С задумчиво-отстраненным видом созерцаю суету у причалов, и тут возникает мысль, которую я и спешу озвучить дежурной по расписанию персоне с бэджиком "Мирабель Ларк".

– Есть такой, сайр, – с профессиональной улыбкой кивает тучная не то афроамериканка, не то гаитянка – широкое лицо и темно-коричневая кожа, однако нос у нее прямой, а волосы скорее волнистые, нежели курчавые; по-английски шпарит сия пташка[542] уверенно и, главное, разборчиво, не на гарлемском суржике. – "Шенандоа", рейс как раз на Форт-Ли с промежуточной остановкой в Форт-Рейгане. Насчет грузов ничего не скажу, сами спросите – четвертый причал.

Благодарю и отправляюсь на этот самый четвертый причал, где задаю вопрос сперва дежурному на сходнях, а потом тощему аки жердь старпому, он же и "ответственный за все грузовые дела" суперкарго в безукоризненно отутюженной голубовато-серой форме незнакомого кроя. "Тодд Брэкстон Второй", так он соизволил представиться с характернейшим тягучим акцентом дикси[543] и почти аристократической вежливостью. Вроде бы во время оно аристократия Конфедеративных Штатов Америки не считала почетной службу в торговом флоте, однако то было, во-вторых, ну очень давно, а во-первых – совсем в другом мире...

Впрочем, аристократические вопросы ни его, ни меня сейчас не сильно заботят.

– Сам микроавтобус у вас пустой? – уточняет старпом.

– Совершенно. Пассажирских кресел в салоне нет, а багажом, считайте, идут только запасные шины, оружейный ящик и два рюкзака личных шмоток.

– Иначе говоря, снятые четыре колеса можно спокойно отправить внутрь салона, и еще останется место.

– Без проблем.

– Значит, так и сделаем, – кивает Брэкстон. – Временно разместим в вашем "фольксвагене" часть мелкого груза, тогда должны вписаться... Так, с питанием проблем не будет, но для пассажиров на нашем корабле есть только две двухместные каюты, и свободной на этот рейс осталась всего одна койка.

Пожимаю плечами.

– Не страшно, на переднем сиденье микроавтобуса найдется где лечь. – Даже я там помещусь, а миниатюрная Хуана на этих сидушках вообще может валяться, аки в пляжном шезлонге, с вытянутыми над головой руками.

– Ну в таком случае – жду вас в ближайшее же время, сейчас квитанцию для оплаты только выпишу. На Банк Ордена?

– Лучше на Северный Торговый, если не возражаете.

– Нисколько.

– Пора тебе принимать решение, – сообщаю филиппиночке, вернувшись в гостиницу.

– В плане?

– В плане остаешься здесь и устраиваешь свою дальнейшую жизнь сама, с парой нужных персон, которые, если что, присмотрят и посодействуют, я тебя познакомлю – или отправляешься вместе со мной к русским. Варианты тамошней карьеры, как я их для тебя вижу, уже расписывал, может, на месте всплывут и другие, тут уж как повезет.

– Что, выезжаем уже сегодня?

– Послезавтра с самого утра, и не выезжаем, а отплываем. Морем будет чуть дороже, зато надежнее. Бусик я в порт забираю прямо сейчас. Итак, что решаешь?

– Лучше все-таки поплыву с тобой, Влад, – дергает плечом девчонка. – Ты, конечно, эгоист, зануда и ретроград, но хотя бы не сволочь.

– Ты мне тоже нравишься, – усмехаюсь я.

– А чего ж ни разу даже на ночную прогулку не пригласил? – делает она большие глаза. – Ладно ты дискотеки и ночные клубы не любишь, но вот так вот потусоваться под луной...

Склонив голову, рассматриваю стажерку с преувеличенным вниманием, потом качаю головой.

– Сама ведь требовала "не приставать", ну а главное, тебе еще тогда и объяснили, что сперва придется как следует подкормиться. Бо не знаю кто как, а я не собака и на кости не бросаюсь.

– Между прочим, – с обиженным видом заявляет филиппиночка, – я утром взвесилась, уже девяносто[544]! Это все твоя вина, еще немного, и придется ушитую форму расширять обратно!

– Ага, конечно, я тебя заставляю питаться четырнадцать раз в сутки и силой впихиваю по две добавки.

– Нет, но ты меня приковал к монитору, а я, когда тружусь за компом, привыкла что-нибудь грызть...

Не могу не рассмеяться, отчего Хуана делает еще более надутые губки.

