В спину ему полетел гневный окрик матери.

— Знаешь, мам, эта... чудесная девушка, как ты выразилась, — Рома с блеском скопировал интонации родительницы, — единственная, кого я люблю всем сердцем. И если тебя в ней что-то не устраивает: рост, вес, вероисповедание, уровень дохода или цвет ногтей; то впредь мы будем держаться подальше. Ещё раз с днём рождения!

Он подошёл ко мне, жарко поцеловал в губы, словно доказывая наличие пламенных чувств, и тихо предложил:

— Поехали домой, пухляш. Я насытился семейностью.

Мы забрали в гардеробе мой плащ и вышли на улицу. Я с наслаждением подставила лицо под пыльную россыпь дождя. Впрочем, успокоиться не удалось. Повышенные голоса, мужской и женский, неслись от парковки.

— Тебя каким боком заботит моя жизнь? — запальчиво орал Илья.

— Хорошенький пример ты подаёшь сыну! Таскаешься с этой блядью с ним на встречи! Скажи, а когда он ночует у тебя, вы тоже организуете тройнички? — верещала в ответ Алина.

— Хуйню не пори! Кир тогда вообще увидел её впервые, — Илья расходился всё больше.

— Это я порю?! Да вы на себя посмотрите, парочка обдолбанных извращенцев! Что, просто трахать их стало скучно, решили в шведскую семейку поиграть?!

— Алина, сядь в машину, — Илья распахнул дверь своего «Лексуса» и почти силком затолкал бывшую на заднее сиденье.

Хлопнул с такой агрессией, что даже странно, как в салоне не повылетали стёкла, и в сердцах ударил раскрытыми ладонями по крыше автомобиля.

Мы подошли, преградили ему путь к водительскому сиденью.

Алина опустила окно и высунула голову:

— Вы не стесняйтесь, можете прям здесь потрахаться! Я к таким картинам привычная.

У меня руки затряслись от желания вмазать чернявой стерве по лицу.

— Лин, захлопнись, — миролюбиво посоветовал Рома.

— Илюш, — я попыталась что-то сделать: обнять или хотя бы ободрить взглядом, но он обошёл меня со словами:

— Не сейчас, Сонь. Дай остыть.

— И куда ты в таком состоянии? — Ромыч протянул руку, чтобы придержать брата, тот стремительно развернулся, перехватил его за запястье и чуть было не приложил кулаком.

Я поздно увидела, что Илья остановился в последний момент и лишь погрозил расправой. Заверещала, кинулась между ними, повисла у Ильи на плече.

— Успокойся! Слышишь ты меня?! Уймись! Не смей срывать злобу на Ромке!

Роме, видимо, показалось, что сейчас отскочит по зубам мне, потому что он тоже ринулся меня защищать с воплем:

— Только тронь её, гнида!

Все замерли. Я растолкала обоих на расстояние собственных вытянутых рук и прокричала:

— А ну угомонились оба! Ты, — пихнула Илью в грудь, — топай в «Крузак», сама отвезу домой. Ром, а ты депортируй эту женщину, пожалуйста, домой. Или куда там ей нужно. И больше чтоб не смели кулаками размахивать.

На удивление, оба послушались. Рома прыгнул за руль «Лексуса», мы с Ильёй устало шагали к внедорожнику.

Ехали в гробовом молчании. Илья таращился в окно и стискивал кулаки с пугающей методичностью, будто отсчитывал секунды. Я старалась следить за дорогой, но то и дело косилась на своего буйного пассажира.

— Тебе кто-то позвонил? — решила завязать хотя бы подобие разговора, потому как знала, если оставить его вариться в котле собственных мыслей, к утру бомбанет как просроченный фейерверк.

— Да, Ромкина мать. Сказала, что расстроена моим отсутствием, очень ждала и даже специально пригласила в ресторан бывшую. Сонь, выполнишь просьбу?

Я с сомнением кивнула. О сути просьбы догадаться несложно. За два года отношений я успела изучить его вдоль и поперёк. Всплеск агрессии всегда приводил к возбуждению, притом того рода, которое я старалась избегать под любым предлогом.

— Сверни на обочину и выйди из машины, — Илья подтвердил мои опасения.

