Наконец удалось рассмотреть своего кавалера во всей красе. Не подкачал. Мягкий пуловер, из-под которого проглядывала белая футболка, отлично сидел на крепком мужском торсе. Широкие плечи, прямая спина, плоский живот. Под тканью прорисовывались твёрдые мышцы. Простые чёрные джинсы обтягивали узкие бёдра. Но больше всего меня беспокоил не фасон одежды, а растрёпанные тёмные волосы и волнистая прядка, свисающая над левой бровью. Хотелось зачесать её назад и зарыться пальцами в густую шевелюру цвета кофе.

— Ты тоже приехал ради новой заправки? — спросила, едва официантка отошла от стола.

— Тоже? Арчи приплюсовала? — он упёрся локтями, сцепил ладони в замок и устроил поверх подбородок.

Арчи. Мне больше нравилось коверкать имя Артур Юрьевич, разбавляя его матюками вроде «Артур растудыть его Юрьевич».

— СорОка на хвосте донесла, что он у нас надолго и будет координировать строительство.

— Сорокам можно доверять, — он улыбнулся, и в глазах заплясали искорки. — Да, я здесь по тому же делу. Уже начал налаживать контакт с местной администрацией. Объект сложный, в черте города, рядом железнодорожные пути — проволочек будет масса, хорошо, если к концу весны удастся расшатать неповоротливую бюрократическую машину.

— То есть твоя епархия — бумажки, согласования и прочее до первого запуска бульдозера?

— Нет, я сваливаю на этапе косметической отделки. На мне лежит важная миссия по контролю соответствия работ проекту и приёмке выполненных этапов. Обычно ещё возвращаюсь на корпоративные посиделки по случаю сдачи объекта в эксплуатацию. Ну, ты понимаешь, ленточку перерезать, первый литр бензина купить, собрать все имеющиеся ордена. Обожаю похвалу и почести.

— Тщеславный?

— Скорее горделивый, — Дима отодвинулся от стола, позволяя официантке разместить тарелку с салатом. — А что насчёт тебя? Как библиотекаря занесло в кассиры?

— Обычное дело, искала график посвободнее и зарплату посолиднее, — чуточку переиначила я причины трудоустройства.

На самом деле мне хотелось занять себя по максимуму. Рассуждала просто: смену в двенадцать часов отпахала и следующую половину времени отсыпаешься — уже минус день. Повторить четыре раза. Оставшиеся два выходных дня я посвящала волонтёрству, толкалась сутками напролёт в приюте для животных или ухаживала за немощными стариками. Продержалась в таком ритме почти два года, а после развернуло на сто восемьдесят градусов. Одиночество навалилось удушливым облаком.

С той поры в моей жизни почти не осталось самопожертвования, если не считать за таковое умение раздаривать себя мужчинам.

Странная я, правда?

Ужин вышел вполне неплохим. Дима оказался отличным собеседником, ещё более талантливым слушателем. Шутил к месту, блистал недурственным интеллектом, а если брался что-то рассказывать: какие-нибудь курьёзные случаи на стройках или описывал велопробег, в котором принимал участие в таком-то году; то выказывал умение посмеяться над собой, что мне импонировало.

Он казался лёгким, и спустя два часа я без малейших колебаний позвала его к себе. А чего мяться?

— Всё-таки решила познакомить с мужем? — каверзно уточнил Дима, лихо загоняя кроссовер на единственный свободный пятачок в моём дворе.

— Проверим, помещаешься ли ты в шкаф, — ответила с улыбкой.

— О-о, я могу быть очень компактным.

— Надеюсь, что ты сейчас приврал, потому что я не из тех, для кого размер не имеет значения.

Мы зашли в подъезд, и на первом же лестничном пролёте Дима поймал меня за руку, резко рванул назад и впечатал в себя.

— Давай убедимся, что ты не разочаруешься, — выдохнул мне в губы и устроил мою руку поверх молнии на брюках.

Вспыхнула целиком как спичка, брошенная в костёр. Вначале пожарище пронеслось в мозгу от тепла его дыхания и сугубо мужского запаха, что забил ноздри. От него пахло терпкостью и обещанием, что перед завтрашней сменой выспаться мне точно не светит.

Я вздрогнула и провела ладонью по всей длине. Не середнячок, уж точно. Дима затаил дыхание и повёл носом по моей щеке от скулы к шее. Расстегнул несколько нижних петель на шубе и почти невесомо огладил бёдра. Подставила для него губы и получила лёгкий смешок.

