Силы вновь меня покинули — нешуточный минус беременности, утомлялась я в два раза быстрее.

На сей раз поляну накрывал Илья: заказал на всех доставку. За стол мы опять не пошли и уминали вок прямо из коробок посреди скомканых простыней и сбитых подушек. Набив пузень до отвала, развалилась между ног у Ильи, прижалась затылком к груди и с благодарностью мурчала в ответ на лёгкий массаж ступней от Ромки.

— Кстати, про полгода без секса ты ради красного словца упомянул? — спросила, лениво поглядывая вверх.

— Чистая правда, — с гордостью подтвердил Илья. — За последние три с лишним года у меня была только ты.

— Бляха, где она? — Рома забеспокоился, похлопал по одеялу. — Да куда задевалась-то?

— Потерял что-то? — удивилась.

— Ага, Илюхину медаль за преданность! — на полном серьёзе подтвердил этот балбес.

— Да ну тебя, — Илья швырнул в брата подушкой и вернул руки на мой живот, поглаживал, рисовал пальцами какие-то узоры и разве что не нацеловывал.

— А мне твоя мачеха сказала, что ты вернулся к Алиночке, — ляпнула, не подумав.

Рома навострил уши.

— Была такая мысля, — согласился Илья. — Только ради сына мы уже пробовали жить вместе, удовольствие сомнительное. А как женщина она меня совершенно не привлекает. Никто не привлекает, как выяснилось.

— Серьёзно? На мужиков переключился? — Рома вытаращился на брата.

— Ромыч, сча словишь по зубам.

— От гипотетического гомосека?

— Ну-ка, Сонь, подвинься, я ему пару прописных истин втолкую.

Рому как ветром сдуло. Следом исчез Илья. Из гостиной послышались смачные шлепки, глухие удары и дикий ржач. Что-то с грохотом обрушилось на пол. Надеюсь, не новомодная люстра с разными режимами подсветки — мне нравится эта штуковина.

Они вернулись, когда я уже клевала носом, закутав ноги в одеяло. Легли по обоим сторонам, завязали новую потасовку за право побыть моей подушкой. Рома оказался сноровистее и перетащил к себе на грудь.

— Когда она сказала тебе насчёт возвращения к Алинке? — задал вопрос Рома.

— Кто? — уточнила сонно.

— Маман, кто ж ещё. Когда сказала?

— В августе вроде, после возвращения из Таиланда. А что?

— А это было не в тот день, когда я вернулся домой с работы и обнаружил тебя на кухне за маринованием лука?

— Ну да. Надо же было чем-то объяснить зарёванное лицо, — подтвердила с лёгким чувством вины.

— Сонь, — Илья придвинулся вплотную и заговорил прямо у уха, — забудь ты про Алину. Я никогда и никого не любил, кроме тебя. В плане секса ситуация та же: хотел и хочу лишь тебя.

Он так серьёзно излагал, что мне захотелось разбавить обстановку капелькой юморины.

— А вы когда-нибудь?..

— Чего? — Рома аж приподнялся на локтях.

— Ну того... — засмущалась. — Целовались или?..

— Та-ак, спишем на гормоны, — сурово одёрнул Илья. — Подобного впредь чтобы не слышал, даже в порядке бредового спора. Я чистый гетеросексуал и зацикленность на одной женщине вовсе не умаляет моей натуральности. Охота пидерские слюни посмотреть, включай «Горбатую гору».

— Ёбаный Николай, братуха, ты меня сейчас убил! Ты Бэтмэна от Человека-паука не отличаешь, но откуда-то, сука, знаешь о гомосятском фильме!

Узнаю моих любимых мужчин. Боже, как хорошо, когда они рядом!

Возможно ли приготовиться к тому, что в скором будущем тебя ждёт роль порноактрисы? Я имею в виду, морально. Физически готовиться я вовсе не собиралась.

Пока ехала в такси, прокручивала в голове варианты сценариев. Что они, то есть мои безбашенные мужики, могут вычудить? Какую-нибудь красную комнату боли? Не, Ромка сразу в отказ уйдёт. Ему моя пузень дороже всех сокровищ и уж тем более удовольствий. Да и Илья носится с этой беременностью, как курица с золотыми яйцами.

