Рома устроился в качестве зрителя в изголовье. Сел по-турецки, обхватил ладонью восхитительно крепкий член и прокатил вниз, прекрасно зная, что я наблюдаю.

Я улыбнулась ему лукаво, встала на четвереньки, спустила бельё Ильи до колен и с нескрываемым наслаждением облизнула по всей длине. Рома в том же медленном ритме повёл кулаком вверх. Я сомкнула губы на головке. Илья зашипел.

— Я же не помешаю, правда, малыш? — шепнул на ухо муж, смял ладонями ягодицы, спустил мои трусики до лодыжек и перебрался назад.

Привычного напора не было. Он очень бережно взял меня за бёдра, наклонил под нужным углом и вошёл. Замычала в приступе дичайшей истомы. Ощущения захватили целиком. Ромка неспешно напирал сзади, Илья мягко толкался мне в рот, придерживая за подбородок. И меня уносило быстрее, чем когда-либо.

Рома собрал грудь в ладонь и прижал сосочек ногтем, слегка оттягивая.

— Моя тугая девочка, — похвалил, когда я непроизвольно стиснула его внутри и так же плотно обхватила губами член Ильи. — Так громко чмокаешь. Хочу твой ротик себе.

Я тут же выпрямилась и хотела к нему развернуться. Илья изловил моё лицо пятернёй, но не сдавил до хруста челюсти, а погладил и спросил, заглядывая в глаза:

— Хочешь быть сверху?

Я думала, он предлагает оседлать его бёдра, но почему-то моя попа очутилась у него на груди, а разнузданная улыбка скрылась у меня между ног, и через мгновение по всему телу прокатилось цунами дрожи — это Илья толкался в меня языком и вместе с тем стимулировал предательски горячую точку подушечкой пальца.

Выла я знатно, даже с заткнутым ртом. Рома не напирал, двигался навстречу очень лениво, находя куда большее удовольствие в том, что происходило со мной, нежели в собственной близящейся разрядке.

Душа отлетела под потолок. Тело напиталось блаженством до краёв. Меня вскинуло, закружило и разметало на части. Попасть в эпицентр урагана и то было бы не так ошеломляюще. А тут вжух, вжух, вжух и радужные искры перед глазами.

Меня уложили на бок, зажали с обеих сторон сильными телами и просто дали пережить это безумие. Я вытирала слёзы о Ромкину грудь и жалась попой к Илье.

— Ревёшь-то чего? — ворковал муж, перекладывая всклоченные волосы за ушко.

— Мне хорошо, — всхлипнула.

— Так улыбаются, когда хорошо, — подсказал Илья и накрыл собой всю спину, как одеялом.

— А мне чересчур хорошо. До слёз.

— Глупая тигра, — покачал головой мой тёмненький.

Я с наслаждением развалилась между ними, потом вдруг сообразила:

— Вы же не?..

— Спи давай, плаксивый пухляш, — Рома накрыл всех троих одеялом и вслух пожаловался: — Вот был бы у нас умный дом, можно было приказать Алисе, чтобы погасила свет. Но чего нет, того нет. Так что, Илюх, метнись кабанчиком.

— Ну ты борзый, блонди.

— А ну цыц оба, — врубила командный тон и закинула ногу на Ромку. — Мы ещё не закончили, да, Илюш?

Потёрлась ягодицами о жаркую твёрдость.

— И ты так спокойно дашь ему себя? — ревниво укорил Рома, а сам аж простонал мне в рот, когда ощутила настойчивое вторжение.

— А ты хотел, чтобы отказала? — с паузами через каждое слово выговорила вопрос.

— Вряд ли, — не согласился он, — мне нравится смотреть на то, как тебя берут.

Он откинул одеяло, подхватил мою ногу под колено и поднял высоко. Илье пришлось чуть сместиться.

— Сонь, скажи, если вдруг излишне увлекусь, — попросил он хрипло и добавил в свои движения размах: почти целиком выходил и плавно возвращался обратно. Всё быстрее и требовательнее.

Я гладила Ромку и голодно искала его губы. Он целовал, но сильнее хотел наблюдать, как во мне двигается член его брата.

Илья впился зубами в мой затылок.

— Мне можно кончить в тебя, тигра?

— Да, Илюш, да.

— Сонь, убери, пожалуйста, руку, — попросил Рома. — Я так кончу через секунду.

