы у них получаются аккуратные и чистенькие, зато с пониманиемоных проблемы. Не ковырялись они с детства в моторах, не пытались разобраться в схеме скачанного в интернете бумажного огнестрела[982]…

Всё так же зевая, добросовестно записывал лекцию. Наконец она закончилась и переговаривающиеся студенты стайками потянулись к выходу. Попопаданец привычно не вставал, пережидая, пока схлынет поток.

– Алекс…

– Моё почтение, герр Смит.

Фокадан отвечал на приветствия – после празднования вместе со студенческим братством, он неожиданно оказался достаточно популярным человеком. Не звездой, разумеется, но человек, в котором заинтересован один из старейшин, не может быть одинарным. Плюс кто-то проговорился о ранениях, а в Пруссии к воякам относятся с большим уважением.

– Елон, – кивнул датчанину-старшекурснику, поджидающему на входе, – сразу ко мне?

В пансионе Алекс приготовил на спиртовке грог[983], уже зная пристрастия репетитора. Пока датчанин блаженно жмурился, отхлёбывая из здоровенной кружки, леча начинающуюся простуду, а заодно и похмелье, пододвинул к стене чертёжную доску и разложил бумаги.

Выхватить, уйти в перекат, щёлкая вхолостую курком по импровизированной мишени. Теперь в падении назад, выхватывание и стрельба с колена.

Полчаса спустя, окончательно запыхавшись и пропотев, начал отжиматься, приседать, качать пресс. Без фанатизма, но сотню отжиманий и триста приседаний делает легко. Впрочем с его теловычитанием это не сложно. Мог бы и больше, но ориентируется на скорость и координацию, не увлекаясь чрезмерно физикой. Толку-то мясом обрастать, если оно сгорает при любой болезни?

Подобная физкультура не ежедневная, но пару-тройку раз в неделю – в обязательном порядке. Достаточно, чтобы держать себя в приличной форме, а большего ему и не требуется. Вместе с фехтовальным манежем получается более чем прилично.

Завершив всё получасовым боем с тенью и героически её повергнув, попаданец разделся, обтёрся мокрым полотенцем и сменил пропотевшее бельё.

В последние недели ощутимо потряхивало, потому-то и налёг на спортивные упражнения сверх меры. С револьвером едва ли не каждый день скачет, к Майлзу по пять раз в неделю ходит.

Застоялся или чуйка работает? Алекс предпочитает думать, что застоялся, но паранойя в голос вопит о надвигающихся неприятностях. После Рождества начались странноватые вещи, по отдельности легко объясняемые случаем. Встреча одного и того же мутноватого типа в разных концах города за один день, и что характерно – в другой одежде.

Уверенность, что это один и тот же тип – железная. Случайно обратил внимание на слегка подпрыгивающую походку, из-за чего заметил и другие характерные детали. Слежка? Не исключено. Береговую охрану сложно назвать полицией, но пришлось освоить азы сыскной работы, пусть в его случае больше теория.

Обыск в комнате, что уверенно показали сторожки из ниток и волос. Это могла быть любопытная горничная, но как раз таки горничная в пансионе на редкость блеклая и равнодушная особа, существующая в полусне.

Есть и другие моменты, вовсе уж мелкие. Что, кто… вариантов в общем-то немного – либо спецслужбы Пруссии, либо Англии.

Если Пруссия, то ещё ничего – так, мелкие неприятности. К социалистам здесь относятся с большой опаской. В его случае скорее попросят на выход, он хоть и социалист с репутацией, но в немецких землях не засветился.

Хотя если вспомнить ответ Марксу через газету, и завязавшуюся дискуссию, к которой подключились десятки активистов, то ещё как засветился. Ругали и хвалили его по полной, до дуэлей дело дошло.

Так что не только на выход могут попросить, но и в тюрьме помурыжить. Недолго, но пару-тройку месяцев для профилактики можно ожидать. Милые особенности полицейского государства.

А вот если Англия… ИРА ему не простят никогда. Не Враг номер один, но в первой десятке точно. Будь ИРА обычной террористической организацией, это ещё полбеды. Таких в Ирландии десятками можно считать. А вот то, что ИРА взялась ещё и за культурную программу, уже серьёзно. Национальное самосознание – лучшее топливо для революции, англы это понимают, как никто другой.

Нужно учесть ещё и успешность ИРА как организованной политической силы. Сразу в САСШ прогремели, потом в КША обустроились, а теперь вот Мексику осваивают. Причём после декретов Максимилиана о земле, ещё и привилегированным сословием могут стать. Этакими йоменами[984] и джентри[985].

Для англичан это нож острый, вчерашние полурабы и недочеловеки, и вдруг успешны в других странах. Нельзя такое терпеть!

Хуже всего, если работают бритты совместно с пруссаками. Всё-таки есть разница, закрывают ли местные спецслужбы глаза на агентов иностранного государства, или те вынуждены хотя бы изображать работу под прикрытием.

Газетные статьи не дают возможности разобраться, что же там происходит между Пруссией и Англией. Понятно, что идёт торговля о пунктах будущего союза, но детали в газеты не попадали. Разглагольствования журналистов о происходящем бывали подчас интересными, но вот в достоверности выплеснутых на бумагу фактов попаданец сомневался.

При благоприятном раскладе именно в Пруссии он в полной безопасности, и агенты скорее демонстративно охраняют подопечного, давая англичанам понять, что страна имеет национальную гордость. А заодно и лишний повод для торговли.

Неблагоприятный расклад означает… да что угодно! Открытая охота на полковника Фокадана, одного из основателей ИРА. Это может быть как тихое убийство в подворотне, так и попытка опорочить ИРА, сыграв в особенно грязную игру.

– Начинаю понимать революционеров, – пробормотал попаданец нервно, – как ни крути, но всюду вилы. Покровитель нужен, да не абы кто, а спецслужбы сильного государства. Франция?

Алекс погрузился в раздумья, снова начав играть с револьвером, но уже без перекатов и падений. Судя по всему, он опять в Око бури попал.

Правильно выбрать покровителя сейчас важно, как никогда. Если Пруссия решила хотя бы на первых порах сохранить национальную гордость и как-то использовать авторитет Фокадана среди социалистов и ирландцев, он здесь в полной безопасности.