— Бля-я, я ща тебя вышвырну из окна, бро.

— Смотри-ка, он тоже хочет перевернуть тебя на живот и хорошенько выебать. Давай скажем ему, что ты хочешь того же?

— Сука, — процедил сквозь зубы Ромыч и заткнул мне рот прежде, чем я озвучила все те вещи, которые рисовал в моей голове Илья.

Он держал моё лицо в своих ладонях и двигался так неспешно, что меня окутывало этой нежностью. А неподалёку чёрный немигающий взгляд прожигал насквозь. Длительное воздержание не пошло ему на пользу. Илья стал ещё агрессивнее и вместе с тем невыносимо прекрасным. Как искуситель, которому невозможно сопротивляться.

Не успел Рома разорвать поцелуй, как его место занял Илья, и я начала задыхаться по новой. Он целовал коротко, потом отстранялся, обгладывал до костей взглядом и снова толкался в меня языком.

— С-о-о-о-онь, — протянул на выдохе, — скажи ему, что хочешь меня. Пускай уступит место.

— Я хочу, — эхом повторила и вцепилась в Ромку. — Можешь жёстче. Правда, со мной всё хорошо.

Он и впрямь задвигался быстрее, но мне уже было недостаточно. Я горела тем ощущением, которое приходило крайне редко. Хочу обоих. Чувствовать, сжимать в себе и сходить с ума от наполненности.

— Ром, давай на бок, — попросила и отклянчила попу в сторону Ильи.

Он понял меня с полувзгляда. Сбросил с себя этот влекущий флёр, поцеловал в шею и прошептал:

— Можно и без этого, тигра. Я просто играюсь с тобой.

— Заигрался, — простонала, потому что Рома закинул на себя мою ногу и связал наши тела воедино. — Только не зверствуй.

— Тогда иди сюда, — он раскрыл объятия и позвал. — Хочу тебя трахать, а не миндальничать.

Я даже обрадовался такому повороту. Рома умел сделать всё настолько бережно, что дискомфорта вовсе не было. И вот они уже оба во мне, двигаются синхронно, осыпают ласками всё тело. Я выгибаюсь под поцелуи одного и дрожу от пальцев другого, что невесомо порхают над клитором и добавляют красок в эту палитру ощущений.

Сердце бешено стучит по рёбрам. В крови бурлит неистовое желание забыться. Мне так хорошо, что хочется кричать.

Срываюсь первой. Тело парализует от макушки до пяток. Это агония. Эйфория, которая не исчезает и спустя пару минут. Меня бьёт крупной дрожью и бросает в жар. Губы горят от поцелуев, а в животе бушует огненный шторм.

Мы долго лежали после. Бездумно водили руками, купались в довольных взглядах.

— Я сейчас скажу банальщину, — задвинул Рома начало речевки, которую все и без того знали.

— Пойдёмте жрать! — добавили мы с Ильёй хором и расхохотались в три горла.

Всё-таки я без ума от своих мужчин. И пускай жизнь с ними бывает той ещё шипучей отравой, большинство дней в году — это блаженство. То, о котором многие смеют только мечтать.

Что приготовить на ужин — самый постылый вопрос для большинства женщин, а мне ещё приходилось держать в голове список нелюбимых продуктов двух мужчин. Рома предпочитал белковую пищу, овощи в огромном количестве, орехи, фрукты и всю полезную дребедень, которыми пестрили специальные отделы в супермаркете. Раз в два месяца его рацион кардинально менялся, и он переходил на тартарары из сырого мяса, паровые продукты и обезжиренную кисломолочку. В такие дни приходилось делать два варианта ужина: обычный и диетический.

Илья был менее избирателен. На дух не переносил репчатый лук, сладкий перец и белокочанную капусту и безбожно тяготел к колбасным изделиям. Попробуй забудь купить палочку полукопченой, весь вечер будет бухтеть, что в холодильнике шаром покати.

К счастью, сегодня все питались по-простому. Запечённая форель и сложный гарнир из тушёной моркови и отварного риса. На скорую руку я разбавила этот тандем салатом из кукурузы и свежих огурцов и позвала Илью к столу. Ромка должен был приехать с минуты на минуту. А вот и он.

— Как прошёл день? — поцеловала своего любимого трудоголика.

Рома сложил щёки гармошкой, обдавая меня широченной улыбкой, и развалился на диване.

— Беготня, суета, мозгоебство, — ответил бесхитростно, схватил вилку и с аппетитом накинулся на еду. — Ты всё ещё на вызове? — поинтересовался у Ильи.