Нет, я вполне могла бы продолжить путь, отказать ему в близости на неделю, переждать эту бурю в тепле и спокойствии Ромкиных объятий. У меня всегда был выбор: поддаться или послать. Ко второму методу я прибегала крайне редко.

Съехала на тихую улочку, припарковала «Ленд Крузер» у закрытых дверей продуктового магазина. Отстегнула ремень безопасности, выключила фары, заглушила двигатель, затянула ручник и вышла под моросящий дождь.

Мельчайшие капли повисли на ресницах на манер слёз. Ох и наплачусь сейчас!

Илья тоже вышел, позвал меня к себе. Чувствуя вялый протест, обошла джип вокруг капота, встала рядом и вскинула голову.

Он без предупреждения стиснул моё лицо пятернёй, расплющил щёки, вынуждая сложить губы трубочкой, и привлёк к себе. Лизнул подбородок, впечатал спиной в пассажирскую дверь и свободной рукой полез под платье.

Я попыталась обнять, чтобы смягчить его гнев. Рыкнул:

— Стой смирно.

Прикрыла веки и сосредоточилась на ощущениях. Он погладил внутреннюю сторону бёдер, постучал ладонью, веля расставить ноги шире. Сделала и вздрогнула, когда скомкал на мне трусики в кулак и сильно вдавил большим пальцем клитор. Охнула.

— Молчи.

На хрен иди, командир!

Вслух не произнесла. Не потому, что по-настоящему боялась, нет. Мне действительно нравились эти игры. Я любила Илью, всецело, и принимала со всей ответственностью не только то, каким он умел быть хорошим, но и то, каким становился во времена дурных моментов. А внутренние препирательства помогали не сойти с ума на почве противоречий.

Вместо поцелуя он засунул мне в рот два сложенных пальца и ритмично принялся водить ими по языку.

— Сомкни губы. Соси.

А сам царапал меня там внизу кружевом белья и распалял. Мимо проехала машина. Я забеспокоилась, не видно ли чего со стороны. Илья сильнее вжал мой затылок в стекло и проник пальцами. Сразу тремя. Всхлипнула, открыла глаза и уставилась на него просительно.

— Трахнуть, да? — спросил издевательски.

Закивала.

— А я думал отпустить, но раз ты просишь…

Он убрал руку от лица, обхватил за поясницу, прижал к себе, распахнул дверь и лицом внутрь толкнул на сиденье. Успела только выставить руки и прогнуться. Дальше подол платья накрыл с головой, а к попке прижался разгорячённый член. Пикнуть не успела, как он очутился внутри влажной глубины. Двигался резко, на всю длину. Держал за кружево трусиков на поясе и раскачивался всё несдержаннее. Я упала лицом в сиденье и закусила кожаную обивку, чтобы не стенать аки мартовская кошка.

Наверное, я такая же ненормальная как он, иначе почему удовольствие накрыло так быстро? Опомниться не успела, как уже подрагивала в сладких судорогах и сдавливала его внутри, вынуждая присоединиться. Он последовал, но не по моему приглашению, а потому что в эту же улочку свернул ещё один автомобиль, осветил нас фарами, сбавил скорость на минимум и, крадучись, проехал мимо, посигналив в конце. Я поняла, что из-за открытой двери в салоне загорелся свет, и снаружи прекрасно видно, чем мы так увлечены.

Илья с силой прижался ко мне бёдрами и затих. Я изловчилась просунуть под себя руку, коснулась промежности и погладила его плоть у основания.

— Чёрт, тигра, прости. Опять я похерил контроль, — он осторожно вышел, поправил на мне трусики, вернул платье в исходное состояние и с опаской развернул к себе лицом. — Я не перегнул?

— Как всегда, самую малость, — улыбнулась и требовательно прижалась губами ко рту моего неандертальца.

Если бы перегнул, целёхоньким не остался. В прошлом он уже ставил такой эксперимент: решил отшлепать меня ремнем, по-настоящему, якобы в полсилы. Первый же хлёсткий удар показал, что меня провели вокруг пальца. На следующем замахе доверчивый котёнок показал тигриные коготки: укус у него на плече заживал дольше двух недель.

Как оказалось, тормознуть его можно только ответной агрессией. И я накрепко заучила тот урок.

— Как тебя угораздило жениться на такой твари? — укорил Рома.

— Не поверишь, когда-то она такой не была, — спокойно ответил Илья.