Облегчённо вздохнув, Алекс тяжело встал с лежащего на пыльной земле потёртого седла, поправив кобуры с револьверами.

– Бабы, они бабы и есть, – смущённым тоном сказа старший, – без мужиков в семье такие вот скандалы частенько бывают. Я уж стараюсь своими силам, но Мэг, поганка, упёрлась – она де от королей род ведёт, так что судить могут только лорды.

– Помню, – отозвался Алекс, вытирая платком потное лицо, – забудешь такое… Мозги мне все пропилила, что даже если я по крови и приблудный, то поскольку меня Вождём назвали, то для ирландцев я лорд.

– Так и есть, командир, – пожал плечами отставной сержант Кельтики, – по старым законам так оно и выходит.

– Помню, помню, – отмахнулся попаданец, крайне скептически относящийся к идее аристократии вообще и наследственной в частности, – я и не против старых законов, так-то они в основном неглупые. Просто такие как Мэг всё норовят их вывернуть под себя, мехом внутрь.

– Эт да, – хохотнул сержант, – та ещё стервоза. А с другой стороны, с мужчинами наравне дежурить по ночам выходит. Да и когда пожар в прерии возник, она лихо баб строила, чтобы делом занимались, а не паниковали.

– Бабы, – подытожил ординарец, не оставивший командира после увольнения в запас.

Полтора месяца в пути дались тяжело. Умерших хоронят почти каждый день, чаще по несколько человек. Путешествие под палящим солнцем, с постоянной нехваткой воды, продуктами сомнительной свежести и поднятой тысячами ног пылью делают своё дело. Тем паче, контингент…

Тяжело пришлось и Фокадану, он сутками не слезает с седла, меняя только коней. Проблема с очередной Мэг, мормоны, индейцы с претензиями, ещё какая-нибудь пакость, вылезшая самым неожиданным образом.

Само собой, мотается не один, переселенцев сопровождаёт не только он с Фредом, но и почти три сотни ветеранов Кельтики из тех, что с шилом в пятой точке. Старенькие и новенькие кельты сошлись неожиданно хорошо, относясь друг к другу преувеличенно вежливо и дружелюбно.

Если бы не армейский опыт парней, дела бы совсем печальными, но и так едва справляются.

– Индейцы, командир! – Негромко доложил подскакавший дозорный, – пайюты[1262].

– Грехи наши тяжкие, – на русском пробубнил попаданец, снова вскакивая в седло. Очередные переговоры из тех, где всё давным-давно решено и требуется только передать плату за проезд по индейским землям, да покивать с важным видом, подтверждая достигнутые ранее договорённости.

Не будь его в этой партии, пайюты спокойно пообщались бы с нижестоящим руководством. А поскольку он здесь, то следуя правилам хорошего тона, нужно выехать и понадувать щёки. Не первый раз уже индейские разведчики подгадывают так, чтобы их делегации могли пообщаться непосредственно с Вождём Чертополохом[1263] – интересно им, понимаешь ли. Ну и самоуважение поднять, не без этого.

В делегации из дюжины индейцев две женщины, уверенно сидящие на мустангах с богато украшенной сбруей мексиканского образца[1264]. У мужчин сбруя чуть попроще, зато оружие отделано богаче.

Парадная одежда выглядит очень богато – дикарями таких людей никак не назовёшь. Сложный покрой, качество отделки, вышивка – всё говорит о сложнейшей и очень давней культуре. Одежда у пайютов не только из кожи, но и тканая, причём попаданец знал достоверно, что ткани они использовали задолго до появления белых поселенцев.

Внешне индейцы не слишком напоминают ярко выраженных монголоидов из гравюр и фотографий, скорее похожи на казахов, а некоторые на европейцев с лёгкой долей азиатчины. Одеть по-другому, изменить манеры, и не догадаешься, что перед тобой краснокожий[1265].

– Приветствуем вас на земле пайютов, – очень официально сказал немолодой, довольно-таки упитанный вождь, с невозмутимым морщинистым лицом.

