Они менялись несколько раз, и трогательность начала уступать место голоду. Я не возражала. Кусала светленького за шею, водила ноготками по яичкам тёмненького, выла им в открытые рты и в конце концов сиганула с обрыва в пропасть экстаза.

Рома дождался, пока я очухаюсь, поставил меня на четвереньки лицом к брату и без прежней заботы натянул на себя.

Илья поймал меня за подбородок и положил большой палец на язык. Рома раскачивал нас всё сильнее. Закрыла глаза и принялась посасывать палец Ильи, воображая... А зачем?

Остановила Ромку движением руки, отправила на пол, а сама в той же позе устроилась у Ильи между ног, накрыла его возбуждение рукой и припала губами к яичкам. Ласкала с нежностью и водила кулаком по члену куда жёстче.

— Тигра, я хочу в ротик, — простонал Илья. — Возьми глубоко.

Рома шлёпнул меня по попе, словно поторапливая, потом наклонился и поцеловал розовый след на коже. Я оглянулась назад, толкнулась бёдрами, чтобы почувствовать его ещё глубже, и жадно облизнулась, заглатывая член целиком. Получалось не хуже, чем в фильмах для взрослых, с такими-то преподавателями.

На Ромку накатило. Он вдавил меня в себя, накрыл грудью мою спину и прошептал:

— Какие охуенные звуки ты издаёшь, Сонь. Меня накрывает на второй секунде.

Илья ревниво уцепил меня за затылок и задвигался. Потом резко передумал, выпрямил меня, сам сел на пятки и позвал на себя. Упёрлась ступнями по бокам от его ног, обняла за плечи и опустилась. Движениями управлял в основном он, а я балдела от его рук и множества поцелуев, которыми осыпал лицо и шею.

— Тигра, посмотри на меня, — позвал он требовательно и едва слышно добавил, обжигая словами и диким взглядом: — Обожаю тебя трахать с его спермой внутри.

Я охнула и повела ногтями по его плечам. Илья ещё несколько раз подкинул меня вверх и стиснул в медвежьих объятиях.

Держал так долго. Просто смотрел в глаза, не мигая, и улыбался своим мыслям.

— Ну всё, хорош таращиться! — Ромыч кинул в нас подушкой. — Там роллы ждут.

— И ты как всегда хочешь жрать, брюхо ненасытное, — фыркнул Илья и осторожно снял меня с себя, подхватил на руки и понёс в ванную.

— Я тут, между прочим, танцевал, калории тратил.

— О, ну прости, не знал, что эти конвульсии зовутся танцем.

— На хер иди, — беззлобно буркнул Рома и почапал на кухню, откуда крикнул, судя по невнятным звукам, с набитым ртом: — И кстати! Чтоб ты знал, олух, стриптиз — это когда раздеваются.

— Блокнот и ручку тащи, я запишу, — крикнул Илья, поставил меня в ванну и залез следом. — Ты чего примолкла?

— Балдею, — я навалилась плечом на кафель и заулыбалась. — Когда ты нежный, мне плакать хочется от счастья.

— Ой, дурёха, — он включил воду и перевёл на распылитель над нашими головами. — Тебе от меня нежности не хватает?

— Сегодня с избытком, — обняла его крепко-крепко и попыталась сдержать слёзы, но они так и рвались наружу.

Да что со мной сегодня? Такая сентиментальность вообще мне не свойственна, а тут вдруг — нате.

На кухне мне резко поплохело. Учуяла давящий смрад рыбы, глянула на стол, уставленный одноразовыми контейнерами. Запах жареной панировки смешался с духом творожного сыра. Взгляд упал на круглую миску с розовыми ломтями имбиря, и тушите свет. Зажала рот рукой и рванула к раковине.

Вывернуло наизнанку, что в принципе странно, ведь за целый день я почти ничего не съела. Даже чай пить не стала, показалось, что он попахивает прошлогодними носками.

— Сонь, ты как?

Я открыла воду, набрала пригоршню и попыталась прополоскать рот, когда новый чудовищный спазм сдавил желудок.

Оттолкнула Рому, Илья отпрыгнул сам, и я устремилась к унитазу. На полу в туалете сразу полегчало. Вцепилась обеими руками в холодный фаянс и прислушалась к бунту в животе.

Рома плюхнулся рядом. Жевать перестал, но от него так мерзко пахнуло лежалой сельдью, что аж голова закружилась.

