— Так надо, тигра. И ты не хуже меня это знаешь. Придёшь ко мне на день рождения через месяц?

Я подняла голову и воззрилась на него с недоумением. Тринадцатого июля, то есть спустя неделю после свадьбы. Это какой-то намёк?

— Первый семейный праздник, а мы ведь договаривались видеться в такие даты.

— Я не понимаю...

— Просто подумай. На вашей свадьбе меня не будет, это я тебе гарантирую. А на своём дне рождении буду рад обоим. Кстати, кем ты для меня станешь после замужества?

— Золовкой она тебе будет, — крикнул Рома из кухни.

— Спасибо, большое ухо! — столь же громко ответил Илья.

Я рухнула обратно. И после этого кто-то считает, что мне не уготована обитая матрасами комнатка в дурке? Да у меня вип-карточка на переселение в кратчайшие сроки.

«Мы расстаёмся, но ты приходи ко мне на день рождения!» Костюм медсестры захватить?

Ромка вернулся около десяти вечера. К тому времени я уже отлежала себе всё, что можно, всласть наревелась на три десятилетия вперёд и затискала Илью до кровавых мозолей. Только легче на душе не стало. Меня преследовало жуткое ощущение, что вижу его в последний раз. Все эти намёки, приглашение на день рождения и прочая — не более чем хитрые уловки.

— О-о-о, ну я же просил не слюнявить диван, — с приторной бодростью провозгласил Рома и промчался мимо гостиной, нагруженный пакетами по самую маковку. — Топайте за стол. Добрый дядя Рома подумал о ваших брюхах... слово-то какое тупое, брюхо, как его склонять правильно?

Илья снял меня с плеча и силком протащил на кухню.

Аппетита не было. Так что я просто уселась на своё место рядом с дверью, пристроила пятки на стул и наблюдала за суетой Ромки. Он выложил несколько контейнеров с салатами, передо мной поставил бумажную коробку с яичной лапшой, лососем и овощами, к Илюхе пододвинул ванночку с жареными креветками в панировке, а для себя оставил упакованный в вакуумную плёнку стейк из мраморной говядины, приготовленный в технике су-вид.

Мужчины спокойно разговаривали. Илья ворчал по поводу ночных явок, клял нарядчика последними словами, потом переключился на всю систему железнодорожного транспорта в целом и завёлся по новой. Показушно и ненатурально. А сам то и дело поглядывал на меня и отворачивался, если осмеливалась смотреть в ответ.

Рома комментировал едва ли не каждую реплику брата. Тут хохма, там юморина — натянуто, безвкусно и очень неправдоподобно.

Они хотели обсудить что-то, однако боялись сделать это при мне. Или опасались нового водопада страданий?

В любом случае плакать я зареклась. Итак изнахратила нам с Ильёй всю психику, проведя день во всхлипываниях и переживаниях.

Не знаю, с чем сравнить наши сегодняшние посиделки. Выступление бездарного клоуна, в середине которого на цирковую арену выкатили гроб с настоящим покойником? Или классическая оперетта, разбавленная появлением Эминема в костюме Снуп Дога? Сплошной гротеск в общем.

В начале первого ночи мы все вышли в прихожую. Я прислонилась спиной к зеркальной стене шкафа и наблюдала за сборами Ильи. Забрызгал страшнючие кроссовки, выданные РЖД, дезодорантом, проверил, все ли карманы застёгнуты на рюкзаке, натянул серую хлопковую куртку на молнии поверх такого же комбинезона.

Рома первым подал ему руку. Они схлестнулись ладонями, обнялись, обменялись шлепками по спинам.

— Давай, бро, с радаров не пропадай.

— Если только на месяцок, — Илья лукаво улыбнулся. — Ты ж меня знаешь, блэк джек, шлюхи, все дела. Давненько хотел оторваться. А теперь повод появился.

— Порох до мальчишника придержи.

— Ты за мои пороховницы не бзди, всё пучком.

— От бздуна слышу. Сваливай уже с жилплощади, — Рома презрительно фыркнул, посмотрел на меня виновато и ушёл в спальню.

Илья медленно повернулся ко мне. А я... Ну да, снова реву и готова напроситься к нему в рюкзак или на ручки.