— Вторые сутки мозги парят, — спокойно ответил тот. — Спал до обеда, потом Кира со школы забрал. Скатались с ним на картодром.

— А у тебя, пухляш? — Ромыч в два счёта умял свою порцию, навалил вдвое больше добавки и с набитым ртом проговорил: — Сонь, ну до чего вкусно!

— Да у меня ничего особенного, — пожала плечами. — Бумажки, рутина, скукотища. Ром, ты опять не обедал?

— Ну некогда, жопа в мыле, пятки в скипидаре. Видала, сколько стройплощадок в городе открыли? И у всех сроки к зиме закончить. Весь мир в холодное время года с проектами носится, а летом строят, а у нас тупизм тупизмом погоняет — летом бумажки, в январе фундамент льём. Ну чисто чтоб его к весне раскорячило и бабло в землю закопать. Кстати! Мне сегодня видос прикольный кинули, — он полез в карман за телефоном и выложил на стол рядом с салатником.

На экране появился ребёнок лет трёх. Жиденькие волосики, совсем светлые, почти белёсые. Очаровательная мордашка. Я улыбнулась, а внутри как бабахнуло что-то, вроде как тяжёлый шкаф с третьего этажа сверзился. Почему-то этот малыш напомнил мне Ромку, и до истошного крика захотелось такого же.

— Хочу титю, — начал конючить мальчонка. — Чуть-чуть тити, чуть-чуть, — показал крошечное расстояние между пальцами.

— Марк, ты уже большой, — произнёс женский голос за кадром.

— Маленький, — не согласился малыш. — Хочу титю достать и погл...

— А зачем тебе титя? — перебила мама.

— Погла... погладить, — говорил маленький Марк на удивление чётко, хоть и с характерным для его возраста мягкими согласными.

— Только погладить?

— Да! — лицо ангелочка осветилось, хмурые бровки разошлись, и меня снова ударило под дых.

— Погладить и больше ничего?

— Да! — с твёрдой уверенностью подтвердил Маркуша.

Внизу экрана сияла надпись «Врождённый инстинкт у мужчин».

Илья ухмыльнулся, я тоже изобразила смех. Ромка, простая душа, взял телефон и подорвался с места со словами:

— Бля-я, щас сядет.

Я кое-как запихала в себя ещё пару вилок. Есть расхотелось напрочь. Вновь закрыться в ванной и порыдать? В четвёртый раз на этой неделе. Эдак я на постоянной основе пропишусь в душе.

Рома вернулся через минуту, и всё полетело к чертям. Он швырнул на стол упаковку противозачаточных таблеток и спросил с едва сдерживаемой яростью:

— Это что?

Я подняла на него взгляд.

— Таблетки, которые я пью.

— Нахуя?

— Ты чё завёлся-то? — Илья попытался вмешаться.

— Ром, тебе объяснить, зачем пьют противозачаточные?

— Нет, Сонь, — он камнем упал на свой диванчик, — мне объяснить, на кой хер ты себя ими травишь! Мы вроде всё обсудили. Свадьба через месяц.

Я беспомощно глянула на Илью.

Рому это попросту взбесило, с полпинка. Хлоп, и всегда весёлый и улыбчивый забияка превратился в разъярённого буйвола.

— Заебись! Ты ради него что ли? Не хочет Илюшенька детишек, ну и ладно, так проживём?

— Слышь, ты гонор сбавь, — воззвал к рассудку Илья.

— Я щас так сбавлю, что ты сальто назад сделаешь, долбоеба кусок. Тебе вообще похер, что с ней творится?

— Ром! Ты чего начал? Я два с лишним года эти таблетки пью, — попробовала разрядить обстановку. — Курс в первый день месячных начинают, вот я и...

— С какого ты вдруг решил, что мне похер? — Илья встал.

Рома подскочил следом. Они схлестнулись взглядами и едва не столкнулись лбами. Господи помоги!

Вклинилась между ними, к Ромке встала лицом и положила ладони на грудь.

— Лап, в чём проблема?

— Ты ещё спрашиваешь?! Почему ты вечно идёшь у него на поводу?

— Да с чего ты решил, что я иду? Я пила их раньше, пью сейчас, что не так?

— Мы договорились насчёт детей и свадьбы! Вчера ты пыталась намекнуть, что хочешь отложить свадьбу, сегодня я нахожу на твоей тумбочке это.