– Морской болезни у тебя нет?

– Раньше точно не было.

– Жаль.

– Почему?

– Нам до места плыть как минимум неделю, и на море в сухой сезон тишь да гладь, максимум три балла. Если бы ты совсем не переносила качки – может, успела бы похудеть обратно, а так, на свежем морском воздухе да с изобилием свежих морепродуктов – дело дохлое...

– Черт с тобой. Потом на диету сяду.

– Да-да, когда мы с женой только познакомились, она первые месяцы так каждую неделю и говорила.

Филиппиночка фыркает, примерно представляя дальнейшее, но все равно задает вопрос:

– А потом что?

– А потом появились дети и более важные дела, чем попытки уследить за фигурой.

– Здоровье не может быть неважным.

– Так от всех этих диет и попыток загнать себя в рамки чужого мнения о правильном обхвате талии – здоровье только портится.

– Но почему?

Выразительно пожимаю плечами.

– Так откуда же, массаракш, взяться тому здоровью, если у тебя после полудюжины диет нервы вразнос и полудохлая пищеварительная система... Лучше иметь то, что имеешь, и не париться. Хорошие врачи говорят, пока организм работает нормально, в его работу чем меньше вмешиваться, тем лучше – а у хороших программеров сия мысль выражается короче, "не сломано – не чини".

Снятый с колес бусик стальными тросами внатяжку закреплен – по науке это вроде зовется "принайтован" – к палубе прямо под корабельной мачтой. Парус на ней сейчас свернут, поскольку ветер далеко не попутный, а траулер – не какая-нибудь баркентина и не винджаммер, всякие там повороты оверштаг под бом-брамселями в его случае вариант хоть и возможный, но совершенно не желательный. Все-таки во время оно парус как основной судовой движитель экономически проиграл паровой машине, каковая, в свою очередь, в силу тех же причин сдала позиции дизелю. И полностью от паруса профессионалы-мореходы не отказались сугубо потому, что ветер, в отличие от дров и прочего топлива – бесплатный.

Салон микроавтобуса, кстати, так ничем дополнительно загружать и не стали; видимо, сперва суперкарго хотел втиснуть его в грузовой трюм, где критичен был бы именно объем всего перевозимого, однако в итоге переиграл и оставил сей габаритный "багаж" на палубе. Ну и ладно, нам же проще, и спать можно на свежем воздухе, а не черт-те где. Кому на свободную койку в каюте, кому в кабину бусика – сами пока думаем; в принципе-то мы можем не занимать и ту законно оплаченную койку, бросить второй спальник на пол в салоне "транспортера" – и нормально, только надо чуток сдвинуть снятые колеса. Ну и, поскольку спальники у нас легкие, ночью придется под куртку поддеть свитер, тоже решаемо... Комфорт? Так это смотря что понимать под ним, в "фольксвагене" на палубе свежий воздух и не надо сталкиваться носом с другими пассажирами "Шенандоа".

Кроме нас, таковыми в нынешнем рейсе выступает семейство Расмуссенов. Ни сам Ларри, ни его дочь Стефани не особенно похожи на своих далеких норвежских предков, а сыновья Ларри, трехлетние карапузы Рик и Арчи, еще слишком мелкие, чтобы говорить о каком-то сходстве. Куда подевалась миссис Расмуссен, я спрашивать не стал, нечего зря лезть людям в душу; так, поболтали немного в процессе погрузки. Недавние мигранты из Пенсильвании, две недели как из-за ленточки, задержались в Порто-Франко из-за болезни мелких – то ли акклиматизация, то ли карапузы сунули в рот какую гадость, а сестра не уследила, – ну и попутно разведали обстановку, в итоге свой верный "рэм" Ларри без особых сожалений сдал автодилеру на реализацию и купил билеты в "морской круиз" до Форт-Рейгана. Понадобится ли им машина на острове Манхэттен, и если да, то какая именно – разберутся на месте. Разумно. По первоначальному плану с мелкими в одной каюте должна была обитать именно Стефани, которая уже явственно смирилась с должностью временной няньки, а меня соответственно подселили бы в другую каюту, к Ларри, на соседнюю койку. Посмотрим. Стефани с Хуаной уже успели найти общий язык на почве киногероев и рок-групп, а что мисс Расмуссен, барышня рослая и крепкая для своих пятнадцати заленточных годиков, при желании может просто сгрести "старшую подругу" подмышку и утащить куда угодно, общению не помеха...