Ресторан «Европа» представлял собой то ещё вместилище пафоса. Всюду позолота, мрамор, тканевые обои, приглушённые цвета и унылый дух музея эпохи императрицы Екатерины Великой.

У входа нас встретил метрдотель в щегольской ливрее: напомаженный парик, отороченный бархатом камзол, узкие бриджи и тупоносые туфли на каблуке — по мне так дичайшая безвкусица. Рома посчитал так же и хихикнул в кулак, покуда нас провожали до гардероба:

— Надо Илюхе на новый год такие гольфы купить.

— Тебе они больше пойдут, — парировала и повернулась спиной к своему кавалеру, чтобы помог снять плащ.

— Сонь, ты как всегда, — он провёл пальцами по обнажённым плечам, потянул за кончик туго завитого русого локона и с восхищением оглядел дорогое вечернее платье в пол цвета молодой хвои. — Слепишь и воспламеняешь.

Рома поцеловал меня в затылок, подставил локоть и сопроводил к гостям. Банкетный зал отпугивал той же буржуазной атмосферой. Над всем этим праздником следовало пустить бегущую строку: «Царскосельское поселение. Бал по случаю сотых именин графа Ермолаева. Отрадное зрелище».

Все вокруг казались такими напыщенными, будто сроду в носу не ковырялись.

— Я начинаю понимать природу твоих вечных хохм, — шепнула на ухо Ромке, пока продирались через колоритных персонажей.

Мужчины сплошь в смокингах или фраках, дамы — в вычурных платьях и обвешены украшениями до состояния сверкающей новогодней ёлки. Музыка претенциозная. Разговоры сплошь о великом. Буэ-э-э.

— Без юмора, малыш, я б в младенчестве повесился, — подтвердил мои опасения Ромка, крепко сжал ладонь на своём локте и с наигранным восторгом воскликнул: — Маменька! Ну что за дивный вечер!

Стройная дама в меховой накидке поверх белого платья-футляра повернула голову и заулыбалась при виде сына.

А Ромка очень на неё похож. Те же небесно-голубые глаза, прямой нос с широкими крыльями и испепеляющий оскал от лучших ортодонтов. Только в случае Ромки классические черты имели яркий отпечаток обаяния, тогда как матушка походила на хищную птицу. Такой палец в рот не клади, оттяпает по самые гланды.

— Мой дорогой, — Лидия Ивановна распростёрла руки и жеманно облобызала сына, — счастлива тебя видеть!

Я отстранилась, чтобы не мешать им исполнять светские ритуалы. Вообразить не могу ситуацию, в которой моя мама воскликнула бы: «Счастлива тебя видеть!». Как в дешёвой мелодраме.

— С юбилеем тебя! — вымученно произнёс Рома и дёрнул меня за руку. — Позволь представить тебе мою невесту — Софи.

Я сейчас чихну и не забуду сморкнуться! Ну что за обычаи у этой семьи?!

— Здравствуйте! Благодарю за приглашение! Вы чудесно выглядите! — тараторила незнамо что, а сама вспоминала вирши и сонеты из поэзии девятнадцатого века.

На ум шло: «Мороз и солнце, день чудесный!»

Маман смерила меня взглядом. Зацепилась за два обручальных кольца на пальце. Глянула на простенькие серьги в ушах и пошлую подвеску с буквой «Р» на цепочке.

Я улыбалась, нервно и вымучено.

— Софи, надо же! — она и меня сцапала в свои удушливые объятия, клюнула сухими губами в щёку. — Рада с тобой, наконец, познакомиться. Два года Рома тебя прятал, — она погрозила сыну пальцем, мол, негодник, обняла меня за плечи и развернула к толпе. — Дамы и господа! Разрешите представить вам невесту моего сына, мою будущую дочь — Софи Гурьеву! Прошу любить и жаловать!

О мой нах! Кто пишет этим людям сценарии? Халтурщики с канала «Россия 1»?

Раздался сдержанный гвалт аплодисментов. К горстке женщин, что облепили именинницу, причалил мужчина. Я вздрогнула от его взгляда и во второй раз за вечер испытала узнавание. Если Рома походил на мать, то Илья был точной копией отца. Высокий, поджарый брюнет с сединой у висков и волчьими глазами — у меня даже поджилки затряслись.

— Егорушка, смотри, кого Рома к нам привёл! — Лидия Ивановна по-змеиному обвилась вокруг согнутой руки мужа. — Это Софи, его невеста!

