— Ты чё разнылся-то как сучка? — совсем не к месту брякнул Илья, и понеслось.

Рома отпихнул меня в сторону, ломанулся на брата с выставленным кулаком. Илья увернулся и подло впечатал свой кулак Роме под рёбра. Я закричала, бросилась на Илью.

— Хорош! Хорош! Прекратили оба!

Рома снова приподнял меня за живот и переместил к себе за спину.

— Нихуя кроме себя не видишь! Засрал ей мозги своим говнопрогоном. Детей он не хочет, и бац, она на таблетках. Ты бля хоть думай, что творишь! Она потом в сорок рожать будет?

— Че ты до меня доебался? Я не просил пить таблетки!

Они орали так, что у меня закладывало уши.

— И со свадьбой тоже не твоя тема?

— Ром, это всё я, — осторожно вышла из-за его спины. — Правда, мне сейчас просто не до торжеств. Я же не прошу отменить её насовсем. Отложим на осень?

— Правда, всё ты? — он снизил тон, но желчи в голосе лишь прибавилось. — И это тоже ты?

Он взял меня за запястье и поднёс к моим глазам, указывая на широкую синюю полосу — след от кабельной стяжки. Илья на днях чуточку перестарался, только и всего.

— А это тут при чем? — Илья опять лез в бутылку.

— Притом, конченный ты садист! Ты делаешь больно моей женщине. Хотя нет, не так. Ты делал больно моей женщине. С этого дня баста! Хоть раз ублюдка врубишь, я тебя в асфальт закатаю! И этого, — он схватил со стола таблетки и демонстративно вышвырнул в помойку, — тоже не будет. Ты хоть раз спросил, как у неё получается зареветь по твоей прихоти, раз уж мы так счастливы были узнать, что тебе с недавних пор башню сносит от её слёз?!

Илья вытаращился на меня как на заморское чудо.

— И как?

А я, между прочим, старалась именно не зареветь. Творилось что-то настолько ужасное, что осмысливать не хотелось вовсе. Я вдруг начала понимать источник Ромкиного гнева. Ему больно за меня. И обидно. Господи, это же самая чудовищная вещь на свете — любить кого-то и видеть, как этот человек умирает не по тебе.

Вопрос Ильи я проигнорировала. Обняла Ромку и виновато потупилась.

— Прости, что не сказала насчёт таблеток. Я не думала, что тебя это так огорчит.

— Меня огорчаешь не ты, — он без колебаний прижал меня к себе и посмотрел на брата. — Давай начистоту, Илюх. Нихера не выходит. Ты уже топаешь по дорожке абьюза. Хочешь из неё вторую Алинку вылепить?

— Сонь, я похож на абьюзера?

Не знала, что ответить. Мне казалось, что между нами всё налаживается. Я не чувствовала того напряжения, что сквозило между братьями в данный момент. А в воздухе искрилась если не ненависть, то явственное отвращение уж точно.

— Так она тебе и сказала, что да, бля, ты перегнул! — Рома горько расхохотался. — Притом давным-давно.

— Ром, сказала бы!

— Так скажи, Сонь! — продолжал настаивать Рома. — Скажи, почему ты по часу в день прячешься в ванной? Почему можешь заплакать, как по щелчку? А заодно спроси, почему он ни разу не поинтересовался, как ты после случившегося!

— Я спрашивал, мудила ты рёхнутый!

Ну да, спрашивал. Пробовала ли я кончать после выписки и не больно ли мне в сексе. Мои чувства по поводу потери ребёнка его не заботили.

— Это я мудила? Тогда для себя подыщи определение! Ты хоть в курсе, в каком состоянии я её из больницы забирал?

Они не угомонятся. И что мне с этим делать? Как примирить мужчин, один из которых твёрдо уверен в том, что мной пользуются, а другой категорически не намерен признавать вину?

— Ром, Илюш, давайте спокойно всё обсудим, — рискнула усадить обоих обратно за стол. — Мы же и раньше ругались, но как-то находили компромисс.

— Как-то, — Ромка хмыкнул.

— Перестань рычать, — попросила сдержанно.

— Да говно — вопрос! — он нахохлился и скрестил руки, оканчивающиеся кулаками, на груди. — Только свою точку зрения я высказал: разбег. Нахуй мне такие отношения не упали.

Та-ак. Выдохнула. Вдохнуть не сумела. Шлёпнулась на стул и зажала переносицу.

