Основная сложность заключалась в проработке сценария. Илья любил полное погружение (ну вы поняли) в атмосферу. Рома тоже подыгрывал удачно, я чаще всего подстраивалась под обоих, а вот сама выступала инициатором редко.

Решилась на медсестру. Белые туфли, чулки с ажурными резинками, короткущий халатик до середины ягодиц. Под ним красное бельё, тонюсенькое и ничего не скрывающее. И белая шапочка со стоечкой на манер тех, что носят американские медсёстры. Декольте тоже в их стиле — сиськи так и вываливались наружу. Переодевалась в разврат у подруги Дианки, домой ехала в наглухо застёгнутом плаще и помирала от жары — день выдался очень тёплым.

В подъезде сняла верхнюю одежду, аккуратно свернула в рулон и убрала на подоконник. Упрут — буду только рада. Не по сезону вещичка.

На цыпочках спустилась к нашей двери, перекинула через шею стетоскоп, поправила шапочку (тут осенило, что ехала в такси прямо в ней, то то таксист глаз не сводил с зеркала заднего вида), подхватила бутафорский чемоданчик с красным крестом и вдавила кнопку звонка.

Дверь открыл Илья. Он что-то жевал и беззаботно улыбался, но при виде меня закашлялся и с трудом протолкнул недоеденный ком.

— Здравствуйте, — протянула скучающе. — Ломоносова 32 квартира 59, врача вызывали?

— Д... Да, — он окинул меня хищным взглядом, им же занырнул в ложбинку между грудей, облизнулся и посторонился, приглашая в прихожую жестом. — Вы проходите, проходите.

Я протиснулась мимо и как бы невзначай задела его бюстом. Бедняга вздрогнул, закрыл дверь и вытер со лба испарину. Блин, надеюсь, он помнит, что в первый раз нужно будет соблюдать осторожность, а то выглядит так, будто не прочь организовать изнасилование с отягчающими.

— Разуваться? — всё так же без интереса спрашивала.

— Э-э, нет.

— Руки где помыть?

Глаза предлагали свой вариант: «Давай я тебя оближу!», но усилием воли Илюха собрался и, придерживая за поясницу, проводил до двери ванной.

Проходя мимо кухни, бросила беглый взгляд на стол. А там... Высокие свечи, гора фруктов на многоярусной тарелке, шампанское, салаты и запах запечённого мяса, от которого желудок сжался в судорогах. Ромка как раз сервировал стол на троих. Положил вилку, выровнял по высоте с ножом, поднял голову и обомлел.

— Соня?

— К нам врач приехал, — не терпящим возражения тоном пояснил Илья. — Мыло на раковине, полотенце сбоку.

Я шмыгнула за дверь, зажала рот кулаком и затопала ногами на радостях. Поужинаем мы после — это непременно. Но вы видели, видели, что они сотворили?! Я ж самая счастливая баба на земле!

Поплескала на запястья холодной водой, чтобы успокоиться, и с напускной невозмутимостью вернулась в коридор. Оба стояли у двери в гостиную, выпрямившись по стойке смирно. Ни дать, ни взять почётный караул у мавзолея, вот и штыки навострили.

— Так у кого недомогание?

— У меня! — отрапортовали хором.

Спермотоксикоз, знаем.

— И на что жалуемся? — первой подошла к Ромке. С ним проще начинать, он не порабощает взглядом и не дарит безмолвных обещаний нагнуть раком и выебать, от которых весь ролевой текст вылетает из башки.

— Вот тут болит, доктор, — он прижал мою руку к груди и вдавил пальчики в соблазнительную выпуклость.

— Давайте начнём с осмотра, — предложила и всей кожей ощутила, как Илья переместился мне за спину и сейчас оценивает вид сзади. — Расстегните рубашку.

Ромка кое-как совладал с первой пуговицей, скользнул глазами по моим густо накрашенным алым губам, выдохнул сквозь зубы и рванул застёжки в стороны, вырывая с корнем.

Я нацепила на уши стетоскоп и безжалостно прижала холодную мембрану к груди. Хотелось лизнуть его сосок и пройтись коготками по мышцам брюшного пресса. Ромкино тело я обожала. Самое испепеляющее зрелище для слабо сидящих трусов.

Рома дёрнулся. Я поводила слушалкой, скорчила недовольную моську и строго велела:

— А ну постони, не слышно ничего.