У окна не стой, голоушая не ходи, почему шерстяные носки не пододела; на, это тебе варежки из шерсти мериноса, на днях заметил, что перчатки у тебя ну чисто на рыбьем меху; вот тебе фрукты, а ещё ешь побольше овощей; да, и печень тоже! В последних анализах гемоглобин понизился, не существенно, но тревожный звоночек билимкнул.

Оба занудничали. И опекали сверхмеры. Так что сегодня нам предстояло расслабиться, вспомнить, каково это — делать что-то для себя любимых.

В гостиничном номере сюрпризов не было. Обычная комнатушка два на три метра с кроватью и минимумом мебели. Всё чистое, аккуратное, без излишеств.

Одежду принесла с собой и вытряхнула из пакета на клетчатый плед. Так и не определилась с образом. Хочу я быть скромной девственницей или распутной шалавой. Наряд из белых гольфов с бантиками, экстремально короткой юбки в гармошку и спортивного топа с молнией спереди сидел неплохо, только как-то нарочито выпячивал круглый животик, словно я мечтала показать, что нахожусь на шестом месяце беременности.

Скучный серый сарафан до колен и с накладными карманами, под который следовало надеть блузку или футболку, скрадывал округлости, однако делал меня бесформенной. Увеличившуюся в объёме грудь уже невозможно впихнуть в имеющиеся красивые кружевные комплекты, а покупать новые ради пары-тройки месяцев не видела смысла. Хотя там ведь ещё кормление начнётся...

Решила остановиться на образе портовой девки. Мужчинам моим зайдёт любая ерунда, им абсолютно неважно, как я одета, всё равно разденут и... Продолжение зависело от сценария. С ним меня не познакомили, лишь вкратце обрисовали актёрскую задачу: порно-кастинг, их двое, один снимает, второй будет моим напарником по громким охам и смачным шлепкам. Круто, да?

Нет. Меня знобило и лихорадило. Почему? Да ведь сие действо предполагается запечатлеть на камеру, а в дальнейшем пересматривать. Не могла вообразить ситуацию, когда бы мне захотелось взглянуть со стороны на то, как именно мы втроём занимаемся любовью. Разве что попускать слюни на моих мужиков.

Вдох-выдох, камера, мотор.

Постучалась в дверь соседнего номера. Открыл Ромка, но какой-то чересчур непривычный. Босые ноги, брюки карго со множеством карманов, рубашка с коротким рукавом, обнажающая бугристые предплечья с татуировками. Которых у Ромки нет, вернее, не было. Это что же получается, с раннего утра бедняжка под иглами погибал?

Аляпистые узоры, в которых не разобрать ни единого отдельного символа, заинтриговали с порога. Волосы он тоже уложил иначе, не в форме приподнятой волны, что визуально делала лоб выше, а растрепал их как-то небрежно, наплевательски. Серёжку в ухе я заметила, когда он улыбнулся:

— А, привет, киса! Заваливай. Ты вовремя, что радует, и одета клёвенько, — он нагло наклонился и чуть ли не нос под юбочку сунул. — Отсосешь по-быстрому, а то заебусь с этим стояком с камерой мудохаться?

Вот тебе и добрый день! Интересно, в порноиндустрии впрямь принято давать всем налево и направо, или Ромка «романтизирует» отрасль?

— Да без бэ, красавчик, — выдула ядовито-зелёный пузырь из жвачки, зашвырнула в угол сумочку и прошла на так называемую съёмочную площадку.

Илья развалился посреди большой двуспальной кровати. Одет безукоризненно: тёмно-синий шерстяной костюм, белая рубашка с накрахмаленным воротником, широкий узел галстука глубокого красного цвета. Волосы в идеальном порядке, щетина тоже выглядит ухоженной и так и манит потереться о неё грудью. Он листал новостную ленту в телефоне. Мельком глянул на меня, задержался на коленках, поднялся к груди, сместился на живот.

— Беременная что ли? — спросил вместо приветствия.

— Знакомься, Илюх, это Киса, — представил меня Ромка и смачно прихватил за задницу. — Бля-я, сочная девка, — поделился будто сам с собой и повернулся ко мне: — А это твой ёбарь на сегодня. Илюха. Ну чё, ребят, по минетику для тонуса и погнали работать?

— Я пас, — Илья вернулся к дисплею.

Обидело ли меня его безразличие? Ещё как. Утешала лишь мысль, что мы играем и в действительности Илюша никогда бы не позволил так пренебрежительно от меня отказаться.