— Тигра, тигра, — покачал головой, обнял за талию и приподнял над полом. — Такая весёлая девочка и столько плачет. Ты это брось, слышишь? Мы два с лишним года отжигали не для того, чтобы запомнились только боль и слёзы. Тебе было хорошо со мной?

— Ещё как, — всхлипнула и хотела спрятаться, уткнувшись лицом в шею, но не смогла заставить себя потерять его лицо из виду.

— И мне с тобой. Ты потрясная. Дикая и нежная одновременно. Помнишь, о чём договорились?

Я кивнула, не соображая, о чём говорит.

— Ты будешь счастлива ради меня. Чтобы я смотрел на вас со стороны и радовался. Поняла?

— Илюш...

— Всё, Сонь! Мне пора. Позвоню как-нибудь на недельке, если обещаешь, что слёз больше не будет. Не будет?

А эти печальные капли лились ручьём по щекам, мешая говорить и видеть. Очерняли всё. Меня выворачивало наизнанку от тоски по нему. И скручивало в жгут.

— Лучше бы мы расстались со скандалом, — пожаловалась и всем телом прижалась к Илье.

— Не поверишь, но я подумал о том же. Куда охотнее наслушался бы гадостей, чем видеть тебя такой.

— А у меня нет для тебя гадостей.

— Хреново, Сонь. Значит, ты по-прежнему меня идеализируешь.

— Ты и есть идеальный.

— Брехня. Я твой худший кошмар.

— Я люблю ужастики, — сказала невесело.

— Ой, лгунья. Ты любишь нудятину. Скучные двухчасовые фильмы с драмой в середине и лавиной слёз в конце. Что-то в духе «Если я останусь» или «До встречи с тобой».

— Ты запомнил?

— Я знаю тебя наизусть, тигра.

— И даже сможешь сказать, кто такая Эмилия Кларк?

— Да ровно мне, кто она. Я знаю, кто такая Соня Свиридова, и этого вполне достаточно для счастья.

— Фу, как сентиментально, — я насилу улыбнулась.

— Я вообще размяк за сегодня, — Илья ухмыльнулся в ответ. — И до одури хочу тебя поцеловать.

— Так поцелуй.

— А можем мы оставить это на потом? — спросил с хитрым прищуром. — Скажем, на следующую неделю, когда у тебя полностью заживёт нос, и не нужно будет бояться задеть ненароком.

Ещё одна попытка поднять настроение? Обещание, которое будет согревать мне сердце? Страх поставить жирную точку?

Я поцеловала его сама. Осторожно и коротко, потому что дышать могла лишь ртом. Долго чмокала манящие губы, ещё дольше скользила по колючим щекам. Мне не нужны призрачные надежды и фантазии. Он сам научил меня воплощать все свои грёзы, делиться самыми сокровенными желаниями, любить безоглядно и отдаваться чувствам в любом месте и в любое время суток.

Наконец я сумела отлепиться, отошла на шаг и погладила его по груди.

— Я люблю тебя, Илюш.

— И я тебя, тигра.

А потом он ушёл. Я скатилась по гладкому зеркалу и взвыла во весь голос.

Своих обещаний он не сдержал. Не объявился ни спустя неделю, ни спустя месяц. На день рождения тоже не пригласил, я отправила свой подарок (наручные часы с гравировкой «Лучшему Серому Волку от признательной Красной Шапочки») с курьером. Втайне всё же верила в то, что он позвонит сказать спасибо или пришлёт забавный стикер. Напрасно.

Хотя данное мне слово не появиться на свадьбе он не нарушил. Я весь вечер высматривала его среди гостей, опять же безуспешно.

Мало-помалу я начала привыкать к новой жизни. В конце августа мы с Ромкой полетели на медовую неделю в Таиланд, где от души прожарились на солнышке и пропитались влагой до основания, любуясь тропическими ливнями и разрушительными грозами.

А в сентябре нас обоих ждал сюрприз. Точнее, первой о грядущем пополнении семьи Гурьевых узнала я. Приложение на телефоне выдало уведомление о близящихся месячных, но они так и не настали. Выждала неделю и сделала экспресс-тест. Втихаря от Ромки, конечно, да и вообще от всего мира.

На следующий день обрадовала будущего папашу: за ужином положила перед ним конверт с открыткой (белый фон, уродливые сердечки, и сделанная от руки надпись «Только лучшие мужчины становятся...», ниже шёл стираемый слой, под которым пряталось слово «папами»).