Мрачный тип кивнул, задумчиво посмотрел на сына, неумело улыбнулся мне.

— Приятно, — коротко приветствовал.

И чего мне дома не сиделось? Увиливала от этой встречи два года и ещё пару лет продержалась бы. Странная семейка.

За столы все расселись согласно плану, вывешенному в зоне фуршета. Мы с Ромой оказались в компании двух престарелых бабуль (жаль, Илюхи нет, у него ж тяга к пожилым дамам) и пустого стула.

— А твоя семья вообще никак с Ильёй не общается? — спросила тихо у Ромки.

— Общается, только он сам не горит желанием здесь отсвечивать. Всё это, — он обвёл вилкой зал, — чересчур даже для меня.

— Никогда не спрашивала, чем занимаются твои родители.

— Отец заведует кафедрой горного дела в Политехе, хотя если ты сама задашь ему этот вопрос, услышишь в ответ: «Я заправляю кафедрой разработки месторождений полезных ископаемых и подземных сооружений». И в этом уточнении весь батя: чванливость пополам с самомнением размером с Эйфелеву башню. Мама попроще, это у неё на людях заскоки типа все вокруг челядь, а дома она вполне адекватно себя ведёт.

— Она не работает?

— Почему? Владеет сетью ювелирных мастерских у нас в области.

Понятно, откуда взялась калькуляция моих украшений, — профессиональный интерес.

— Нам долго отбывать тут повинность?

— Часик помелькаем, пару раз станцуем и домой, — клятвенно пообещал Ромка и поднёс к моим губам вилку с майонезным салатом. — Попробуй, очень вкусно.

— Ромочка, а не передашь ли ту менажницу с рыбой? — обратилась к нему одна из бабусь. — Уж больно охота окунька отведать!

Рома исполнил просьбу пожилой родственницы.

— Это кто? — шепнула на ушко.

— Троюродная бабка папиной сестры по материнской линии, — выдохнул мне в шею Рома и прикусил мочку. — Хрен знает, пухляш. Я половину гостей вижу второй раз в жизни.

— А первый когда был?

— В кошмаре, Сонь, в кошмаре.

Мы захихикали. Бабуси строго на нас посмотрели. Тут к незанятому стулу подошла опоздавшая гостья, и сердце трепыхнулось. Итижкин корень!

Статная темноволосая богиня в элегантном платье цвета спелой сливы полыхнула по нам синим взглядом и грациозно опустилась на стул.

— Привет, Ром, — проворковала голосом сладкозвучной нимфы. — И тебе привет, шлюшка.

Я проглотила оскорбление вместе с языком. Да и что ответить бывшей жене Ильи? «Привет! Рада, что снова так скоро свиделись?»

Мы и впрямь виделись совсем недавно. Илья позвал меня на совместную прогулку с сыном. Я канючила, что буду лишней, что не следует толкаться третьей и так далее, но он почему-то захотел разделить со мной этот день. А вы ж его знаете: глазками хмуро зыркнул, бровки чёрные воедино свёл, губы поджал — и всё, Сонечка поплыла, готова к подвигам, согласна на авантюры.

Мы встретились с Кириллом на набережной. Девятилетний мальчишка, худенький и темноволосый, просто влетел в нас, когда мы с Илюшей чересчур увлеклись поцелуем. Покричал:

— Папка! — вскинул руки и отвоевал у меня своего родителя.

Я смущённо прижала щёку к мужскому плечу, надумала отодвинуться и тут увидела Её. Чернявую разрушительницу моего спокойствия. Обольстительную красотку в струящемся белом брючном костюме. Лёгкую, как облачко, и отвратительную, как... Да! Как бывшая жена твоего любимого мужчины. Точнее, одного из любимых мужчин. Помните ведь, что у меня их двое.

— Ты теперь не стесняешься ходить на свидания с сыном в компании потаскушек? — Алина подошла к нам, протянула Илье фиолетовый пакет с логотипом «WB» и подбоченилась, глядя на меня с высоты своей божественной красоты.

Вот почему он не женился на носатой уродине со сросшимися бровями? Мне было бы куда комфортнее сверлить взглядом сие убожество.

— Ты себя имела в виду? — ответила с достоинством и ревниво огладила ладошкой плечо своего мужчины, смахивая невидимую пылинку. — Так чего тут стесняться? Ты уходишь, а мы прогуляемся.