— Я поцелую тебя только голую.

— Звучит, как угроза, — облизнулась помимо воли.

— Это она и есть. Если дам слабину сейчас, остановлюсь, лишь когда прижму тебя к стенке и насажу на себя.

Нда, Вадик такого не умел. Одними словами довести меня до предоргазменного состояния.

— Тогда нам на третий этаж, — прошептала как в бреду, неохотно отняла руку от манящей твёрдости и первой зашагала по ступенькам.

— Мужа как зовут? — продолжил заигрывать Дима.

— Йося. Но его вполне может не оказаться дома.

— Отправился на поиски домашних котлет?

— Что-то типа того, — я полезла в сумочку за ключами и долго возилась с дверью.

Руки почему-то дрожали, колени перекатывались на манер плохо застывшего холодца. Дима не торопил. Молча наблюдал из-за спины за моей суетливостью и стоял непозволительно близко.

Наконец мы вошли в прихожую, аккуратно разместили верхнюю одежду в шкафу. Повернулись друг к другу. Заговорили одновременно.

— Может, чаю предложишь, — сказал он.

— Буду признательна, если набросишься, — сказала я и хотела наклониться, чтобы расстегнуть сапоги, а после добавить: «Претит мысль накидываться на тебя первой».

Только Дима всё услышал и много ещё чего понял наперёд. Двинулся на меня, обеими руками схватил за задницу и ловко подкинул вверх, усаживая на себя. Помялся на пороге, разуваясь, потом поволок меня вглубь квартиры. Кое-как успела щёлкнуть выключателем в зале и повалилась на диван. Дима оказался на полу между моими широко раскиданными ногами. Расстегнул по очереди сапоги с длинной голяшкой. Медленно снял, не отводя взгляда от моего лица. Погладил обе ступни, скользя пальцами по капрону, просунул их под резинку утеплённых штанишек и стиснул лодыжки. С силой тяганул на себя, и я, чтобы не свалиться, ухватилась за спинку дивана.

— Там и держи руки, — велел коротко и мягкими поглаживаниями добрался до пояса рейтуз.

Я наблюдала со всё возрастающим нетерпением. Слой за слоем он снимал с меня одежду. За колготками последовали трусики. Подол платья он задрал на талию, склонился над коленом и неспешно прижался губами.

Выдохнула сквозь зубы. Щетина уже царапала кожу на бедре и зигзагом поднималась вверх. Приготовилась поймать его голову, если приблизится к низу живота, но он отстранился, дойдя до слабо выпирающей тазовой кости. Вновь заглянул в глаза, и я расслышала его мысленную просьбу повернуться спиной и встать на колени.

— Читаешь мысли, — он прижался к моей попе и толкнулся вперёд, потираясь соблазнительной выпуклостью.

Платье и лифчик улетели в сторону. Сама распустила волосы и выгнулась, вкладывая грудь в мужские ладони. Мы застонали почти синхронно.

— Люблю глубинку, — скрипучим шёпотом поделился Дима, касаясь губами ушной раковины. — Настоящая мягкая грудь вместо силиконовых шаров — это нечто.

Я наслаждалась сдержанными ласками ещё пару минут. Извивалась, когда он тянул соски или вдавливал их внутрь, вертела головой, подставляя шею под горячие губы. После вывернулась в его руках. Гладила холёное лицо с крошечными морщинами вокруг глаз, водила пальчиками по призывно разомкнутому рту. Красивый мужик. Пускай будет ещё и умелым.

Он прикусил мой палец, томительно вдавил в своё тело и получил сладкий стон прямо в губы. От поцелуя я увернулась со словами:

— Вначале всё-всё проверим, — и подняла край пуловера, обнажая белую футболку, которую тоже отправила на пол.

Свет точно не помешал. Такое тело следовало разглядывать. Светлая кожа переходила в золотистую, и границы её чётко определялись на шее и предплечьях. Никакой излишней растительности на груди, лишь несколько тёмных завитков во впадинке между ключицами и тугие пластины мышц.

Спустилась губами к животу, а там тот же выраженный рельеф. Дима подрагивал от моих жадных ласк, сыпал ответными, но не торопил. Ему нравилось быть красиво упакованным подарком, который я разворачивала с тянущим предвкушением.