Уж как он расстарался. Выдал такой томный и похотливый звук, что меня пробило на ответную реакцию. Царапнула ногтями по рёбрам, из-под ресниц глянула на чуть приоткрытый рот и резко развернулась к нему спиной, потому что наглющий братец схватил меня за задницу.

— Эй! Ты что себе позволяешь? — довольно правдоподобно изобразила гнев и погрозила пальцем.

— Бля-я буду, — простонал Рома, рассмотрев всё, что находилось сзади. — Скажите, доктор, нет ли отклонений в том, что я сейчас кончу в штаны от вида вашей задницы?

Его шатнуло на меня и обе руки стиснули упомянутую часть тела. Илья навалился спереди. Протолкнул руку в промежность и нежно провёл по складочкам.

— Вы что... Что вы себе позволяете? — отыгрывала до последнего, а сама елозила бёдрами вдоль мужской руки и потиралась с бесстыдством голодной самки.

— А ты думала тебя чаем напоят в таком-то костюме? — жёстко спросил Илья и наклонился, чтобы укусить за шею. — Нет, милочка, тебя трахнут. Насадят на один член, — он сдавил мне грудь, — и протолкнут в попку другой.

— Я буду кричать!

— Разумеется, будешь, — успокоил Илья, подушечкой пальца собрал с меня влагу и протолкнул мне в рот. — А пока соси и помалкивай.

Они раздевали меня не спеша. Сняли шапочку, распустили волосы. Долго расстегивали пуговки на халате. После каждой целовали по очереди. Рома делал это со всей страстью. Илья задерживался рядом с моими губами лишь на несколько секунд. Нос у него заживал, но отёк ещё сохранялся, так что полноценные поцелуи мы берегли на потом.

Наконец они сняли с меня халат. Снова развернули. Теперь мою попу жамкал Илья, а Рома облизывал грудь через кружево и жадно поедал болезненно чувствительные камушки сосков. Илья скинул с себя футболку, спустил до колен джинсы и трусы и вжался горячей твёрдостью в ягодицы.

— И вот как помнить, что с тобой надо быть нежным, а, Сонь? — пожаловался на ушко и медленно потёрся об меня. — Я сдохнуть согласен в обмен на возможность засадить тебе по самые яйца.

— Я знаю, куда можно засадить, — Рома схватил меня за горло и выдохнул в губы. — Ты же отсосешь? В качестве моральной компенсации за свой наряд.

Я не понимала, обращается он к медсестре или заигрывает со мной. Заводилась от их грязных слов и нежных прикосновений.

Илья надавил мне на плечи, заставляя прогнуться. Рома положил руку на затылок, а другой поднёс член к губам.

— Давай, сестричка, порадуй меня перорально.

И пока я ублажала его губами, Илья вовсю шарил по мне ладонями и вжимался эрекцией в зад. Потом то же я делала для него, а Рома покусывал плечи и зацеловывал позвонки.

— Поставь её на колени, — тяжело дыша, попросил Илья. — Эта помада меня убивает. Тигра, прижмись губами к паху и посмотри на меня.

Я подняла взгляд и вобрала его до основания. Из глаз брызнули слёзы. Горло сдавило от естественного позыва. Илья чуть отодвинулся, давая мне вдохнуть, и почти с любовью попросил:

— Проглоти всё, моя девочка.

А сам размазывал по моему лицу слёзы и балдел.

Как только Илья успокоился, Ромыч нетерпеливо подхватил меня на руки и поволок в спальню. Разложил на кровати поверх пушистого белого покрывала, накрыл собой сверху и начал целовать. Медленно, неторопливо, именно так, как мне нравилось.

— Тормози, если будет больно. Я постараюсь очень нежно, — пообещал сразу после того как снял бюстгальтер и трусики. Чулки и туфли оставил.

Он и впрямь действовал деликатно. Я не боялась, но всё равно невольно напрягалась в ожидании какого-то спазма или острой боли. Илья лёг рядом. Вытянулся на боку, как сытый котяра, подпёр голову рукой и с интересом спросил:

— Тебе приятно, Сонь?

— Да-а-а-а.

— Он глубоко?

— Нет, наполовину, наверное.

— А я хочу быть глубоко в тебе.

Я выгнулась Ромке навстречу и скрестила ноги у него на пояснице.

— Тш-ш, не торопись, Сонь, — одёрнул Рома.

— А по-моему, она так просит, чтобы её хорошенько вздрючили. Ведь так, тигра?

— Боже, да-а-а-а.