– Рады видеть хозяев этих земель, – столь же официально ответил Фокадан. Обменявшись приветственными фразами, стороны отъехали к ровной площадке, наскоро подготовленной женщинами каравана.

Усевшись на одеяла, начали разговор ни о чём, не затрагивающий серьёзных тем. Индейцы, кельты и мормоны вели себя как дипломаты на серьёзном приёме – с поправкой на условия, разумеется.

Осторожно затронув нужные им темы и получив подтверждение достигнутым договорённостям, индейцы расслабились, разговор пошёл живей. Вождь несколько косо поглядывал на мормонов и попаданец отослал их под благовидным предлогом.

– Странные люди, – Сидящий Бык проводил взглядом сектантов, – считают других не только грешниками, но и не совсем людьми. Будто иная религия делает людей хуже или лучше.

– Европейцы, – с долей иронии сказал Алекс, на что вождь приподнял слегка бровь.

– Разве не все белые – европейцы?

– По крови – да, – согласился Фокадан, – но среди равных народов некоторые равнее.

Сарказм оценили, среди индейцев послышались смешки. Тёмными их никак не назовёшь, некоторые вожди разбирались в хитросплетениях политики бледнолицых получше иных сенаторов. Так что историю ирландского народа или скажем, социализма, вожди знали как минимум не хуже рядового обывателя из Нью-Йорка или Атланты из тех, кто претендует на звание начитанного и образованного человека.

Поговорили немного о ирландцах, об индейских племенах, и на свет появилась трубка мира. Впрочем, быстро оказалось, что это не совсем трубка мира, а скорее трубка для принятия социальных и политических решений[1266].

Час спустя один верховные вожди пайютов и один из верховных вождей ирландцев, в кои индейцы, ни капли не сомневаясь, записали Фокадана, выкурили трубку, символизирующую начало союзных и дипломатических переговоров меж двух народов.

– Никогда такого не случалось, – уверенно сказал Конноли, когда церемония с последующей трапезой закончилась, и индейцы уехали.

– Стоит об этом помалкивать, – согласился задумчивый Фокадан, у которого в голове вертелись ускользающие обрывки мыслей, – больно уж история необычная.

Встречать переселенцев прибыл сам Робертс с членами калифорнийского правительства. Представительный, осанистый, изрядно располневший после тяжёлого ранения бедра.

Некогда президент Калифорнии был известным проводником и золотоискателем, но неудачная стычка с медведем поставила крест на приключениях. Пару лет Робертс проедал накопленное, а затем вынужденно включил мозги и через несколько лет известный ганфайтер[1267] и проводник стал ничуть не худшим предпринимателем.

В войне Робертс участвовал больше как снабженец и администратор, и очень недурно командовал ополчением, отразив высадившийся десант САСШ силами едва ли не домохозяек. Качеств гениального полководца не показал, но проявил себя прямо-таки выдающимся организатором и лидером. На пост президента свежеиспечённого государства Калифорния, Робертса прямо-таки впихнули.

Сказав положенные речи, члены правительства решили пообщаться с народом, не чинясь. Переселенцы поначалу зажимались, но быстро отошли – почти все члены правительства вышли из низов, общий язык нашёлся быстро.

– … да тяжко, чего уж там говорить, – чуточку нехотя говорила немолодая женщина, неловко комкая в руках подол фартука, – если уж в такую даль решились переехать, да без мужиков, то не от хорошей жизни. Совсем край наступил.

– Догадываюсь, – закивал Робертс участливо, – я из Шотландии переехал, ещё юнцом совсем. У нас там куда как получше было, чем в Ирландии, да и переехал я один. Но как вспомню, так дрожь берёт, а если с детишками, то и вовсе.

– … английские собаки! – В сердцах сказал старик, тяжело опирающийся на клюку, и тут же смутился, виновато глядя на полковника Марчбэнкса. Рассказа о зверствах англичан англосаксу, это как-то…