— Это ты сейчас красиво подчеркнул, что я третий лишний? — Илья улыбнулся, но очень зло.

— Догадливый, сука, — буркнул Рома.

— Можно без матов и оскорблений?

— Можно, Сонь. А без него, — Рома ткнул пальцем в брата, — нужно. Ты не видишь или не желаешь видеть, что он с тобой делает.

— Конкретика будет? Что я, бля, делаю?

Да всё я вижу и умом понимаю, только как внушить сердцу, кого предпочесть? Я люблю Ромку. Илью тоже люблю. А один из них пытается поставить меня перед выбором. Да с какой стати? Из-за дурацких таблеток?

— Сонь, что между нами не так? — обратился ко мне Илья, потому как Рома только пыхтел и сопел, не в силах совладать с гневом.

— Мне казалось, всё так, — сказала растерянно.

— Сонь, если завтра выяснится, что ему, — Рома скрипнул зубами, — нравится вид твоей крови...

— Совсем ебанулся? — рассвирепел Илья.

— От ебанутого слышу, кусок ты отморози, который кончает с ревущей девкой на члене!

Илья замахнулся. Рома легко блокировал удар и ответил собственным, прямиком в челюсть. Илья не удержался на стуле и распластался на полу. Подскочил тут же. Я ринулась разнимать и совсем не рассчитала их состояние. Илья вообще меня не увидел и от души приложил костяшками аккурат промеж глаз. Сверкнула ослепительная вспышка и что-то горячее фонтаном хлынуло из носа. Тихонько ойкнула и зажала бьющую гейзером рану обеими руками.

— Блядь, Сонь, прости, — Илья тут же одумался, схватил меня за плечи.

— Да отъебись ты! — Рома уже поднял меня за подмышки и потащил к раковине.

Схватил полотенце, намочил в холодной воде и поднёс к лицу.

— Девочка моя, убери руки, я посмотрю, — милейшим голосом запел.

Опустила ладони.

— Проверь там у себя, ничего не всколыхнулось, нет? — яростно выплюнул Рома Илье. — Отбитый, сука.

Потом осторожно промокнул крылья носа тряпицей, потер кожу над верхней губой.

— Голову только не запрокидывай, чуть к груди наклони, — посоветовал мне.

— Сонь, прости, правда, — талдычил Илья. — Я случайно.

— Случайно ты родился и пошло-поехало, — ехидничал Рома, а со мной ворковал: — Дышать можешь? Вроде всё не так страшно. Я ощупаю, цел ли хрящ, а ты скажи, если будет больно. Так?

Он аккуратно сдавил переносицу. Я поморщилась.

— Блин, прости, буду нежнее. А так?

С меньшим нажимом спустился ниже и мягкими движениями ощупал весь нос.

— Вроде терпимо, — прогнусавила. — Ром, хватит уже. Прекратите этот балаган.

— Ты не понимаешь, да? — обратился ко мне тихо. — Я больше не хочу тебя ни с кем делить.

Боже, ну почему именно сейчас?! Я только начала отходить от темы с неудачной беременностью и вдруг новая напасть. Где мне взять силы, чтобы справиться со всем? Я морально опустошена и выжжена дотла.

На обратном пути из травмпункта в машине царила убийственная тишина. Рома предельно аккуратно вёл внедорожник, Илья каменным изваянием сидел спереди, а я тихонечко забилась в уголок на заднем сиденье и старалась не паниковать.

У меня диагностировали сильный ушиб, наложили охлаждающую повязку и отправили домой, велев на ночь принять обезболивающее. Только мне ещё пара таблеток снотворного потребуется, чтобы уснуть после сегодняшнего вечера.

За два квартала до дома Илье позвонили.

— Да, — ответил холодно.

— Зарубин, явка на 18:30, поедете пассажиром, — отчётливо расслышала картавый женский голос.

— Понял, 18:30, пассажиром, — повторил он монотонно и дал отбой.

Я мысленно подсчитала, что выдернуть на работу его решили в половине двенадцатого ночи. Время явки им дают по московскому. Потом он перекинулся через спинку и спросил мягко:

— Тигра, ты как там?

Рома фыркнул.

— Что? — Илья ощерился. — Мне теперь и спросить нельзя о её самочувствии?

— Нормально, — похлопала Илью по плечу и чуть более ощутимо стукнула по руке Ромку, — со мной порядок.

Рома поймал мою руку и за пальчики подтянул к своим губам. Поцеловал запястье с густо синей полосой отметины от кабельной стяжки.