Я послушно закинула ладонь назад, отыскала голову Ильи и перетащила к себе для поцелуя.

Он дёрнулся в последний раз, задрожал всем телом и затих. Водил губами по моим, но с такой заметной медлительностью, что мне даже взгрустнулось на миг. Не помню, чтобы в отношениях он был таким. На первых порах да, когда нужно было меня приручить, а после ласка и трепет из него испарялись по капле, выпячивая неприглядную сущность садиста.

Сегодня же он казался разительно другим. Живым, осторожным, очень чутким. Илюша в режиме деликатной заботы — давненько мы такого не видали.

Я перевернулась на другой бок, подставила себя Ромке и с глупейшей эйфорией ощущала, как он толкается всё глубже.

Глаза Ильи словно сияли изнутри. Он жадно рассматривал моё лицо, пока Ромка раскачивал наши тела, и у меня сердце щемило от нежности.

Всё-таки секс бывает очень разным. Можно безудержно совокупляться, нацелившись на оргазм, а можно любить друг друга до дрожи и черпать удовольствие в каждом прикосновении.

Две пары рук скользили по мне в едином порыве. Рома добавил чуть больше напора, и низ живота стянуло в тугой обруч. Илья приплюсовал к этому пару движений пальцев, и меня снова вознесло на вершину. Я как чёртов покоритель Эвереста из последних сил вскарабкалась на неприступный пик и окончательно выдохлась.

Рома покорил эту гору вместе со мной и так же растёкся лужицей.

— И когда это я решил, что от такого следует отказаться? — проговорил вслух.

— Да какой с блондинов спрос, — вяло пошутил Илья, потом вдруг почесал растопыренными пальцами брови и на долгих тридцать секунд спрятался от меня за раскрытой ладонью.

— Илюш? — забеспокоилась.

— В глаз что-то попало, — он потёр веко костяшкой, потом сделал то же самое с другим.

— Уж не слезинка ли Сони? — язвительно предположил Рома.

— Отвянь, — парировал Илья и всё-таки осмелился посмотреть на меня. — Всё хорошо?

— Со мной? Полный порядок. А у тебя?

— А я просто люблю тебя, тигра. Больше жизни, — признался искренне и нагло турнул брата гасить свет со словами: «Ты его включил, вот и шлёпай. Полотенце влажное для Сони принеси».

— Итит твою налево, пригласил братана в гости, — заворчал Рома и пропел тоненьким детским голоском: — Нет ли у вас чего попить, дяденька, а то так кушать хочется, что даже переночевать негде.

— Свежая хохма, молодца, что стараешься, — сострил в ответ Илья.

— Сейчас чьи-то уши задолбаются подмигивать из жопы.

— Блонди, подбешиваешь уже.

— И это вместо «спасибо, благодетель, что вернул мне моё местечко на коврике близ подъезда».

— Держи карман шире, я тебе накидаю палок бескрайнего экстаза.

— Новый эвфемизм? Грубовато звучит.

Они бухтели и бухтели, а я улыбалась так интенсивно, что вполне могла вывихнуть челюсть. Обожаю их ругачки, столько нового узнаешь об окружающем мире!

Утро началось с пронизывающего взгляда. Не успела открыть глаза, а уже почувствовала, что меня прицельно рассматривают.

Илья лежал в паре сантиметров и таращился неотрывно, словно пересчитывал ресницы или придирчиво оценивал форму бровей.

— Доброе, Илюш, — пожелала с улыбкой.

— Не просто доброе, тигра, — ответил шёпотом, — сказочное. Как и любое утро с тобой.

— Ну всё, завёл шарманку, — пробурчал Рома, не разлепляя глаз. — Ты после косяков такой каблук, слушать тошно.

— Пускай, мне нравится, — улыбнулась.

— Тогда можно я буду не только смотреть, но и трогать? — с лукавством спросил Илья.

— Чтобы мне нравилось ещё больше?

— Чтобы понравилось вдвойне, пухляш, — подтвердил Рома, и оба, не сговариваясь, сложили руки на мою пузень. — Как там моя Божена поживает?

— Без понятия, Ром. Твою Божену вынашивает кто-то другой. Ты по церковным справочникам имён попёр?

— Перебираю все возможные варианты, — ответил дипломатично.

— А она уже шевелится? — полюбопытствовал Илья.

— Вроде пока спит, — прислушалась к себе.

— Тогда мы тихонько совсем, — Ромкина рука спустилась ниже.