— Уйди, Ром, уйди, от тебя рыбой несёт. Ох, блин, я сейчас снова...

И правда. Поделилась с белым приятелем новой порцией водички со вкусом желчи.

— Чего тупишь? Выйди, попросили же. В аптеку лучше сгоняй, — Илья сел у меня за спиной, погладил по мокрым волосам. — Сонь, может, скорую?

— В аптеку? — Рома соображал туго.

— Да, — просипела и вновь жидкость на глаза накатила. — Купи тест на беременность.

Хотя на кой он? Я и без экспресс-полосок знала, что означает тошнота вкупе со слезливостью.

Ну почему именно сейчас, а?!

Два месяца до свадьбы, каких-то восемь недель — разве я так много прошу? Почему всё случилось именно так, а не по-человечески, как грезилось?

Я сидела на полу в ванной, выстраивала в ряд эти дурацкие штуковины наподобие градусников. И ждала. Ждала, когда погаснет оконце с надписью: «Беременность 5–6 недель», или исчезнет из виду жирный плюс на другом тесте. Или истончится жирная вторая полоска на следующем.

Я хотела ребёнка. И хочу, но не так. Не сейчас, когда всё повисло на грёбаном волоске. Мы вместе планировали отказаться от противозачаточных после свадьбы. Через месяц или два. А это?!

Подстава. Два года ни единого намёка на сбой в организме, месячные как по часам, и нате, здрасьте.

— Сонь! — Рома постучал настойчивее.

Да, Ром, заходи! Ты скоро станешь папой!

Разве так сообщают будущим мужьям о беременности? Мне виделась сказка. Какой-нибудь вечер в дорогом ресторане, наша дружная компания за одним столиком, душевные разговоры и в конце я такая хопа, глядите, нас скоро будет четверо!

Всё пошло через известное место. В который раз!

Рома так и не дождался ответа, ушёл, однако вернулся спустя полминуты, что-то заворочалось в двери, послышался хруст и мои обеспокоенные мужчины застыли на пороге.

— Сонь, ты чего чудишь? — Рома бросился ко мне, приземлился рядом и обвил двумя руками. — Не трясись, зубы я почистил, одежду сменил. Рыбой не пахнет.

— Ром, — я всхлипнула.

— Знаю, пухляш, знаю, ты хотела по-другому. Ну и ладно. Месяцем раньше, месяцем позже — главное же результат.

Илья так и остался у двери. Поглядывал на мою выставку с каким-то отстранённым выражением лица. Не то думал лихорадочно, не то искал предлог, чтобы свинтить.

— Скажешь что-нибудь? — спросила у него.

— А что тут сказать, тигра? — он медленно отлип от косяка и сел рядом, не потревожив мою медитативную композицию. — «Я охренеть как счастлив» заучит как-то по тупому. Родишь нам девочку?

Было что-то в его взгляде, что я сумела правильно интерпретировать лишь позднее, а в эту минуту только уловила за самый кончик и тут же отпустила. Расплакалась, обняла обоих. Внушила себе, глупенькая, что счастлива.

В эти выходные нас ждала нервотрепательная поездка к моим родителям. Илья заранее стребовал с нарядчика выходной, чтобы сопроводить нас с Ромой к месту казни.

— Сонь, ты записалась в женскую консультацию? — с ходу начал одолевать вопросами Рома.

Он всегда излишне много болтал, когда нервничал.

— На учёт не ставят до девяти недель, у меня ещё полно времени, — ответила без энтузиазма.

Дайте мне уже самой свыкнуться с мыслью, что нас теперь двое. И что у меня за вечная байда со множественным числом? В отношениях нас трое, меня теперь двое... А если тоже трое?! Итить колотить, я ж чокнусь!

Рома постучал пальцами по рулю, явно имея возражения по поводу моего страусиного поведения. К счастью, не озвучил их, зато задал другой вопрос:

— А что насчёт УЗИ?

— Это называется скрининг, — внёс свою лепту Илья с заднего сиденья внедорожника. — Первый скрининг делается до двенадцати недель, второй — на двадцатой, если правильно помню, а третий...

—... Вообще отменили, — сухо закончила я.

Вот бесит меня имеющийся у него опыт. В таком настроении, как сейчас, и думать не хочу о той, с кем он его приобрёл.